«Не смей прикасаться к ней», — повисло у меня на кончике языка.

Он рассмеялся, оглядывая меня с головы до ног.

— Думаю, ты не в ее вкусе.

В его устах это прозвучало снисходительно.

— Противоположности притягиваются, — ответил я.

— Наверное, — протянул он. — Я думал она замутит с каким-нибудь рыжим слюнтяем. Ух ты, Рейн. Ты хоть раз сделала что-то умное.

Волна гнева пробежала по мне, присоединившись к безумию, которое нарастало всякий раз, когда он смотрел на Рейн. Неужели он оскорбляет ее в присутствии ее «парня»? Я что, должен сидеть и терпеть? Рейн и Мэри, возможно, и не ожидали ничего большего, но я был чертовски уверен, что не потерплю этого.

Я наклонился вперед, чтобы говнюк не принял мой гнев за шутку.

— Не оскорбляй мою девушку. Рейн — моя. Если кому-то понадобится поставить ее на место, это сделаю я. Не ты.

Либо он отступит, либо будет драться. Я надеялся, что он ударит меня. Это даст мне повод надрать ему задницу.

Трэвис разинул рот, кончики его ушей горели красным огнем.

— Думаешь, можешь войти в мой дом и указывать, что делать?

— Могу, когда это касается меня или моих близких.

Рейн коснулась моего бедра, это ощущение едва ощущалось сквозь ненависть. Когда я не ответил, она впилась пальцами.

— Все нормально. Трэвис пошутил.

Трэвис жадно глотал пиво, не обращая внимания на умоляющие взгляды, которые бросала на него Мэри.

— Я уважаю парня, который заступается за свою женщину. Извини, брат.

Ты мне не брат.

Я хмыкнул, признавая, что услышал его жалкие извинения. Рейн чертовски задолжала мне. Я не мог припомнить, когда в последний раз был на свидании с родителями, но это было похоже на катастрофу.

— Итак, Кассиан, — спросила Мэри высоким голосом. — Откуда ты?

Я повторил то, что сказал Рейн при нашей первой встрече.

— Сан-Леандро. Жил там, пока не переехал в Уолнат-Крик.

— Ни хрена себе, — Трэвис толкнул Мэри локтем. — Мы должны как-нибудь сходить на ужин. Правда, милая?

— Конечно, — все еще расстроенная, Мэри попыталась улыбнуться.

— Да ладно тебе. Он — лучшее, что может случиться с этой девушкой. Она могла встречаться с каким-нибудь неудачником, но она с настоящим мужчиной, — он наклонился вперед и хлопнул меня по плечу.

Мне хотелось сжечь то место, к которому он прикоснулся, и сломать ему руку. Я ему понравился. Это вызывало у меня отвращение больше всего на свете.

Постепенно напряжение рассеивалось, пока я отвечал на глупые вопросы Трэвиса. Он расспрашивал меня обо всем, начиная от количества убийств (ноль), до информации, со сколькими знаменитостями я переспал, (тоже ноль). Я надеялся, что наскучил ему, но ублюдок только развлекался. Это было мучительно — разговаривать с безмозглым идиотом. Мое терпение иссякло. Я не продержусь долго, не взорвавшись. От его восхищения дочерью своей девушки у меня мурашки побежали по коже.

После очередного обмена репликами он поманил меня к себе.

— Между нами. Что ты в ней нашел?

Я посмотрела на Рейн, которая сидела за столом с Мэри. На лице Рейн появилась напряженная улыбка. Ее рука скользнула по стеклу и схватила сжатый кулак матери. Я видел легкость, красоту и надежду, которая никогда не умрет.

Трэвиса эти качества не интересовали. Он хотел услышать о сиськах и заднице. Боже, он отвратителен.

— Кассиан,  — хриплым голосом сказала Рейн. — Нам пора уходить.

Ну, слава Богу.

— Окей.

Тревис выглядел разочарованным.

— Серьезно?

Я стоял, мрачно забавляясь его смятением.

— У нас в городе заказан столик на ужин.

Что-то произошло между Рейн и ее матерью. Раскрасневшаяся Мэри беззвучно умоляла Рейн, но та не обращала на нее внимания. Она прикусила губу, ее полный слез взгляд умолял уже меня. Даже тупица заметил это напряжение.

Он бросил взгляд на Мэри, чье сияние потускнело.

— Да что с тобой такое? Ты весь день какая-то странная.

— Пока, мам, — невозмутимо произнесла Рейн, глядя на меня. — Пошли отсюда.

Я подошел к Мэри.

— Приятно познакомиться.

— Да, и мне тоже, — ее глаза были похожи на хрустальные шары, раздробленные болью.

Я пожал руку Трэвису, который вздохнул с молчаливым сочувствием.

— Увидимся, — сказал он. — Дай нам знать насчет ужина.

Иди к черту.

Я нашел Рейн снаружи, стоящей на мертвой лужайке. Солнечный свет окрасил ее в яркие цвета, но от нее исходила печаль. Она пошла по велосипедной дорожке, окруженной сетчатым забором.

— Спасибо, — она остановилась, сжимая металлические звенья. — Тебе не нужно было меня защищать. Это было очень мило.

— Причем тут доброта? Он придурок.

Улыбка стерла большую часть ее печали.

— Да, я его терпеть не могу.

— Почему она его не бросает?

— Я не знаю, — слеза скатилась по ее щеке. — Она говорит, что влюблена.

Это вонзило мне нож в грудь. Ох, Рейн.

— Ты не сможешь ей помочь.

— Я думала, если я… если я продолжу показывать ей, какой он ужасный, она бросит его, — прорычала она дрожащими губами. — Я не собираюсь сдаваться. Я заставлю ее образумиться.

— Ты не можешь. Никто не может, — у меня не было салфеток, поэтому я развязал галстук и скользнул шелком по ее коже. — Твоя мама должна принять это решение сама.

Рейн вздрогнула от моего прикосновения, уставившись на меня с выражением, которое я слишком хорошо знал.

— Какой смысл быть Монтгомери, если я даже не могу помочь своей матери?

— Не знаю.

— Я должна что-то сделать. Трэвис он…

— Плохой, — закончил я за нее. — Я не хочу, чтобы ты была рядом с ним.

— Что? — ее рот открылся и закрылся.

— Я серьезно. Ты не сможешь навещать ее, если он там.

— Ты не удержишь меня от мамы…  — ее низкий голос дрожал от отчаяния. — Кассиан, нет.

— Я беспокоюсь не о ней, милая.

— Кассиан, пожалуйста.

— Трэвис — это угроза.

— Думаешь, я не знаю? — Рейн выскочила за калитку. — У него есть судимость, и мама с ним. Ты даже не представляешь, как я волнуюсь. Это просто кошмар.

— Это тяжело для любого человека, особенно для девятнадцатилетней девушки.

— Не говори со мной, как с ребенком, — она резко обернулась.

Я взял ее за запястья и наклонился ближе.

— Я сделал то, что ты хотела. А теперь ты кое-что сделаешь для меня — держись подальше от парня своей матери.

— Кассиан, пожалуйста! Он не причинит мне вреда. Он просто подонок.

— С бандитскими татуировками на руках.

Она вырвалась из моих рук.

— С тобой невозможно разговаривать. Все равно, что спорить со стеной.

— Я не согласен.

Она фыркнула.

— Спасибо, Кассиан. Ты показал мне то, чем я никогда не хотела бы стать.

Я последовал за ней, пока она топала к машине.

Королева драмы.

***

Сегодня смена Квентина. Слава Богу.

Встреча с ее семьей встревожила меня. Я не мог вечно скрывать Рейн от ее мамы, и я не хотел вовлекать Монтгомери. Это было бы слишком сильным вмешательством в чью-то личную жизнь.

Квентин ударил меня по плечу, когда выходил из дома. Он был одет в джинсы и рубашку на пуговицах, его волосы были зализаны гелем. Он выглядел вполне подходящим для ночной прогулки по городу.

Мое подозрение возросло, когда улыбка Рейн стала шире.

— Готов идти? В часовне играет народный оркестр.

— О, как мило, — просиял Квентин. — Не могу дождаться.

Квентин не любил такую музыку, но это не мешало ему лгать сквозь зубы. Рейн возилась с сумочкой, когда он подошел, и та выпала из ее рук. Они одновременно наклонились, чтобы схватить сумку, их руки соприкоснулись.

— Спасибо, — сказала она, и щеки ее порозовели. — Эта группа похожа на «Флит Фокс», если ты их знаешь.

— Я люблю их.

«Чушь собачья», — хотелось мне заорать. Вчера он слушал дэт-метал.

Неужели он флиртует с ней? Я ударил кулаком в дверь и шагнул в гостиную. Их разговор просачивался через окно, которое открыл Квентин, несмотря на холодное утро.

— Да? — она казалась впечатленной. — А что еще ты слушаешь?

— Лорд, Лана Дель Рей, Гориллаз…

— Я тоже! — воскликнула она. — Гориллаз скоро приедут в Сан-Франциско. У меня есть билеты. Не хочешь пойти со мной?

Неужели она пригласила его на свидание?

— Да, я с радостью.

Вена пульсировала на моей шее, когда я смотрел на стену и представлял, как душу Квентина.

— Я купила их в надежде, что найду кого-нибудь, кого взять с собой. С тех пор, как мои друзья бросили меня.

— В девятнадцать лет все придурки.

— Даже я?

— Черт возьми, нет. Ты потрясающая.

Прекрати приставать к ней, урод.

— Спасибо, — выпалила она. — Мне нравится, что ты слушаешь Лорд.

Господи Иисусе, Рейн. Он не слушает. Он просто хочет залезть к тебе в трусики.

— Ага, — усмехнулся Квентин. — Только я не вписываюсь в толпу ее поклонников.

В ее голосе появилась мягкость.

— Да все нормально с тобой, Кью.

Смех Квентина подлил масла в огонь моей ярости. Неужели он думает, что у него есть шанс?

— Спасибо, куколка, — промурлыкал он. — Пошли, давай.

Их разговор затих, когда они ушли. Я слушал тишину, пока мой гнев заполнял комнату.

Я смахнул его грязную кружку в раковину, разбив ее вдребезги. Если кто-то и сможет трахнуть Рейн, так это я.