ГЛАВА 3

Парень?

Я анти-парень.

Рейн и я вместе, как соус чили и пиво. В этом не было никакого смысла. Я бы успел сломать такую как Рейн десять раз, прежде чем она решила бы меня бросить.

Я все это знал и ничего не сказал.

Рейн отвлекла меня, скользнув пальцами по моему бицепсу. Она наклонилась ко мне и прижалась губами к щеке. Ее губы коснулись моей кожи, и кровь прилила к паху. Мой член отсалютовал ее изгибам, когда она прижалась к моему телу. Я забыл о последствиях, потому что жаждал ее, как кислорода. Все исчезло, когда ее лицо в форме сердечка повернулось ко мне и просияло.

Я собрал достаточно мозговых клеток, чтобы отвергнуть ее.

— Нет.

— Пожалуйста, Кассиан, — прошептала она сладким голосом. — Я бы не просила, если бы это не было важно.

Все, чему меня учили на уроках этики телохранителя, кричало, чтобы я отказал ей, но более громкий голос умолял меня подождать.

Что-то было не так. Она нуждалась во мне.

Черт.

— Привет, — я робко улыбнулся ее маме.

— Привет, Кассиан. Я — Мэри, — как только ее миниатюрная фигура скользнула в поле зрения, вкус Рейн в одежде стал более осмысленным.

На Мэри было длинное бананово-желтое платье с черно-белым цветочным принтом. Ее черная с проседью грива была заплетена во французскую косу. Она вышла на улицу, раскинув руки. Легкие синяки покрывали ее кожу.

— Иди сюда!

Мэри заключила меня в крепкие объятия. Обниматься было не в моих правилах, но я похлопал ее по плечу.

Она отстранилась, сияя.

— Ух ты, — сказала она, пощупав мои мышцы. — Красивый! И такой сильный.

— Спасибо.

Ее матери, похоже, было наплевать, что я старше ее дочери. Выражение ее лица было такое, будто сегодня Рождество.

— Ты никогда не говорила, что у тебя есть парень!

— Сюрприз! — хихикнула Рейн, когда они обнялись. — Мы недавно познакомились.

От них исходило счастье. Они были, будто близняшки самого солнца, и при взгляде на них мне становилось больно. Рейн вернулась ко мне, цепляясь за руку. Фиолетовые волосы рассыпались по ее кремовой майке, которая была на дюйм выше обтягивающих джинсов.

— Приятно познакомиться, Кассиан, — Мэри усмехнулась.

— Взаимно.

Я отстранился от Рейн и открыл дверь. Мэри улыбнулась этому жесту, ее взгляд задержался на моих руках. Я судил о людях по тому, как они на реагировали на шрамы. С годами я научился распознавать закономерности. Все смотрели на мои шрамы с удвоенной силой. Большинство со страхом и отвращением. Другие делали вид, что мое уродство незаметно. Некоторые спрашивали меня, что случилось.

Мэри не стала поднимать шума. Ее черная коса качнулась, когда она вошла в покрытую ковром гостиную, заставленную коробками и мебелью. В дальнем конце комнаты на линолеуме стоял стеклянный кухонный стол. Зеркала от стены до стены создавали иллюзию большего пространства, но дом был крошечным.

Протокол требовал, чтобы я осмотрел весь дом, прежде чем позволить моему подзащитному войти, но все рухнуло в тот момент, когда Рейн назвала меня парнем, и я, как идиот, не опроверг это. Она нарушила мои правила, и я позволил ей это, потому что она смотрела на меня щенячьими глазами.

Неприемлемо.

Рейн потащила меня к дивану, но я сопротивлялся ее притяжению.

— Детка, ты не хочешь мне все показать?

Мэри суетилась на кухне, хлопая дверцами шкафов.

— Давай, Рейн. Я принесу всем выпить.

— Да, — пробормотала Рейн, продолжая хлопотать. — Окей.

— Что будешь, Кассиан, — крикнула Мэри. — Пиво, вино, виски?

— Воду, спасибо.

Под видом экскурсии я осмотрел дом. Мы остановились в комнате, забитой тренажерами - квадратное окно пропускало солнечный свет, освещая клубни пыли. Надеюсь, Мэри решила, что мы с Рейн целуемся.

Что, черт возьми, со мной не так?

Как только дверь закрылась, Рейн отпустила мою руку. Она нахмурилась, и ее голос стал тише, чем я когда-либо слышал.

— Мне очень, очень жаль.

— Не трать время на извинения.

— Трэвиса здесь не должно было быть. Она сказала, что его не будет, — Рейн ходила туда-сюда, заламывая руки. — Он не очень хороший человек.

Мой желудок сжался. Я должен был догадаться. Выцветшие желтые круги на руках Мэри. Либо она употребляла наркотики, либо кто-то причиняет ей боль.

— Понятно откуда синяки. Почему ты мне не сказала?

— Что? — Рейн звучала и выглядела испуганной. — Он её не бьёт. Эти следы от микроигл. Моя мама помешана на уходе за кожей.

Чушь.

— Это она тебе так говорит?

Рейн сократила расстояние между нами, тепло исходило от нее волнами. Ненависть к Трэвису бурлила в ней, но она негодовала на меня из-за того, что я говорил правду.

— Трэвис не такой, — прорычала она, как будто сама мысль об этом была для нее оскорблением. — Он идиот. Он понятия не имеет ни о моем отце, ни о том, что я живу в особняке. Он думает, что я в студенческом общежитии, по пояс в долгах.

— Почему?

— Потому что он будет гоняться за мной из-за денег, — голос Рейн упал до шепота.

Я потер лоб, ненавидя себя. Это не входило в мою работу.

— Господи, Рейн.

— Я знаю…

— Твоя мама на это не купится.

— Это не имеет значения, — выпалила Рейн. — Я обещала ей не проболтаться Трэвису о папе.

Она забыла одну важную деталь.

— Мне тридцать. Тебе девятнадцать. Никто в здравом уме не поверит, что мы пара.

— Поверит, — Рейн пожала плечами, ее глаза наполнились слезами.

— Даже же твоя мать?

— Кого это волнует? — прошипела она. — Мама не сдаст меня Трэвису. Она не хочет, чтобы он вмешивался в мою жизнь.

Я видел такие ситуации тысячи раз. Придурок-бойфренд издевается над мамой и заставляет ее отказаться от дочери. Дочь впадает в отчаяние. Насильник высасывает душу из каждого, пока кто-то не умирает, либо же мать, наконец, посылает его на три буквы.

Я не винил Рейн. Она была целеустремленной, самоотверженной, милой девушкой, которая не знала жизни. Она была миской разнообразных лакомств, оставленных на тротуаре. Она была магнитом для хищников. И Трэвис постарается вцепиться в нее.

Только через мой труп.

— Просто веди себя как мой парень, — Рейн вложила свою руку в мою, и это было тревожно удобно. — Давай вернемся, пока они ничего не заподозрили.

Неужели я правда это делаю?

Я позволил Рейн увести меня в гостиную, забитую всяким хламом. Я никогда не видел столько экземпляров журнала «Vogue» в одном месте. Несмотря на свой добрый нрав, у Мэри явно проблемы с собиранием барахла.

Рейн рывком усадила меня на диванчик с цветочным узором. Подушки заскрипели, когда я сел, ее бедро прижалось к моему. Я обнял ее за плечи и потянул, пока ее волосы не коснулись моего подбородка. Мне хотелось прижаться губами к тому месту, где ее шея соприкасалась с плечом.

Мы никогда не были так близки. Я поцеловал ее в макушку — целомудренный жест, от которого кожа Рейн стала томатно-красной.

— Касс? — лицо Рейн все еще горело.

— Кассиан, — наклонился, мои губы коснулись ее щеки. — Ты у меня в долгу.

В поле зрения появилась Мэри — яркий цветок, каким-то образом выживший на свалке. Она несла наши напитки на подставке. Скатерть почти скрывала потрепанную поверхность кофейного столика. Мэри опустилась на диван напротив нашего и усмехнулась.

— Вы такие милые, — она пошевелилась, нахмурившись. — Трэвис? Присоединяйся к нам.

— Иду, — донесся из кухни пронзительный голос.

Трэвис почтил нас своим присутствием после того, как достал из холодильника светлое пиво «Миллер». Он был высоким и худым, одет в огромные брюки цвета хаки, которые стянул вокруг своей задницы ремнем. Черная борода частично скрывала заостренный подбородок. Его короткие волосы и редкая щетина напомнили мне Базза Олдрина. Татуировки бандитских символов покрывали его руки, смешиваясь с племенными образами, которые он, вероятно, выбрал из каталога в зале ожидания на сеанс тату. Его никак нельзя было назвать красавцем, и он излучал ауру плохого парня.

Трэвис щелкнул железной банкой. Пена потекла по его пальцам, которые он вытер о рубашку. Он с недовольным вздохом опустился на диван, его угрожающее лицо потемнело.

— Трэвис, это Кассиан, — Мэри схватила его за руку и прижалась к его плечу. — Парень Рейн.

— Привет, — я кивнул ему.

— Никогда раньше не слышал такое имя,  — он усмехнулся. — Французское?

— Не знаю. Тебе придется спросить моего отца.

Он пожал мне руку и поперхнулся своим напитком, притягивая мою руку к себе и глядя на нее.

— Черт, брат. Что с тобой случилось?

Такой вопрос все решает. Он — мудак.

— Упал с лестницы, — я сверкнул глазами.

Трэвис разинул рот. Он поставил пиво на кофейный столик, взглянул на страдальческое выражение лица Мэри и рассмеялся. Веселье засияло в его злобном взгляде, когда он снова обратил внимание на меня.

— Забавный парень, — протянул он. — Сколько тебе лет?

— Тридцать, — выпалил я, прежде чем Рейн солгала бы.

Хмурый взгляд омрачил солнечное настроение Мэри. Она не ожидала, что я буду на десять лет старше. Это беспокоило ее, так и должно быть. Но меня это не беспокоило. То, что меня выбесило, — ответ Трэвиса.

— Ми-и-ило, — сказал он, растягивая гласную. — Подходит тебе.

Мэри, возможно, была слепа, но я заметил, как он хитро смотрел в сторону Рейн. Мне хотелось стереть с его лица эту дерьмовую ухмылку. От отвращения у меня скрутило живот, когда этот придурок набросился на тарелку с чипсами.

— Чем ты занимаешься, Касс?

Ах, теперь он так меня называет?

— Я телохранитель.

Трэвис посмотрел на мою талию.

— Чувак, ты вооружен?

Я стиснул зубы.

— Да.

— Это же круто, черт возьми, — он предложил мне удар кулаком, который я неохотно принял. — Я думал, что в Калифорнии нелегко получить разрешение на скрытое ношение оружия.

— Нет, если есть соответствующее образование.

— Понятно, — он выпрямился, все более и более очарованный. — А какие клиенты у тебя бывают?

— Всевозможные.

— Ты человек немногословный. Это не очень тебе подходит, — он взял Рейн за колено.

Она выдернулась из его рук, скрестив ноги. Раскаленная добела ярость ослепила мое зрение. Она моя, хоть и притворяется - что он себе позволяет?