Мой желудок сжался.

— Ты же не слышал, Кассиан.

— Мне это и не нужно. Он полон дерьма.

Почему он всегда плохо думает о моем отце?

— Он не лгал. Его горе было настоящим. Не смотри на меня так. Я же не дура.

— Детка, я никогда не называл тебя дурой. Я восхищаюсь тем, насколько ты доверчива, но ты уязвима для таких людей, как твой отец. Он политик. Он хорошо умеет лгать.

— Зачем ему обманывать?

— Он хочет, чтобы ты спасла его задницу, — прорычал он, теряя терпение. — Он знает, чего ты хочешь. Отцовской любви. Поэтому он дал ее тебе в ту же минуту, как попал в беду, а затем стал манипулировать тобой.

В этом было слишком много смысла. Инстинкты Кассиана пробудили во мне ужасное беспокойство. Внезапная перемена в настроении отца была слишком удобна, но я не принимала обвинений Кассиана.

— Ты не любишь меня, значит, никто другой не может?

Кассиан вздрогнул.

— Господи, я не это имел в виду.

— А что тогда? Ты не чувствуешь того же, и это прекрасно, но перестань быть таким жестоким.

— Я и не пытаюсь быть жестоким. Клянусь.

— Тогда почему ты так говоришь?

— Рейн, послушай. Я уже высказывал тебе свое мнение о твоем отце. Ты никогда не принимала его, потому что это больно, — на лице Кассиана было нежное выражение. — Ты потрясающая. Но он неспособен любить.

— Как и ты?

— Нет, — Кассиан притянул меня к себе.

Смущенный вихрь смешал боль с душераздирающим желанием, когда Кассиан обнял меня. Но этого было недостаточно. Я хотела большего, и, если Кассиан не сможет дать мне то, что я ищу, я никогда не буду счастлива.

Мое настроение испортилось еще больше. Папино сожаление было ложью, спектаклем. Как он мог любить, если едва знал меня? Он вел себя хорошо, когда это было удобно.

Я так отчаянно нуждалась в его одобрении, что поверила ему.

— Ты прав, — прошептала я. — Ты всегда прав.

— Лучше бы это было не так. Видя тебя в таком состоянии, я разрываюсь на части.

Я прижалась к Кассиану, когда тошнота пронзила мой желудок. Папа обманул меня.

— Пошли отсюда.

— Уверена? — Кассиан погладил меня по волосам. — Это не обязательно.

— Я не хочу быть рядом с ним, — я сморгнула слезы. — Никогда.

Кассиан поцеловал меня в висок.

— Я найду твою охрану, и мы уйдем.

— Я здесь, — прогремел еще один мужской голос. — И мне надоело быть молчаливым наблюдателем.

Брови Кассиана нахмурились, когда он отстранился от меня, повернувшись лицом к Квентину. У младшего телохранителя было жуткое выражение лица, от которого адреналин в моей крови вскипел.

— Квентин? Что случилось?

Он проигнорировал меня, его презрение сосредоточилось на Кассиане.

— Ты просто кусок дерьма, чувак.

У Кассиана задрожала челюсть.

— Ревность тебе не идет.

— Я не ревную. Я беспокоюсь, — Квентин смягчился и повернулся ко мне. — Рейн, он лгал тебе.

— О чем?

Кассиан сжал кулаки, медленное красное пламя горело под его кожей.

— Да, придурок, — сплюнул Квентин. — Я знаю.

— Ты не понимаешь.

— Избавь меня от этого дерьма, брат. У тебя мозги в жопе, и тебе нужно сходить к психологу, — Квентин подавил свой сочащийся яд, обращаясь ко мне. — Кассиан использует тебя. У него проблемы с Монтгомери. Он жаждал мести.

Мой пульс зашкаливал, тревога распространялась по венам, сердце сжалось так сильно, что безжалостный стук заполнил уши. Я ждала, что Кассиан будет отрицать, но он не стал.

Он стоял, уставившись на меня безнадежным взглядом, который подтвердил мою глубочайшую неуверенность — что Кассиан никогда по-настоящему не интересовался мной.

Я вспомнила все моменты, когда он клеветал на моего отца.

— Это правда?

— Да, — Кассиан опустил глаза, как будто не мог смотреть на меня. — Я знаю твоего отца много лет, но не собираюсь использовать тебя. Клянусь богом, я…

— Он взялся за эту работу, потому что ненавидел Монтгомери, — добавил Квентин.

От очередной фразы у меня свело живот.

— Правда?

Глаза Кассиана были полны отчаяния.

— Да.

Черт возьми.

Все мое существо будто раскололось, и из него вырвалась мучительная боль. Она текла по моим венам, как яд, поднималась к горлу и вырывалась из груди.

— Рейн, пожалуйста, — Кассиан обнял меня, но от его прикосновения меня затошнило. — Выслушай меня.

— Убирайся к черту, — я сбросила его руку с себя. — Так вот почему ты гонялся за мной? Ты хотел мести?

— Да, но мои чувства изменились! — Кассиан схватил меня за руку, его губы побелели и дрожали. — Я забочусь о тебе. И ты это знаешь.

— Нифига я не знаю. Отвали.

— Солнышко.

Это прозвище нарушило мое спокойствие. Ярость нахлынула волной. Я резко дернула рукой, треснула по его щеке, и яркий красный цвет вспыхнул на его коже.

Я никогда в жизни никого не била.

— Ты — самое худшее, что когда-либо случалось со мной.

Он вздрогнул, его взгляд опустился, как будто я действительно причинила ему боль.

И хорошо.

— Рейн, ты должна меня выслушать.

— Нет, — мне нужно было уединиться, чтобы зарыдать. — Отвези меня домой, Кью.

— Рейн, подожди! — Кассиан бежал рядом с нами, пока Квентин вел меня через выход, запертый для гостей. — Стой!

Квентин провел меня через охрану и толкнул Кассиана.

— Чувак, все кончено.

— Рейн! — взревел Кассиан, отталкивая охранников. — Вернись!

Ослепленная агонией, я последовала за Квентином к машине. Как только я проскользнула внутрь, моя грудь начала сотрясаться от ужасных рыданий. Предательство и унижение нахлынули на меня со всей силы. Это было уже слишком. Я взяла свои чувства, запихнула в сейф. Потом заперла дверь.

Я никогда больше не буду любить.