Глава 11

Мэри Энн хотелось заорать. Но в итоге она только рявкнула:

— Прекратили. Оба.

Ноль внимания на нее, Такер и Райли снова сцепились. После того как они пробегали всю ночь, украли авто, оборудование для тату и осветитель для волос — она все еще была против этой идеи, так что он валялся без дела — вломились в номер мотеля и обосновались там… После всего этого ей требовалась гребаная минутка покоя, прежде чем они пойдут уведут следующую машину.

— Поверить не могу, что тебе не плевать на этот говна кусок, — язвил Райли.

— Похоже, ей нравится всякое дерьмо. Стоит только посмотреть, с кем она встречается, — фыркнул Такер.

— Мне не нравится дерьмо! — Боже! Они прямо как дети. Дикие, неуправляемые дети, подхватившие бешенство, ремнем бы им надавать. — И я уже не встречаюсь с ним.

К сожалению.

Райли гортанно зарычал — боевой клич, не иначе, — переводя взгляд с Такера на нее, с нее на Такера, словно не мог решить, на кого он зол больше. Супер.

Это было просто великолепно. Если он начнет рычать на нее, то она сама всех перережет.

— Просто заткнись, Такер, пока Райли не перестал слушать меня и не перегрыз тебе глотку. Райли, мне кажется, нам кое-что надо сделать, прежде чем выдвигаться.

Он затих, осмысливая. Угроза, исходящая от него, ослабевала.

— Снимай рубашку, — сказал он, решив попробовать по-хорошему, — и ложись на кровать. Один только взгляд, Так-мудак, и я тебе все кости переломаю.

— О, одним взглядом я не обойдусь, — Такер потер ладони в предвкушении. — И знаешь что, Райличек. В моем теле будет больше костей, чем ты сможешь сломать.

Жесть. Просто жесть.

Еще один рык вырвался из Райли. Он вплотную подскочил к Такеру, оставив между ними тончайший слой воздуха.

Мэри Энн втиснулась между ними и развела на расстояние вытянутых рук. Едва ли она могла это сделать сама, но они милостиво подыгрывали, якобы она могла причинить им какой-либо вред, и продолжили стоять так.

Конечно же, это не остановило их от словесной перепалки.

— Кретин.

— Пидор.

— Падла.

— Мудозвон.

Тишина… Если не считать обрывистое дыхание Райли.

— Так по-взрослому, — вздохнула она.

— Что за защитные символы такие? — спросил Такер, словно это не он только что вел себя как дитя малое, и будто бы не замечая, как Райли вновь планирует его убийство.

— Тебя совсем не беспокоит бешеный пес, что вот-вот тебя загрызет? — пробормотала она, и пока он не сказал что-нибудь язвительное в ответ, пояснила: — Это заклинания, которые делают ведьм не настолько всесильными против нас. А теперь разойдитесь. Оба.

— Они не сильнее меня, — Такер не обратил внимания на вторую часть фразы.

— Недооценивать их — большая ошибка, — возразила она. — Однажды они использовали на мне, Райли и Виктории смертельное заклятье, и мы едва выжили.

— И давайте не забывать, что ведьмы могут наблюдать за нами с помощью своей магии, — добавил Райли. — Нам надо это учитывать.

Мэри Энн смотрела на Такера, который провел рукой по волосам.

— Я всегда подозревал, что есть и другие… Не такие, как я. Вот только не думал, что это всего-навсего банальные ведьмы и волки.

Она подняла бровь. Ее руки тряслись — мысленная заметка: начать тренироваться — но продолжала держать их втянутыми.

— А демоны клевые?

— Чертовски клевые, — его голос звучал слишком нахально.

И она понимала, что он лжет. Наверняка. Он ненавидел себя. И судя по слухам, которые до нее доходили, о его абьюзере-папаше, она знала, что Такер его тоже ненавидел.

— В любом случае, — вернулась она к теме, — как только заклинание выпущено, даже сами ведьмы не могут остановить его действие. Какие бы условия они ни добавили, оно должно быть исполнено. Как с тем смертельным заклятьем, когда у нас была неделя на встречу. Если бы мы не появились или даже скорее если бы Эйден явился, то мы бы все погибли.

— Если бы Влад знал, что вы, ребята, были прокляты, он мог бы просто запереть Эйдена и подождать эту неделю, вместо того чтобы натравлять меня на него. Всей той фигни с закалыванием можно было избежать. Так что серьезно, вы сами виноваты. Скажи вы людям…

— То Райли, Виктория и я были бы мертвы.

Такер пожал плечами.

— Это уже была бы не моя проблема.

— А сейчас? — влез Райли. — Ты и сейчас помогаешь Владу?

— Он не вызывал меня, с тех пор как я заколол Эйдена, и я свалил. Мне не нравилось помогать ему, знаете ли. И чтоб вы знали, я извинился перед Эйденом. До и после того, как разрубил его сердце пополам. Так что не судите строго.

Злость полыхала в глазах Райли зеленым пламенем.

— Ах, извинился, значит. Ну тогда ладно. Это ведь все меняет.

— Аллилуйя, — Такер возвел руки, как будто он единственный, кто не выжил из ума в этом мире. — Хоть кто-то понял.

Райли обогнул Мэри Энн и врезал Такеру. Сильно.

— Извини, — и еще разок. — Упс. Сорян. Моя вина. Но я же извинился. Простишь меня?

Еще удар.

Такер даже не пытался отбиться. Он был ошеломлен.

Мэри Энн снова вернула их по местам.

— Я не собираюсь снимать свою рубашку. Ясно? Так что успокойтесь, мальчики. И ты, Райли, можешь нанести символы мне на руки. Там они действуют ничуть не хуже, чем на спине или на груди.

— Ладно, — по крайней мере, он перестал давить.

У нее уже были татуировки на спине, чтобы защитить от контроля над разумом и физических увечий. Теперь он хотел, чтобы она также была неуязвима к смертельным проклятьям, а заодно к заклинаниям боли, паники, слежки и к магическим иллюзиям — сцены с Такером ему хватило за глаза.

— Погоди, погоди. Стой, — Райли помотал головой, напряжение сошло на нет, стоило заглянуть в ее лицо. — Твой отец увидит, если на руках.

Да, она это понимала. И это бы однозначно имело значение, если бы она когда-нибудь планировала вновь с ним встретиться.

Ее охватила тоска по дому, слезы внезапно брызнули из глаз.

Ее не было всего две недели, но она уже безумно скучала по папе. И все же ей нужно держаться от него подальше. Не стоит втягивать его в их сверхъестественную войну.

Вместо ответа она, однако, села на край кровати и закатала рукава.

— Хватит тянуть резину. Приступай.

— Ты правда не собираешься возвращаться назад? — спросил Такер. В кои-то веки в его голосе не было сарказма, дерзости или прямой грубости.

— Нет, не собираюсь. Райли, — ее голос звучал ровно, она вытянулась на скрипучем матраце, молясь, чтобы там не было клопов. Или еще кого похуже. — Приступай.

Пока она не струсила.

Он осмотрел ее, перед тем как подойти ближе, присесть рядом на колени и положить ее руку себе на бедра. Прикосновение. Палящее как солнце, уводящее землю из-под ног, необходимое как воздух.

Каким-то чудом ей удавалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ты изменилась.

— За две недели? — она хотела фыркнуть, но не получилось. Он прав.

— Ага, — он уже разложил инструменты на тумбочке, чернила наготове. Он поднял тату-машинку и глубоко вонзил иглу. Краткое мгновение боли, постоянное жжение и жужжание моторчика.

Может, тоска по дому закалила ее — она ни разу не вздрогнула.

— Думаешь, я изменилась к лучшему?

«Стоп, — одернула она себя. — Не выпытывай. Тебе может не понравиться ответ».

— Мне нравилось, какой ты была.

В его голосе звучала горечь. Ей надо допытаться.

— То есть слабой? Зависимой от тебя?

— Ты не была слабой.

— Ну и сильной я не была.

— А теперь стала? — Ай.

— Больше, чем раньше. Так я тебе больше не нравлюсь?

«Почему ты продолжаешь допытываться?» — спрашивала она себя.

— Нравишься. Мне не нравится твоя компания, — добавил он громче.

— Какая скукота, — сказал Такер, подходя к кровати. — Кто-нибудь, развлеките меня.

Они сделали вид, что не слышали.

— Как ты умудрилась связаться с Такером? — спросил Райли. Его хватка стала жестче. — И я не про то, как вы замутили. Если только ты не хочешь мне что-то рассказать. И если в этом все дело…

— Нет, не в этом, — с пылом заверила она его. Может, между ними все кончено, но она не хотела, чтобы он думал, что она сразу перескочила на Такера. — После того, как Эйден был заколот — что я еще не простила, — добавила она также громко, как Райли до этого, — Такер нашел меня. Он увидел, как я ухожу из дома с сумкой и пошел за мной.

— Когда я пошел за тобой, ты сделала все, что было в твоих силах, чтобы потерять меня. А его ты оставила рядом.

Ага. Это была горечь, в чистом виде, пылающая ревностью. Даже больше — он произнес «его» с таким отвращением, с каким Райли мог бы обсуждать сильный понос.

В его картине мира это могло быть одно и то же.

— Да, — она смягчила тон, — но я боялась причинить тебе вред.

— Как мило, Мэри Энн, — сухо сказал Такер. — Очень мило.

Они сделали вид, что не слышали.

Райли замер. Затем он отложил тату-машинку и потянулся к ней. Его пальцы провели по ее подбородку, лаская. Мэри Энн не собиралась, но поддалась прикосновению этих знакомых мозолистых рук, закрывая глаза. В это мгновение они были одни в целом свете.

Она вдыхала его, притворяясь, что она была обычной девчонкой, он обычным парнем, и все вокруг было самым обычным. Этот естественный, землистый запах напоминал ей о мире вокруг, и ей хотелось большего, она отчаянно нуждалась в большем… Пока не вспомнила, что случилось с последними ночными существами, которых она встретила. Больше притворяться она не могла.

Они бились в конвульсиях, их кожа бледнела… бледнела… пока они не стали белее мела, напоминая хэллоуинские декорации. Под их глазами залегли темные круги, их губы потрескались, они кричали. И кричали, и кричали, и кричали. Невыносимая боль.

— Мэри Энн.

Наверное, он почувствовал, как она окаменела. Ее ресницы распахнулись, и она увидела, как Райли обеспокоенно хмурится. Обеспокоенно. Нет-нет-нет.

— Я сделала это с тобой? — выпалила она. Могла ли она его опустошить, хотя бы на капельку?

— Я в порядке. Ты ничего мне не сделала.

Значит, он беспокоился за нее. Она расслабилась, но совсем слегка. Почему он такой замечательный?

— Ты ведь скажешь мне, если я сделаю?