— То есть ты хочешь сказать, что понятия не имеешь?

— Именно. А ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы я остался с тобой? Потому после этих слов о перекусе, я хочу, чтобы ты…

— Иди уже, озабоченный!

Смеясь, он поднялся и послал ей воздушный поцелуй, а затем покинул кафе.

Мэри Энн заставила себя вернуться к ноутбуку. Руки тряслись, пока она вбивала поисковые запросы. И что бы вы могли подумать? Она набирала, не задумываясь, и в итоге вышла на родителей Эйдена. Снова. Может, ее подсознание пытается ей намекнуть.

Ладно. Она разберется с этим. И еще кое с чем. Решено — ее следующий защитный символ должен отгонять парней, загрязняющих ее мысли и сбивающих ее концентрацию. Но отчего-то она сомневалась, что это поможет противостоять притягательности Райли.

Эйден удивил Викторию. Вместо того, чтобы отправиться прямиком в тронный зал, где ожидали его «гости», и потребовать ответы, или вместо того, чтобы пойти поесть, он сначала решил подготовиться к возможной битве. У него ушло на это несколько напряженных часов, утро сменилось полуднем.

Она слушала его разговор с Элайджей, хоть и без ответов собеседника, и поняла, что Эйден расстроен тем, что душа не предсказывала этого, и что он не успел подготовиться. Она слушала его разговор с советником, затем с Мэдди, пытаясь выяснить все, что можно, о девяти воинах, ожидающих его. Она выдохнула с облегчением, когда он разместил стражу и дозорных в каждой комнате особняка и вне его. Она смотрела, как он вооружался сам, отвернулась, когда он переодевался в новую футболку с джинсами, и ждала вместе с ним возвращения из леса волков, уже уставших от патрулирования.

Не было времени размышлять об их поцелуе и его злости на то, что она уже не девственница, что было не свойственно ни прошлому, ни нынешнему Эйдену.

Он подозревал, с кем именно она была? Возненавидит ли он ее, когда его подозрения подтвердятся?

Ладно, время подумать об этом у нее как раз было, но она не могла себе позволить подобной роскоши. Ей надо было собраться, быть наготове. На случай, если Эйден не сможет. Он все еще не поел, и она не понимала почему.

Также она не понимала, почему он остановил себя, причем дважды, объявляя вслух, что не собирается танцевать.

Теперь он решительно шел по красному ковру, Виктория следом за ним, волки по обе его стороны, и горстка сильнейших воинов-вампиров за всеми ними. Простые вампиры стояли вдоль стен, наблюдая за ним, создав живой коридор, ведущий прямиком в тронный зал.

Виктория улавливали шепотки типа «взялись из ниоткуда», «беда» и «война», и каждый следующий вселял в нее все больший ужас.

Кем бы ни были эти войны, они явно могли телепортироваться, поскольку они не ворвались в дом, пройдя через все коридоры, а «взялись из ниоткуда» в тронном зале. А чтобы появиться где-то, телелепортирующийся должен знать это место, бывать там раньше. Значит, Влад уже некогда принимал там воинов.

Когда Эйден пошел к тронному залу, двое часовых распахнули высокие, арочные двери. Не замедляя шаг, новый и все еще не коронованный король вампиров вошел в зал. Виктория ожидала больше шепотков, хоть чего-то, но слышно было только топот множества пар обуви и стук волчьих когтей. Затем Эйден остановился, как и все за ним, и стихли даже эти звуки. Просто тишина.

Новоприбывшие — выше и сильнее, чем Виктория себе представляла, а она представляла их очень высокими и очень сильными — выстроились перевернутой V. Военное построение. Не счесть, сколько раз она видела, как отец выступает в центре этого уголка. Это построение с целью запугать, показать единство.

Что-то вроде «если ты против одного, то ты против всех».

Мужчина в центре наклонил голову к плечу. Он не выказывал этим почтения, конечно же, просто жест, означающий «я — ученый, а ты — лабораторная крыса».

— Наконец-то. Явился.

В его тоне не было насмешки, но в словах подразумевалось оскорбление, намек на то, что Эйден заставил их всех ждать себя из трусости.

Прежний Эйден, возможно, пропустил бы намек. Новый Эйден вздернул подбородок и ответил:

— Наконец-то я оказал вам честь своим присутствием.

Свирепый взгляд.

— Мы не твои подданные и не считаем за честь встречу с тобой.

— Разумеется, считаете.

— Нет.

— Да.

— С чего ты взял, мелкий…

Воин по правую руку от говорящего положил ладонь тому на плечо, сжав губы в очевидном требовании сохранять спокойствие. Второй воин сказал:

— Не мы выразили желание пообщаться с тобой, Эйден Укротитель зверей.

Они хотя бы признают его силу. Имена имели огромное значение для ее расы, определяли личность, способности и возможную угрозу. Влад Колосажатель.

Лорен Кровожадная — прозвище говорит о многом даже среди вампиров. Стефани Неудержимая. Виктория Посредница.

— Кто же тогда? — спросил Эйден.

Пауза, затишье перед бурей, пока еще один воин не появился во главе построения, и все находящиеся в зале, кроме чужаков и Эйдена, ахнули от изумления.

— Я.

— Сорин, — выдохнула Виктория. Она знала, что он придет, но все же увидеть его в живую оказалось невероятно, поразительно. Ее брат был здесь. Ее брат в самом деле был здесь!

Когда она была маленькой, ей всегда хотелось побежать к нему, броситься в его объятья. Они никогда не прежде не прикасались друг к другу, не разговаривали, и за все время их взгляды встречались только шесть раз. Но все же позабытая часть ее хотела сделать все это и даже больше.

— Ты знаешь его? — спросил ее Эйден, но не стал дожидаться ее ответа. — Мне кажется, я тоже его знаю, — его глаза потемнели, потом загорелись, фиолетовый сменился черным, черный — фиолетовым, пока он смотрел на нее. — Его можно остановить?

— Остановить… Сорина?

Он нахмурился и покачал головой.

— Я не верю тебе, Элайджа.

Ну конечно. Он разговаривал с душами, но те, к сожалению, ему не помогали.

Виктория потянулась к нему и переплела их пальцы, стараясь оказать ему всю возможную поддержку и пытаясь вернуть его в здесь и сейчас. Он моргнул, черный цвет захватил его радужки и остался. Он успокаивающе сжал ее руку.

Сорин фыркнул.

— Я слышал, что ты безумен, человек. Отрадно видеть, что слухи иногда оказываются правдой.

Хватка Эйдена усилилась, но он не стал ничего отвечать.

— Элайджа… предсказал что-то ужасное? — прошептала она.

Его щека дергалась. Он продолжал молчать.

Он сейчас во власти предсказания? Дрожа, она вернула внимание к брату.

— Он не безумен, — начала она. Может, ей удастся убедить этих ребят разойтись с миром. — Вам же хуже будет, если недооцените его.

Сорин встретился с ней взглядом. В седьмой раз, продолжила она вести счет в своей голове, прямо как раньше. Его жесткое выражение лица не изменилось, не смягчилось. Он вообще ее помнит? Его ведь так долго не было.

Вампиры стареют намного медленнее людей. Виктории восемьдесят один, что приравнивается к восемнадцати человеческим годам. Сорину было чуть за четыреста лет, но выглядел он на двадцать пять со своими светлыми волосами и такими же голубыми глазами, как у нее. Он был выше Эйдена почти на фут, и мышцы его были больше, чем у любой звезды футбола.

— Сестра, — сказал он, приветствуя ее наклоном головы. — Я также слышал о твоем романе с безумным человеческим королем, но отказывался верить в это до настоящего момента. Ты всерьез полагаешь, что он может мне навредить?

Ее первой мыслью было: «Он помнит». Второй: «Была ли я когда-нибудь так счастлива?». Третьей: «Мы в беде». Четвертой: «Он помнит!».

— Не советую его злить, — сказала она, гордясь тем, как ровно звучит ее голос. Неважно, что происходит, неважно, о чем говорят, она должна оставаться эмоционально отстраненной. Если Райли и научил ее чему за их многие тренировки по самообороне, так это тому, что эмоции мешали рациональному мышлению и дальновидности, — Твоему зверю это не понравится, и он обернется против тебя.

Лицевые мышцы Сорина дернулись. Должно быть, он уже испытывал на себе прежде неудовольствие своего зверя.

Сорин перевел взгляд с нее на Эйдена, осматривая его с головы до ног.

— Ты не выглядишь как король вампиров.

— Спасибо, — ответил Эйден с кивком головы. Отлично. Он вернулся в тронный зал из своей головы.

— Это был не комплимент.

Пауза. Вздох Эйдена.

— Мой долг сообщить тебе, что то, что ты задумал, ничем хорошим не закончится.

Желудок Виктории перевернулся.

— И что именно я задумал? — спросил Сорин. Сказанное Эйденом ни капли не обеспокоило его.

— Стоит ли портить сюрприз для всех остальных?

— Хорошо. Давай не будем. Просто приступим, — с этими словами Сорин выступил вперед, выхватив клинки из ножен за его спиной. Метал свистнул от скольжения по коже, и серебряные острия сверкали в свете роскошной люстры.

Эйден стоял неподвижно, как статуя, пока не раздался хор волчьего воя и рычания. Тогда он поднял руку, призывая к тишине. Они подчинились, но их тела оставались напряженными, шерсть на спинах стояла дыбом. И хотя он не приказывал вампирам бросаться в бой, напротив, даже крикнул им вернуться в строй, некоторые из них кинулись вперед, на ее брата.

Она знала, что ими двигало. Их звери. Чомперс сходил с ума в ее голове, бился об ее виски до боли, пытаясь вырваться, желая встать на защиту Эйдена. Ей потребовалась каждая крупица силы, чтобы удержать его внутри, а потом самой устоять на месте, потому что зверь, не сумев выбраться, решил попытаться захватить контроль над телом.

Она наблюдала за происходящим с содроганием. Сорин взмахнул раз — и наружу выпали чьи-то внутренние органы. Сорин взмахнул два — и полетела голова. Сорин присел — и разрезал чье-то колено, половинки ноги упали в разные стороны.

Это чудовищно, но Виктора могла думать только как хорошо выглядит хлынувшая из ран кровь. Не только для Чомперса, который все-таки прекратил борьбу, сосредоточившись на столь желанной жидкости, но и для нее. Если для нее это выглядело хорошо…