Глава 13

ЭЛЛИ

Я разглаживаю платье руками, довольная тем, как оно красиво сидит на мне. По-видимому, Терекс еще несколько дней назад договорился, чтобы сшили это платье. Он, наверное, изначально собирался взять меня на церемонию спаривания, и когда я указала на это, он просто пожал плечами и сказал, что предпочел бы, чтобы я носила его в нашем кради.

Оно красивое, из темно-фиолетового материала с мягким блеском. Вырез у него ниже, чем в любом из других платьев, которые я носила здесь, и Арана также прислала нижнее белье, которое завязывается под грудью и на плечах — браксийская версия бюстгальтера, я так думаю.

Что бы это ни было, оно поднимает мои сиськи на новую высоту, и я покусываю губу, задаваясь вопросом, не чересчур ли это.

Входит Терекс, его глаза оценивающе темнеют, когда он изучает мое тело.

— Элли, — говорит он хриплым голосом. — Ты не можешь быть еще прекраснее.

Я улыбаюсь ему, хотя мои щеки пылают. Как бы мне ни было трудно поверить в его комплименты, подделать его реакцию невозможно. Его эрекция натягивает штаны, и он крадется ко мне, плотно сжав челюсти, а после притягивает меня к себе.

— Нам не обязательно идти на церемонию спаривания, — шепчет он мне на ухо, прежде чем прикусить мою шею. — Может быть, мы лучше останемся здесь?..

Мой смех превращается в стон, и меня пробирает дрожь, когда он находит особенно чувствительное местечко. Терекс немедленно возвращает свое внимание к этому месту, проводя зубами под моим ухом, пока я снова не издаю стон.

Я погружаюсь в ощущения, став мгновенно мокрой и готовой, но слыша музыку, начинающуюся где-то вдалеке, возвращаюсь в реальность. Не говоря уже о том, что моя киска не привыкла к такому вниманию. После совместного купания, Терекс брал меня слишком много раз, что я даже сбилась со счета, и беспокоюсь, что, если не дам себе отдохнуть в течение нескольких часов, моя киска в конечном итоге будет такой же натертой, как и мои бедра, когда я впервые прибыла сюда.

Я отталкиваюсь, закрывая рукой рот Терекса. Он тут же целует мою ладонь, и моя сила воли улетучивается.

— Нет, Элли. Не отвлекайся.

— Я хочу пойти, — говорю я. — Мы можем продолжить это… позже.

Глаза Терекса темнеют еще больше, но он кивает, и я убираю руку, когда он улыбается мне.

— Ты делаешь меня счастливым, Элли, — говорит он, и мое сердце тает.

— Ты тоже делаешь меня счастливой, — бормочу я, и в этих невероятных глазах светится удовлетворение.

— Сейчас пойдем на церемонию, чтобы ты могла увидеть церемонию спаривания, а потом вернемся в мои меха, где тебе и место.

Я смеюсь, но позволяю Терексу вывести меня из кради и провести через лагерь в огромную общинную зону. За огромным костром и кради, где занимаются готовкой, раскинулась поляна, на которой полукругом были расставлены длинные столы и табуреты. Вокруг бегают дети, смеясь, играя в браксийскую версию пятнашек, в то время как взрослые приветствуют счастливую пару.

Они стоят рядом, держась за руки, и от них веет счастьем, когда они улыбаются и смеются вместе с теми, кто приносит им подарки.

— О нет, мы должны были что-то принести?

Терекс смотрит на меня, а затем улыбается, когда его внимание возвращается к паре.

— Я уже подарил Джариксу меч, соответствующий его статусу. — Он кивает на меч, висящий на бедре воина, и Джарикс, кажется, чувствует, что на нем заострили внимание, смотрит на нас и ухмыляется.

— А как насчет его… пары?

— Моя мать сшила платье для Рани.

— Ух ты.

Оно прекрасное, красиво подчеркивает фигуру во всех нужных местах, оставаясь при этом элегантным. Из-под темно-синего внешнего материала платья с глубокими разрезами, проглядывает мерцающий зеленый подол. Мне интересно, как эти люди создают такие шикарные цвета, и я открываю рот, чтобы спросить, а затем захлопываю его, когда мне приходит другая мысль.

— Терекс, — шиплю я. — Это твоя мама сшила мне платье?

Он смотрит на меня и кивает, хмурясь, когда я смотрю на него.

— И ты не додумался сказать мне об этом? О боже, я даже не поблагодарила ее!

Я лихорадочно вглядываюсь в толпу, но не могу разглядеть его маму, когда вокруг так много людей.

— Расслабься, Элли. Моя мать — известная портниха. Другие племена торгуются с нами за возможность обменять что-то на сшитую ею одежду.

Я, прищурившись, смотрю на него.

— От этого еще хуже.

Он приподнимает бровь, и я поворачиваюсь, все еще оглядывая толпу. Мужчины. Пять лет или пятьдесят, люди или инопланетные воины — все они одинаковые мужланы.

Терекса, кажется, забавляет моя реакция, его губы кривятся в ухмылке.

— Пойдем, крошечная самочка. Я познакомлю тебя с Рани и Джариксом. А потом мы сможем поискать мою мать.

Я киваю, и мы пробираемся сквозь толпу. Здесь так много людей, что легко заметить, как мало женщин в племени по сравнению с мужчинами.

Я высматриваю Неваду, но ее нигде не видно. Я замечаю Вивиан, сидящую за столиком в отдалении, и она кивает мне. Я удивленно улыбаюсь.

Многие женщины смотрят на меня, когда я прохожу мимо, их взгляды скользят к Терексу, где оценивающе задерживаются. Я ловлю себя на том, что бросаю на них предупреждающие взгляды, и настолько отвлекаюсь, что едва замечаю, как мы оказываемся перед супружеской парой.

— Так приятно познакомиться, — говорю я Рани, в то время как Джарикс и Терекс в знак приветствия хватают друг друга за предплечья.

— Мне тоже, — говорит она, глядя на меня. В ее взгляде нет презрения, лишь простое любопытство, но я все равно неловко ерзаю под ее взглядом.

— Я слышала, что ты любишь детей, — говорит она, и я смотрю на Терекса, но он все еще разговаривает с Джариксом.

— Да, — улыбаюсь я. — На Земле это было моей работой — учить их.

Рани улыбается мне в ответ.

— В этом племени я провожу большую часть времени с самыми маленькими детьми, обучая их числам. Не хочешь присоединиться ко мне как-нибудь в ближайшее время?

Мое сердце сжимается, и я киваю головой, даже не осознавая, что делаю. Я ужасно скучаю по своим детям. Хотя преподавание — это тяжелая, низкооплачиваемая работа, для меня это была самая полезная работа, которую я могла себе представить.

Терекс и Джарикс заканчивают разговор, и Терекс берет меня за руку и тянет к одному из столов. Я встречаюсь взглядом с его мамой, и она улыбается мне, сидя рядом с отцом Терекса.

— Я только что поняла, что понятия не имею, как зовут твоих родителей, — бормочу я, покрываясь холодной испариной. Если я думала, что страдаю от социальной тревоги на Земле, то понятия не имела, что ждет меня на Агроне. По причинам, которые я не могу объяснить, я отчаянно хочу, чтобы родители Терекса полюбили меня.

— Мою мать зовут Кара, а отца — Корван.

Я киваю, приклеивая улыбку на лицо, когда мы подходим к столу, и они жестом приглашают нас присоединиться к ним.

— Кара, — начинаю я, как только любезности заканчиваются, — большое спасибо за платье. Оно великолепно.

Она пробегает взглядом по моему телу, удовлетворенно кивая.

— Оно прекрасно на тебе смотрится. Спасибо, что присмотривала за моим сыном. Он не был бы рад, если бы его мать была рядом с ним в каждый момент его выздоровления.

Я смотрю на Терекса из-под ресниц, и его рука под столом движется к моему бедру, пока я сдерживаю ухмылку при мысли о его «выздоровлении», большую часть которого он провел, пытаясь затащить меня в свою постель.

Он бросает на меня коварную ухмылку, и я тут же отвожу взгляд, не давая ему возможность заставить меня покраснеть на глазах у его родителей.

Корван бросает на меня понимающий взгляд и открывает рот как раз в тот момент, когда появляется Ракиз.

— Терекс, — говорит он, кивая на стол в знак приветствия. — Мы готовы.

Терекс встает, и Кара наклоняется, похлопывая меня по руке.

— Терекса часто приглашают для совершения подобных церемоний. Он воин, как никто другой, — говорит она, и Корван гордо кивает.

— Это большая удача, когда сильный воин руководит спариванием. — Она смотрит на меня. — Мой сын — бесстрашный воин, — продолжает она, и я наклоняю голову, но киваю. — Ему давно пора обзавестись супругой.

Я вижу, к чему все идет. Я открываю рот, когда Кара улыбается мне.

— Ты была добра к Терексу, — говорит она. — Он стал другим с тех пор, как нашел тебя, и чаще улыбается. Ты хорошо вписалась в наше племя.

Нуууу…

Я не совсем с этим согласна, но тут раздается звонок, и я возвращаю свое внимание к церемонии.

Мы все смотрим, как Терекс приближается к паре. Пока мы разговаривали, разожгли костер, и он горит ярко, пламя отбрасывает достаточно тепла, чтобы пот начал блестеть на груди Терекса, когда он и Джарикс снимают свои рубашки.

Я смотрю на Кару, и она улыбается, жестом приглашая меня посмотреть.

Воины встают по обе стороны от костра, примерно в пяти метрах друг от друга. Рани словно лучится изнутри, когда движется к Терексу.

Толпа замолкает, когда Терекс поднимает Рани на руки и ждет, пока она поправит платье. Чтобы красивый материал не свисал, она укладывает его себе на колени.

И вдруг, без предупреждения, Терекс бросает Рани высоко над костром. Я вскакиваю на ноги, но Джарикс ухмыляется, прыгает вперед и, перепрыгивая через костер, подхватывает свою пару на руки.

Ни одного из них не коснулся огонь, но мое сердце все равно колотится, как барабан. Корван улыбается мне.

— Огонь символизирует чистоту, новую жизнь и страсть. Рани доверяет Джариксу, и своими действиями он заявляет, что всегда поймает ее, если она упадет.

Я сглатываю комок в горле и киваю. Честно говоря, это напугало меня до усрачки, но только потому, что я этого не ожидала. В моем воображении я заменяю Рани собой, и это меня ловят сильные руки Терекса.

Я отмахиваюсь от этой мысли, возвращая свое внимание к церемонии. Джарикс закатывает рукава, обнажая золотые ленты, похожие на те, что показывала мне Сейни. Пожилой мужчина делает шаг вперед, вкладывая в его руки еще две ленты, и я смаргиваю слезы, понимая, что это отец Джарикса.