ГЛАВА 20

Почему они кричат?

Я нахмурилась, глядя на вентиляцию в комнате, слыша как отец и Кассиан кричат друг на друга.

Я соскользнула со стула и приоткрыла дверь.

— Уберите его отсюда! — заорал папа. — Сейчас же!

Я выглянула на лестничную площадку, где Кассиана сопровождали двое охранников. Папа последовал за ним, лая, как терьер, всякие непристойности. Я никогда не видела, чтобы он терял самообладание.

Что такое сказал Кассиан?

Папа захлопнул дверь, а потом прорычал:

— Черт!

Драматично.

Мое сердцебиение ускорилось, когда папа схватил свои белые волосы, расхаживая и пытаясь взять себя в руки. Он снял галстук и потер лицо, потом рухнул на ступеньки, обхватив голову руками. Он сидел в позе проигравшего. Этот кусочек человечности дал мне надежду.

Я подбежала к окну, когда Кассиан исчез за воротами. Он предупреждал меня, что это может случиться, но все равно было отстойно.

Я не хотела, чтобы его уволили, но какая-то радость поселилась в моей душе, что папа разгневался из-за меня. Я ожидала, что папа рассердится на Кассиана, но не думала, что выгонит его.

Может быть, ему было не все равно.

Внезапно тяжелые шаги отца раздались вверх по лестнице. Он ввалился в мою комнату, взбешенный, и уставился на меня.

— Ты никогда больше не увидишь этого человека.

Он не имел права нас разлучать.

— Что произошло?

— Не твое дело!

— Не кричи во всю глотку, — я скрестила руки на груди и нахмурилась. — Побереги дыхание. Я не оставлю Кассиана.

— Я не пущу тебя в дом, если ты будешь с ним!

— В чем твоя проблема? — крикнула я. — У него нет татуировок. Он никогда не напивается. Кассиан — самый ответственный человек из всех, кого я знаю.

— Он привел тебя в бар!

— Это я привела его туда с моим поддельным удостоверением, — я с трудом сглотнула. — Это было мое решение. Не вини его!

— Ты не увидишь его. Если хочешь жить со мной, ты закончишь общаться с ним, — побелев от ярости, папа ударил кулаком в стену. — Я этого не потерплю.

— Это все из-за твоей гордости. Ты не можешь смириться с тем, что он встречался со мной у тебя под носом.

— Я всё сказал!

Его гнев окутал меня, как туман, потому что, если бы дело дошло до ультиматума, я бы без колебаний выбрала своего парня.

— Папа, я без ума от него. Он хорошо ко мне относится.

Я ждала, что он согласиться. Разумный человек так бы и сделал, но мой отец дрожал и трясся от гнева. Он требовал от меня слишком многого.

Я обошла его, схватила свою спортивную сумку и рывком открыла ящики. Схватила свои разноцветные блузки, блестящий топ, который папа ненавидел, и упаковала остальные вещи.

— Р-рейн… — его голос дрогнул. — Сначала подумай об этом.

С меня хватит.

— Мне это не нужно. Кассиан для меня - целый мир.

— Это не продлится долго, — рассудил он. — Тебе девятнадцать, а ему тридцать. Какой мужчина станет встречаться с девушкой на десять лет моложе?

Точнее, одиннадцать.

— Он идеально подходит для меня.

— Таких, как он, интересует только одно, и это не имеет никакого отношения к твоему интеллекту или обаянию. Рейн, он бросит тебя, как только ему надоест твоя наивность, и через несколько недель ты будешь смотреть на это как на свое самое большое сожаление.

— Нет.

Он схватил меня за запястья.

— Не делай этого.

— Ты отказываешься от меня, потому что ненавидишь его, — я выскользнула из его объятий и взвалила на плечи тяжелый рюкзак. — Ты эгоист. Он делает меня счастливой, а ты — никогда.

— Рейн, останься.

Я надела шлепанцы и проскользнула мимо него. Странное спокойствие овладело моей душой, когда я проигнорировала его крики о том, что я дала обещание.

Я оглянулась, когда вышла за ворота. Папа стоял на ступеньках парадного крыльца, яркий свет отражался от его волос и кожи. Он был бесцветен, а я жила в радуге. Оставить его будет больно. Но боль пройдет.

Я хотела любить своего отца.

Но не могла.

***

Мой телефон был заряжен на десять процентов. Кассиан не отвечал на звонки, поэтому я поехала на метро в Ист-Бей и притащила свои вещи к маминой двери.

Кассиан сказал, что его коллега напугал Трэвиса, но это не сработало надолго. Его машина была припаркована на улице.

Я помедлила, прежде чем подойти к дому.

Кассиану не понравится, что я здесь. Он считал Трэвиса жестоким преступником, которому нельзя доверять. Я не доверяла людям. Я полагалась на их поведение, и при всех своих недостатках Трэвис никогда не поднимал руку на мою мать. Противостоять ему было моим выбором — не Кассиана.

Я постучала. Прошло несколько мгновений. И, прежде чем мои костяшки пальцев снова коснулись дерева, изнутри прогремел голос.

— Мэри! Ты что, оглохла?

Робкие шаги, скрипнули половицы, и дверь приоткрылась на дюйм. Сквозь нее проглядывал силуэт женщины. Мамины прекрасные черные волосы, которыми я всегда восхищалась, были уложены на затылке и идеально причесаны. На ней была джинсовая куртка поверх рубашки с галстуком, черные капри и шлепанцы.

Она выглядела великолепно.

— Рейн! Что ты здесь делаешь?

— Папа выгнал меня.

— Что?

— Все нормально. Мне надоело там жить, — я говорила шепотом, уверенная, что Трэвис слышит каждое слово. — Ты в порядке? Почему он все еще здесь?

— Он не уйдет, — пробормотала она. — Я старалась, милая.

Трэвис появился позади моей мамы, одетый только в шорты. Я съежилась, глядя на его пивной живот, и выцветшие тюремные татуировки.

Мамины губы сжались в тонкую линию.

— Дочка пришла.

— Ей здесь не рады.

Ее брови сошлись на переносице, когда она вышла на улицу.

— Не обращай внимания. Он ведет себя как осел с тех пор, как я сказала, что у нас с ним ничего не получится. Он отказывается уезжать, и поскольку мы оба подписали договор аренды, я не могу его выгнать.

— Он делает тебе больно?

— Нет, — мама опустилась на стул во внутреннем дворике. — Он просто превращает мою жизнь в ад.

— Почему он не хочет отвалить от тебя?

— Я не знаю, детка, — мама жестом предложила мне сесть, но я не хотела расслабляться, пока этот мудак держит мою мать в заложниках. — Рейн?

— Хочу поболтать с Трэвисом.

— Рейн, нет!

Не обращая на нее внимания, я распахнула дверь и вошла в дом. Куча мусора окружала кресло, в котором сидел Трэвис. По телевизору гремел баскетбольный матч, но тот не обращал на него внимания. Он смотрел на маму через окно.

Увидев меня, он вытер лицо от волнения.

— Приползла обратно, а? Я не удивлен.

— Я тоже. Мама передала, что бросает тебя.

Я ожидала, что он выплюнет яд, но вместо этого он раскололся.

— Заставь ее передумать.

— Нет.

— Пожалуйста. У меня никого нет.

— Ты ее не заслуживаешь. Ты никого не заслуживаешь.

Он топил свою печаль в еще большем количестве пива, его пальцы сжимали банку.

— Я сделал все, чтобы удержать ее.

— Вот почему ты ее потерял. Ты никогда не задумывался, чего она хочет, — мой пульс участился, когда я подошла ближе. — А теперь тебе пора уходить.

— Я никуда не пойду, — ощетинился он. — Это и мой дом.

— Посмотри на меня.

Он посмотрел. Его затумашенные алкоголем глаза встретились с моими, ему было больно. Может быть, он понял, что сам навлек на себя страдания. Мне стало его жалко, и я проглотила ненавистные слова.

— Ты хочешь жить там, где тебе плохо? Сделай себя счастливым. Не жди, что кто-то сделает это за тебя.

Трэвис ошеломленно открыл и закрыл рот. Он моргнул и огляделся, как будто удивленный беспорядком. Он медленно выключил телевизор, встал с кресла и направился в спальню. Я последовала за ним, пока он рылся в ящиках и запихивал одежду в чемодан.

— Скажи ей, что я скоро уйду, — сказал он, не глядя на меня. — Максимум пять минут.

— Окей.

Счастье переполняло мое сердце, когда я выскочила на улицу и лучезарно улыбнулась маме, которая расхаживала, прижимая телефон к щеке. Ее лицо озарилось тревогой.

— Не обращай внимания, — прошипела она в динамик. — С ней все в порядке.

— Мама, он уезжает!

Она убрала свой сотовый.

— Что?

— Мы поговорили, и я убедила его уйти. Он собирает вещи.

— Как ты это сделала?

— Я не знаю, — я взволнованно схватила ее за локоть. — Наверное, удалось достучаться до него.

Она заправила прядь волос за ухо, отвлекшись на машину, подкатывающую к тротуару.

— Оу, он приехал. Я звонила твоему парню.

— Что?

Он вышел из «Мустанга» и захлопнул дверцу, пронесся через лужайку, излучая необузданную силу, и направился прямиком к дому.

— Эй!

— Солнышко, — его каменные черты лица растаяли. — Что ты здесь делаешь?

Я подняла бровь, возражая его тону.

— Папа меня выгнал. Я не могла дозвониться до тебя, поэтому пришла сюда.

Когда он ущипнул себя за переносицу, на его шее запульсировала вена.

— Не могу поверить, что он это сделал. Прости, Рейн. Я вышел прогуляться.

— Все в порядке. Я рада, что ты не взял трубку, потому что я бы не пришла сюда. Трэвис уходит. Навсегда.

— Серьезно?

— Да. Я убедила его, что ему лучше жить где-нибудь в другом месте.

Он посмотрел на меня так, словно я говорила по-гречески.

— Как так?

Я пожала плечами, встретив его веселый взгляд.

— Сказала ему, что он должен уйти.

— Если только ты не угрожала надрать ему задницу, я сомневаюсь, — он схватил меня за талию и поцеловал в макушку. — В следующий раз жди меня. Мало ли, что могло случиться.

Он напрягся, когда дверь распахнулась.

Трэвис появился в мятой одежде, щурясь от резкого солнечного света. Кассиан прижал меня к себе, а Трэвис смотрел на маму с нескрываемой тоской. Затем он сердито посмотрел на меня. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Затем он направился к своему «Форду», уложил чемодан, сел за руль и уехал.

Кассиан разинул рот, когда с улицы донеслось ворчание грузовика.

— Будь я проклят!

— Удивлен, что я сделала то, чего не смогли твои бицепсы?

— Нет. Ты потрясающая, — он поцеловал меня в щеку и обратился к маме. — Не возражаешь, если я украду твою дочь на секунду?

— Конечно, нет, — она сжала мое плечо, сияя. — Я буду в доме, дорогая.

Кассиан взял меня под руку и повел вниз по тротуару. Он свернул на велосипедную дорожку, идущую вдоль ливневки. Сорняки касались наших лодыжек, пока мы шли. Кассиан ничего не говорил, его лицо застыло в молчаливом созерцании. Он нашел скамейку, частично скрытую в тени, и мы присели.