Дэвис подходит ко мне, качая головой.

— Нас только что публично обеззараживали и помещали в карантин. Чему ты улыбаешься? — Он выглядит так забавно в миниатюрной голубой робе, которая не совсем прикрывает его грудь. По крайней мере, я достаточно худая, чтобы обернуть робу вокруг себя, так что моя задница не просвечивает.

— Ты хотел войти в мою жизнь, приятель. Вот что ты получишь. Еще не готов сбежать? — поддразниваю я.

—Что бы я был за мужиком, если бы не мог справиться с сибирской язвой?

— Это не сибирская язва. Этот мудак просто взбешен. Вот увидишь. Это будет мука или что-то в этом роде. Я была уверена, что это сделал Кейси, почерк даже похож на его, но это не объясняет, почему мистер Хаттен здесь.

Нас проводят в длинную комнату с четырьмя кроватями и говорят, что скоро кто-нибудь сообщит нам о ситуации. А пока мы заперты. Мистер Хаттен занимает ближайшую к двери кровать, а я сажусь на дальнюю у окна.

— Мистер Хаттен, как вы здесь оказались?

— Какой-то придурок, у которого дерьмо вместо мозгов, оставил мне конверт на рабочем столе. Я открыл его, а в воздух полетел порошок.

— Где вы работаете? — спрашивает Дэвис, тоже пытаясь сложить все воедино.

— На складе утильсырья на Пятой улице. — Он забирается на кровать, а его обвисшая морщинистая задница свисает из-под халата. Ничего такого, чего бы я не видела раньше. Пациенты все время отправляются на рентген в халатах, но Дэвис выглядит испуганным.

— Мы в порядке, пока он не наклоняется, — бормочу я. — Мы не хотим видеть ничего похожего на лысого птенца.

— Спасибо за этот образ, — вздыхает Дэвис, хватает простыню с дополнительной кровати и заворачивается в нее, чтобы удержать тело в узде.

— Вы знаете парня по имени Кейси Хиллард? — спрашиваю я.

Мистер Хэттен откидывает голову назад и задумывается.

— Не могу сказать, что знаю.

— Тощий блондин с татуировкой птицы на тыльной стороне ладони?

В карих глазах старика появляются проблески узнавания.

— Тот маленький панк! Умолял нанять его, но на второй день я застал его спящим в одной из машин. Уволил его. Думаешь, он это сделал? Почему он выбрал тебя?

— Я его бросила.

— Ну, черт возьми. Подожди, пока я не доберусь до этой маленькой крысы.

Мы с Дэвисом смеемся, и он забирается ко мне на кровать. У нас нет шанса обсудить это дальше, потому что мистер химзащитник вернулся. Я узнаю в нем одного из новых врачей. Он объясняет, что мы должны оставаться здесь, пока они не смогут проверить порошок и посмотреть, опасен ли он. Надеюсь, мы выйдем через двадцать четыре часа.

— Можно нам настоящую одежду? — спрашивает Дэвис.

— Если кто-нибудь ее принесет.

К счастью, он дает мне телефон, чтобы я могла позвонить Каше. Она соглашается заскочить ко мне и принести кое-какую одежду, а заодно и спортивный костюм для Дэвиса. Теперь, все, что мы можем сделать, это ждать. Мистер Хаттен включает телевизор и, кажется, не обращает на нас внимания.

Я кладу голову Дэвису на грудь, а он играет моими волосами.

— Ты боишься?

— Нет, я злюсь. Порошок, конечно, окажется пустяком, но он все-таки умудрился нас унизить.

— По крайней мере, у тебя не было мужчины, пытающегося помыть тебе яйца.

— Это тебя немного завело, да? Ты можешь это признать.

— Нет!

Мы лежим рядом, разговариваем и смеемся, как будто это не невероятно неловкая ситуация. Не помогает и то, что мистер Хаттен продолжает пердеть, как будто он единственный в комнате. Наконец появляются Каша и Лидия. Их не пускают в комнату, так что мне приходится разговаривать с ними через окно, но химзащитник приносит сумку с одеждой.

— Что, черт возьми, я пропустила за последние два дня? — спрашивает Каша, указывая на меня и Дэвиса. — Я оставляю тебя одну на два дня, а ты оказываешься на карантине со своей свадебной интрижкой.

— Кейси случился, — отвечаю я.

— С тобой все будет в порядке? — спрашивает Лидия.

— С нами все будет в порядке, но ее бывший не протянет и недели, — рычит Дэвис. Он вытаскивает из сумки одежду и бросает взгляд на Кашу. — Серьезно? — говорит он, держа в руках голубую робу.

— Это пижамные штаны? — спрашиваю я, а он сует их мне в руки.

Каша улыбается ему, а я хихикаю, возвращая пижамные штаны, покрытые улыбающимися дельфинами. Он натягивает их и стягивает через голову белую футболку.

— Улыбнись, секси, — говорит Каша, щелкнув телефоном.

Каша и Лидия не задерживаются надолго, и остаток вечера мы проводим, прижавшись друг к другу в ожидании результатов анализов. Полицейский появляется и говорит с нами через окно, давая нам знать, что Кейси арестован.

Мы едим ужасную больничную еду на ужин, и примерно через час после того, как мистер Хаттен засыпает, мы можем во всей полноте прочувствовать эффект соуса чили, который нам давали на ужин. Комната наполняется его все более ароматными эфирами, а Дэвис смеется, натягивая простыню на наши головы. Лоб в лоб, мы обнимаемся.

— Ответ на твой предыдущий вопрос — нет, Хен. Я не готов сбежать. Никуда не уйду. Я там, где хочу быть.

— Ты хочешь быть в вонючей больничной палате с мужчиной, у которого анус с сомнительной выдержкой?

— Я хочу быть с тобой. Мне все равно, где мы и что делаем. Хочу просыпаться с тобой и засыпать с тобой. И все вытекающее между ними. Я люблю тебя, Хен. Я всегда был таким. Я сожалею, что это заняло так много времени, чтобы признать это.

В горле встает комок. Когда мне было восемнадцать, больше всего на свете хотела услышать от него эти слова, и за восемь лет ничего не изменилось. Может быть, я глупа и безрассудна, поскольку позволяю ему вернуться в мое сердце, но, честно говоря, он никогда не покидал его. Для него оно не то, что можно оставить позади. Под простыней темно, но могу разглядеть его черты и то, как расширяются его глаза, когда я отвечаю:

— Я тоже тебя люблю.

Его губы касаются моих в яростном поцелуе.

— Правда?

— Я никогда не переставала. Ты завладел моим сердцем с тех времен, когда мы были детьми, и так и не отпустил его на волю. — Он притягивает меня к себе и целует так, что я едва могу дышать. — Но я не собираюсь спать с тобой здесь, когда в нескольких футах от тебя старик играет на анальной трубе.

Дверь открывается прежде, чем он успевает ответить, и входит врач без защитного костюма.

— Получены результаты тестов. Это не сибирская язва или какой-то другой вредный токсин. Вы можете отправляться домой.

— Слава Богу, — говорит Дэвис, засовывая ноги в больничные тапочки. — Вы знаете, что это было?

— Детская присыпка.

— Я убью этого засранца.

— Становись в очередь, сынок, — говорит Мистер Хаттен, вылезая из кровати и нагибаясь, чтобы подобрать тапочки.

Дэвис стонет, когда я хихикаю.

— Видишь? Лысый птенец.