Глава 15

Дождь лил всю ночь напролет. Продолжился утром и на протяжении всего дня. Небо было словно черная бездна, облака сгустились так сильно, что Эйден сомневался, рассеются ли они когда-либо.

В назначенной время он отправился на задний двор своего нового дома. Дома, который он не отдаст без борьбы. Он остановился на краю защитного круга, дрожа от переполнявшей его энергии. Он был обнажен по пояс, только в джинсах и ботинках, и уже промок до нитки.

На его пальце было кольцо Влада с ядом je la nune. На лодыжках уже наготове кинжалы. Все вампиры, жившие в особняке, стояли рядом с ним, некоторые держали факелы под навесом. Виктория стояла вместе с сестрами, заламывая руки, мерцающий свет падал на ее лицо.

Они не разговаривали с того момента, как она убежала от него вчера. Она пыталась, хотела, но он избегал ее. Его жажда ее крови только усилилась бы при встрече, и что еще хуже, он бы попросил ее предать своего брата.

Он не мог просить ее об этом. Нет, если он не хочет возненавидеть сам себя, когда это все закончится.

Хотя нравиться себе будет сложно, если он умрет.

— Ты поел? — прочитал по ее губам.

Он отрывисто мотнул головой. Нет, не поел. Хотя пытался. Он прогнал рабыню, которую она ему прислала, не сделав ни глотка крови той девчонки, но уже через несколько часов его охватил сильнейший голод, и он пошел в комнаты рабов, в часть особняка, больше похожую на гарем, чем на что-либо еще, где люди могли свободно разгуливать, даже если им и не хотелось гулять.

И пока он стоял там, наблюдая за ними, слушая их пустую болтовню, он ощутил, что его голод перестал быть столь сильным. И хотя запах крови и стук сердец были сродни танталовым мукам, он просто ушел оттуда.

На пути в тронный зал, где он сидел и размышлял в одиночестве, его мысли вновь захватывала жажда крови мимо проходящих вампиров, его голод вернулся с новой силой. Тем не менее, он отказался от идеи пойти поесть, представив, как проведет весь следующий день, глядя на мир их глазами, а не собственными.

Он чуть было не выследил Викторию, чуть было не попросил покормить его. Но все же сдержался и продолжил избегать ее. По все тем же причинам и еще одной. Точнее, еще многим, но по одной самой важной. Она не хотела кормить его. Понимание этого разрывало на части, даже если он сам был в этом виноват. После того, как он с ней обращался…

Животный вой донесся из глубин его сознания. Тот, что он уже слышал раньше, но проигнорировал.

У него не вышло рассказать Виктории о встрече с ее матерью — той, что танцевала в лесу. Теперь он был уверен, кого он тогда видел. Воспоминания Виктории ожили перед его глазами. Как ее мать пыталась сбежать с ней, как Влад их настиг, как он наказал Викторию на глазах матери. Порка плетью с девятью хвостами, пропитанными той же жидкостью, что сейчас в его кольце.

Когда отец завершил наказание, ее спина напоминала клочья алых лент. Влад еще заплатит за это.

И Эйден собственноручно убьет его, уже по-настоящему. Скоро. Сначала надо только разобраться с Сорином.

«Эйден», — нервно позвал Элайджа.

— Ни слова больше, — сказал он себе под нос. — Вы обещали.

«Прости, но я только сейчас понял. Только что увидел. Тебе нужно принять таблетки. Хорошо? Пожалуйста».

«Что?!» — хором спросили Калеб и Джулиан.

— Что ты видел?

«Просто прими таблетки. Ты уже знаешь, эта битва может развернуться по-разному — каждый следующий вариант хуже предыдущего. А сейчас я увидел еще одну версию будущего. Картинки были разрознены и скошены, и я не уверен, что видел все в правильном порядке, но думаю, ты победишь, если примешь таблетки».

Как это возможно?

— У меня нет их с собой, — если он их не примет, то видение из прошлого Виктории возникнет посреди боя? Или его отвлекут души? — Да и мне понадобится твоя способность.

Ему нужно будет знать, что задумал выкинуть Сорин до того, как этот ублюдок реально это сделает. Сорин собирается убить его, в этом нет сомнений.

«Просто… отправь Викторию за ними».

— Зачем?

«Я же сказал. Высока вероятность, что ты не победишь без них».

Высока вероятность?

— Этого недостаточно.

«Окей, давай зайдем с другой стороны. Помнишь, каким холодным ты был?»

— Да, — не так-то просто это забыть.

«Так вот, это твой спасательный круг. Сейчас твой главный враг — твои же сильные эмоции. Таблетки помогут сохранить равновесие».

— Ничего не понимаю.

«Ага, я тоже», — присоединился Калеб.

«Просто прими таблетки, Эйден, — настаивал Элайджа. — Поверь мне, эмоции тебе не помогут».

А что-нибудь ему поможет?

— Ладно, — Элайджа никогда не ошибался. Или почти никогда, стоит заметить. Таблетки так таблетки. — Я…

Сорин возник на окраине лужайки, уже стремительно шагая к нему, двое его приспешников держали знамя над головами, остальные несли свои факелы. Дождь был им не помеха. Они выглядели как гибрид тени и света, угрозы и избавления.

Подул ветер со свистом… все ближе и ближе… шаги…

— Уже слишком поздно. Я не могу отправить ее сейчас, — это бы показало его слабость. Уязвимость.

Для вампиров внешний вид был всем, и если он будет выглядеть слабым и уязвимым, то проиграет битву, даже если победит Сорина.

— Нам нужно найти иной способ вернуться с победой.

Элайджа застонал:

«Этого я и боялся. Просто попытайся оставаться спокойным. Невзирая ни на что. Ладно?»

— Ладно, — легко сказать. Почти невозможно сделать.

Сорин со своими сторонниками уже был здесь, они стояли прямо внутри защитного круга, и Эйден четко видел лица каждого, в том числе Сета, Шеннона, Райдера — его друзей из людей. Они были связаны веревкой. Пленники.

Надо отдать им должное, они не выглядели напуганными. Сет с его черно-красными прядями, вода с которых стекала ему на глаза, был в бешенстве. Темная кожа Шеннона сливалась с тенями, но его глаза… Его зеленые глаза сверкали. Он с прищуром смотрел на Сорина, пытаясь заколоть того взглядом.

Райдер оставался самым спокойным из них троих. Он был шокирован происходящим до глубины души.

Начинать надо с главного.

— Отпусти их, — потребовал Эйден. — Сейчас же.

Дождь стал слабее до холодной мороси. Сорин кивнул, словно и сам рад пойти навстречу.

— Конечно, я их отпущу. Их свобода в обмен на корону. Легко, просто, и тебе не придется умирать.

Он мог принять условие, но став королем, Сорин может потом убить ребят в любом случае, и Эйден уже никак его не остановит.

— Только трус мог предложить такую сделку.

— Здесь, по плану, я должен был впасть в ярость и напасть на тебя? Прости, никакой злости. Называй меня как хочешь. Плевать, скоро все здесь будут называть меня королем.

— Ты слишком самоуверен.

— Просто уверен в себе. Но ладно. Не хочешь спасать своих друзей — я понимаю. Бессердечно с твоей стороны, но может, ты откажешься от короны, чтобы спасти свою девушку.

Пока Сорин говорил, один из его прихвостней проскользнул в толпе и приблизился к Виктории, схватив ее сзади за шею и вынудив опуститься на колени. Она попыталась сопротивляться, но явно не могла сравниться с ним в силе.

— И пока ты не спросил: она не может телепортироваться, — добавил Сорин. — Она пришла ко мне вчера, и я подмешал наркотик в ее напиток.

Виктория вздрогнула и посмотрела на брата как на предателя. Эйден сам почувствовал себя преданным. Она бросила его и пошла повидаться со своим братом, может даже выдала тому секреты Эйдена.

«После того, как ты с ней обращался, разве можно ее винить?» — спросил Элайджа.

«Спасибо, что помогаешь сохранять спокойствие», — мрачно подумал он, но души не могли слышать его мысли.

— Как ты можешь с ней так поступать? — спросил парень Сорина. — Она же твоя сестра.

Небрежно пожал плечами.

— Я кое-что понял за столетия. Каждый может пойти в расход.

Подбородок Виктории дрожал, и Эйден понимал, что она пытается сдержать слезы. Он напрягся. Неважно, что она натворила, неважно, что там произошло, он не мог вынести самой мысли о том, что она расстроена. Сильные эмоции? Только сейчас он осознал: если что-то и могло их вызвать, так это то, что связано с ней.

Любые сомнения в его чувствах к ней отпали в этот момент. Эйдену она не просто нравилась, он любил ее и сделал бы все возможное, чтобы ее уберечь. Более того, он ей доверял. Она могла пойти на встречу с братом, но не стала бы делать ничего, что поставило бы под угрозу Эйдена. Также как он, даже когда был не в себе, не подвергнул опасности ее.

«Эйден», — начал Элайджа, опять нервно.

— Нет, — сказал он. Больше не отвлекаться.

— Он без своего зверя, — крикнула Виктория, на последнем слове взвыв от боли. Видимо, тот тип сильнее сдавил ей шею.

Элайджа выругался. Искра в груди Эйдена вспыхнула гневным пламенем. На задворках сознания он слышал жалобный плач новорожденного. Точь-в-точь как в прошлый раз.

Только громче и злее, как сам Эйден сейчас. Души начали ругаться, Калеб и Джулиан требовали ответов, которые Элайджа отказывался давать.

Эйден приглушил их, как мог, и сосредоточился на Сорине. Мудак заплатит за боль Виктории. Кровью.

— На мечах? — спросил он, потому что их воин выбирал во всех видениях, которые были у Эйдена об этой схватке.

Секунда потребовалась Сорину на осознание смысла этого вопроса. Капитуляции не будет. Они сразятся. Удивление промелькнуло в его голубых глазах, прежде чем смениться рвением.

— Давай поступим в некотором роде честно. Без оружия. Голыми руками.

Эйден кивнул. Этого он не ожидал. Все не так, как было в видениях. Что это могло значить? Из-за чего все изменилось? Из-за таблеток?

— Если с головы Виктории или моих людей упадет хоть волос, я убью всех твоих приспешников, когда покончу с тобой, — сообщил Эйден Сорину. На полном серьезе.

— И кто теперь слишком самоуверен, м?

— Я хочу, чтобы ты поклялся. Что им не навредят ни сейчас, ни во время боя, ни после. Разумеется, независимо от исхода.

Сорин кивнул.

— Даю слово.

То, с какой легкостью он пошел на уступку, наводило на мысль, что тот никогда и не планировал навредить этим четверым. Это не изменит его приговор, но помогло сгладить самые острые углы ярости Эйдена.