Солнце выбелило улицы жаром. Волосы Кассиана блестели, когда он обходил машину. Я восхитилась тем, как он оценил местность, и его голова дернулась в сторону женщины, выгуливающей собаку. Она нахмурилась, проходя мимо моего телохранителя. В этой части города люди одевались не так, как он. Черт возьми, почти вся Калифорния ходила на работу в шортах и шлепанцах.

Он открыл дверь, и я вышла из машины.

Черный «Лексус» сиял, как драгоценный камень, среди рядов мертвых газонов. На Кассиане была закатанная до локтей рубашка и угольно-черные брюки. Его руки были покрыты тонкими темными волосками. Он был таким мужественным, таким непохожим на парней с детскими личиками у меня в кампусе.

Индиговые глаза Кассиана в солнечном свете стали цвета морской волны.

— Я должен проверить дом, прежде чем ты войдешь.

— Это бред. Она же моя мать.

— Ты что, споришь со мной? — его голос приобрел мрачные отенки.

Я стиснула зубы.

— Нет.

— Хорошо.

Волна гнева пробежала по моему телу. Затем за шторой мелькнула тень. Занавеска отдернулась, открыв бородатое лицо мужчины. Трэвис. Гребаный парень моей матери.

Черт, черт, черт.

— В чем дело? — Кассиан, должно быть, почувствовал мою тревогу, он был как долбаный ищейка.

Было слишком поздно уходить. Трэвис уже видел меня.

— О, нет. Он видел тебя и машину, — у меня не было времени отвечать на вопросы, горевшие в его глазах, я обхватила его за другое запястье. — Подыграй мне. Нет времени объяснять.

— В смысле?

Кассиан сердито посмотрел на Трэвиса, который попятился от окна.

— Мэри! — крикнул Трэвис, и его было прекрасно слышно за дверью. — Твоя дочь здесь. Она с каким-то болваном.

— Пожалуйста, просто продолжай, — умоляла я, чуть не плача. — Я сделаю все, что ты захочешь.

Дверь распахнулась.

— Рейн! — раздалось радостное приветствие моей мамы. — Кто этот молодой человек?

— Мама, это Кассиан, — крикнула я, прежде чем он вмешался. — Он мой парень.