Эти мысли не помогают моему положению, и я снова закрываю глаза.

— Ух ты, — внезапно говорит Элли, и я практически издаю стон, когда ее теплые пальцы гладят мою грудь. Один палец выводит узоры на моем плече, и я вздрагиваю.

— Они такие чувствительные?

Я открываю глаза. Элли смотрит на чешую на моих плечах и верхней части груди, и ее глаза расширяются, когда чешуйки темнеют.

— Они меняют цвет?

Я прочищаю горло.

— Наша чешуя отражают наши эмоции. Считается, что наши предки использовали их в качестве маскировки.

Элли снова проводит пальцем по моему плечу, и я ловлю его с рычанием. Ее глаза расширяются, а затем на скулах появляется чарующий румянец.

— Это приятно? — голос у нее низкий, глаза любопытные.

— Ты даже не представляешь, насколько приятно, крошечная самочка. Твои руки на мне…

Крошечная улыбка озаряет ее лицо. Меня поражает, что эта самочка, кажется, совершенно не осознает своей власти надо мной. Но, судя по озорному выражению ее лица, она наслаждается моей реакцией на нее.

— Тук-тук, голубки.

Элли откатывается в сторону и садится, слегка морщась от этого движения, и этого достаточно, чтобы я восстановил контроль. Моя самочка достаточно пострадала на этой планете. Моя потребность в ней может подождать, пока она не перестанет страдать.

— Мы уже встаем, Алексис, — откликается Элли.

Через несколько мгновений Элли натягивает одежду, посылая мне еще одну улыбку, прежде чем покидает меня, чтобы подготовиться. Я натягиваю штаны на свой ноющий член, а затем разбираю наш маленький дорожный кради, упаковывая его.

День тянется долго. На этот раз Элли не спит, а болтает со мной о детях, которых она учила на своей планете. Ее рассказы заставляют меня смеяться, и хотя я не совсем понимаю все слова, которые она говорит, ясно, что она любила каждого из детей, которых учила.

— Ты могла бы учить детей в нашем племени, — внезапно говорю я, и Элли открывает рот от удивления.

— У вас есть школа?

— Детям есть чему учиться. Мужчины должны научиться владеть мечом, а самки — выполнять обязанности самок.

— О Боже, — бормочет Невада, а Алексис фыркает.

— Обязанности самок? — в голосе Элли слышится недовольство.

Aсроз ухмыляется, в то время как Дераз ржет во все горло.

— Да, — отвечаю я. — Но все дети должны получить свой объем знаний.

Элли хмуро смотрит на меня и открывает рот, но тут все наши мишуа разом останавливаются, рыча и фыркая.

— Что происходит? — шепчет Невада.

— Мишуа очень чувствительны. Они знают, когда мы приближаемся к опасности. Скорее всего, это просто кто-то из часовых Дексара, но мы должны быть начеку.

Элли кивает, ее взгляд изучает пространство перед нами. Мы поощряем мишуа приблизиться, и через несколько мгновений оказываемся окружены.

ЭЛЛИ

— Меня уже тошнит от этой планеты, — бормочет Алексис, когда мы смотрим на огромных воинов, окружающих нас.

— Читаешь мои мысли, — говорит Невада.

Эти воины похожи на Терекса и членов его племени. Ни на ком из них нет рубашек, и я наблюдаю, как Алексис рассматривает их, задерживая взгляд на их выпуклых мышцах, в то время как Невада изучает их холодными глазами, вероятно, планируя, как их вырубить.

— Выкладывай, зачем пришли, — говорит лидер. Его волосы светлее, чем у всех, кого я здесь видела, грязно-светлые, заплетенные в косу.

— Мы должны поговорить с Дексаром, — говорит Терекс низким и спокойным голосом.

— Вы не послали гонца просить о встрече, — говорит воин, его глаза скользят по нам и задерживаются на Неваде. Она обнажает зубы в дикой ухмылке, и все пятеро воинов смотрят на нее, как на сумасшедшую.

— У нас не было времени. Мы оба знаем, что Дексар и Ракиз заключили союз. Вы своими сегодняшними действиями хотите поставить его под угрозу срыва?

Воин прищуривает глаза. Очевидно, ему есть что ответить, но в конце концов он делает шаг в сторону, жестом приглашая нас двигаться вперед.

Мишуа, похоже, не любят, когда их окружают воины, и они нервничают. Терекс умело обращается с Кини, и она, наконец, успокаивается, пока мы, не проронив ни слова, едем к лагерю.

Этот лагерь, кажется, больше, чем наш. Нас провожают взглядами, пока мы пробираемся к самому большому кради, и мы, наконец, спешиваемся. Терекс помогает мне слезть с мишуа, их привязывают к забору неподалеку и дают воду.

По словам Терекса, это племя называет своего короля катай. Народ тоже браксийцы, но это племя постепенно захватывает все больше и больше территорий, оставляя небольшие лагеря на месте в течение нескольких месяцев, чтобы удержать свои обширные земли.

Воины ведут нас к кради, хотя это слово кажется не подходящим для такого огромного строения. Оно напоминает мне огромный цирковой шатер с высоким куполом. Стены украшены тканью с драгоценными камнями, а пол устлан пышными коврами. Кради разбит так, что мы стоим в проходе.

— Сюда, — говорит первый воин, поднимая один из кусков ткани.

Катай сидит в огромном, похожем на трон кресле откуда ему открывается вид на огромной площади пространство. Подушки и стулья заняты людьми, которые смотрят на нас с любопытством, перешептываясь между собой.

— Терекс, — громогласно произносит катай, и в комнате воцаряется тишина.

Рядом со мной рука Невады скользит к мечу, ее взгляд изучает наше окружение.

— Что ты делаешь? — шиплю я на нее.

— У меня плохое предчувствие. Следите за другими выходами.

На этой веселой ноте я возвращаю свое внимание к катаю.

— Дексар, — говорит Терекс, почтительно кивая. Я приподнимаю бровь, но катай, похоже, не обиделся на то, что Терекс назвал его по имени.

— Кто эти самки, которых ты привел с собой? — темные глаза Дексара почти незаметно расширяются, и я придвигаюсь ближе к Терексу, пока Дексар изучает Алексис. Она смело смотрит на него, и он поднимает бровь.

Он огромный. Даже больше, чем Терекс. И хотя Терекс — воин и классически красив, лицо Дексара — сплошные жесткие линии. Его нос был сломан один или два раза, ему не помешало бы побриться, и хотя у него полные губы, в настоящее время они кривятся, когда его глаза сканируют нас. Я думала, что у него темные глаза, но когда он подошел ближе, я вижу, что на самом деле они темно-зеленые.

Терекс объясняет нашу ситуацию, и глаза Дексара расширяются от удивления, когда люди снова начинают шептаться вокруг нас. Воины выстраиваются вдоль стен, и я вдруг начинаю жалеть, что мы не взяли с собой больше подкрепления.

Конечно, Ракиз не отпустил бы нас, если бы думал, что Дексар навредит нам.

Я цепляюсь за эту мысль, но что-то в том, как взгляд Дексара задерживается на Алексис, заставляет меня задуматься, насколько хорошо Ракиз на самом деле знает катайя.

— Во время битвы трех самок захватили вуальди. Ракиз послал воинов на их поиски. Однако примерно в то же время исчезла еще одна самка. Она маленькая и темноволосая.

Даже я могу сказать, когда читаю лицо Дексара. Он что-то знает. Что-то о Чарли. Я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, и его глаза встречаются с моими, прежде чем снова останавливаются на Алексис.

— Как тебя зовут? — неожиданно спрашивает он.

— Какое это имеет значение? — спрашивает она, хмуро глядя на него, и вся комната, кажется, коллективно вздыхает, прежде чем все замолкают.

Он пристально смотрит на нее, а потом медленно ухмыляется. Улыбка преображает его лицо, превращая в красивого мужчину.

— Ты просишь меня о помощи, но не называешь своего имени?

Алексис краснеет и неловко мнется на месте.

— Алексис, — цедит она сквозь зубы.

— Алексис, — повторяет он, как бы смакуя ее имя. Его внимание возвращается к Терексу, и он возвращается к своему трону, рассматривая нас своими темными глазами.

— Три дня назад я получил сообщение от группы моих людей, из северо-восточных земель моей территории, — говорит он. — Я не был уверен, что делать с их сообщением, полагая, что они, должно быть, в ту ночь перебрали с ноптри. Самка была одета в странную одежду, которую мои люди никогда раньше не видели, и из ее головы сильно текла кровь.

— Чарли, — выдыхаю я, и Терекс притягивает меня ближе.

Невада переминается с ноги на ногу и, прищурившись, смотрит на Дексара.

— И? — холодно спрашивает она.

— И я обнаружил, что не хочу делиться такой важной информацией, не получив чего-либо взамен.

Терекс напрягается рядом со мной, но Невада говорит то, о чем мы все думаем.

— Ах ты, сукин сын!

Дексар долго смотрит на нее, потом встает во весь рост.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Терекс.

— Я хочу ее, — говорит Дексар, указывая на Алексис. Она бледнеет, и из горла Невады вырывается презрительный смешок.

— Ты, должно быть, так хреново шутишь.

Дексар игнорирует это, не сводя глаз с Терекса.

— Ваше племя нашло трех самок, — говорит он, и никто из нас не поправляет его, упоминая Вивиан. — Вы ищете еще четверых. Ты прекрасно знаешь, как нам не хватает самок.

Алексис смотрит с отвращением, но при этом старается незаметно стать немного позади Асроза, который свирепо смотрит на Дексара.

Дексар не упускает этого из виду, его взгляд обращается к Алексис.

— Здесь ты будешь в безопасности, — говорит он. — Я лично прослежу за этим. Никто не причинит тебе вреда, и взамен я дам информацию, необходимую для того, чтобы найти твою подругу.

Алексис отодвигается, на ее лице появляется потрясенное выражение, и Невада делает шаг вперед.

— Это каким же нужно быть, чтобы требовать такое?

— Я не хороший, — пожимает плечами Дексар. — Как и большинство на этой планете, я беру то, что хочу, и не извиняюсь за это. Вам нужно будет хорошо усвоить этот урок, если вы собираетесь здесь остаться.

Невада открывает рот, вероятно, собираясь заявить, что мы не собираемся здесь оставаться, и я делаю шаг вперед, толкая ее локтем в бок. Она закрывает рот и посылает Дексару испепеляющий взгляд, но он полностью сосредоточен на Алексис, которая хмуро смотрит на него.