Глава 23

Свет.

Тьма.

Свет.

Тьма.

Свет терзал, а тьма утешала. И потому Мэри Энн знала, чему отдает предпочтение. Сладкая, сладкая тьма. Но этот дурацкий, дурацкий свет продолжал врываться в ее сознание.

Вот как сейчас. Бам, бам. Бам, бам. Ее бедное, израненное тело кто-то дергал, каждое движение — новый урок боли. Класс для продвинутых по «думаешь-ты-знаешь-что-такое-страдания-ну-попробуй-это», который она бы с огромным удовольствием завалила.

— Лучше тебе ее понести, Вик, — произнес скрипучий мужской голос над ней.

Знакомый. Может… нежеланный? Или слишком желанный? Ее сердцебиение получило повышение в отделе скорости.

— Не называй меня так. Почему это я должна ее нести?

Погодите. Этот голос похож на ее типа подругу и девушку Эйдена, Викторию.

— Максвелл свалил с моими вещами, так что я разгуливаю в самодельной тоге, украденной с койки младшего братишки, и могу запросто споткнуться, — ответил мужчина. Да, он был ей знаком… откуда-то. Она должна знать его, но не могла определить, кто именно он такой. Он просто не был тем, кого она надеялась услышать, вот и все, что она знала. — Если я уроню ее, у Райли сорвет крышу.

Райли. Да! Вот чей голос она жаждала услышать, но он еще не прозвучал.

— Не тебе жаловаться, когда я тащу здоровенного парня, — ой, это же похоже на Такера. — Ему пора на диету. Серьезно.

— Просто несите молча, — в голосе Виктории звучала усталость, какой Мэри Энн от нее никогда не слышала. Обычно принцесса была неутомимой. — Мы уже почти вышли. Такер, ты уверен, что нас никто не видит?

Такер заворчал себе под нос. Что-то про «сколько раз ты меня уже спросила».

— Да, уверен.

— А как насчет охранников и медсестер…

— Они по-прежнему видят их тела в койках. Вообще-то прямо сейчас даже пытаются реанимировать, но безуспешно. Ребята умирают. Ах, какая жалость. Ой-ей-ей.

— А разве они не чувствуют…

— Нет. Во-первых, от плохих поступков моя сила увеличивается. И как ты можешь догадаться, я очень силен. Во-вторых, человеческий разум принимает то, что видит, и додумывает все остальное. А если нет, то я им помогаю. Так что к тому времени, когда люди осознают, что их подозреваемые умерли и пропали, будет слишком поздно. А теперь помолчи. Они могут нас слышать.

— Но…

— Ты так сильно сомневаешься в способностях Эйдена? Сомневаешься, ведь так? Чтоб ты понимала, он, вероятно, хочет отрезать его уши и отправить куда-нибудь по почте. Фу!

Теперь тихонько заворчала Виктория.

— Я думала, что ты ничего не можешь с Мэри Энн поблизости.

— Все меняется.

— Да, — вздохнула она, — меняется.

Они ее… спасали? Определенно. Но откуда? Последнее, что помнила Мэри Энн, — это то, как она целовала Райли, желая большего, думая, что они наконец-то дойдут до конца, и мечтая оказаться в другой обстановке, а потом что-то прострелило ее плечо, потекла теплая кровь, Райли предлагал покормиться от него… стоп, стоп, стоп, остановите поезд.

Она покормилась от Райли.

Он в порядке? Он рядом?

С безрассудной потребностью выяснить, она начала вырываться на свободу.

Хватка вокруг нее усилилась.

— Мэри Энн. Прекрати. Прекрати сейчас же, — вновь этот знакомый, но все еще не очень, мужской голос.

— Райли, — сумела она выдавить из своего больного горла.

— Он в безопасности. Он с нами.

Хорошо. Ладно. Да. Она расслабилась. Ее облегчение было настолько сильным, что свет сказал пока-пока, и вот так просто возвратилась тьма.

Свет.

Мэри Энн услышала визг шин. А после громкую, грохочущую рок-музыку. И потом, тихий рок и бормотание — кто-то спорил. Ее больше не трясли на ходу, а положили на что-то мягкое. Но все же какой-то маленький жесткий предмет утыкался ей в бок.

Ее мысли тут же понесло куда-то не туда.

Она подняла тяжелые веки. Кто-то, видимо, смазал их вазелином, потому что все вокруг было как в тумане. Если это шутка, то не смешная, и она подаст жалобу, как только сможет открыть рот.

— …говорю же, я хороший, — заверял Такер.

— Прости, но ты же понимаешь, что это необходимая предосторожность, — ответил Эйден.

Эйден. Эйден был здесь.

— Посадил свою девушку за руль, а сам держишь нож у моего горла. Это не предосторожность, это жить кому-то надоело. Да и вообще, я все еще нужен тебе, и ты это понимаешь. Без меня вас могут остановить полицейские.

— А я все еще нужен тебе. Не забывай.

Наступила тишина, позволяя ей упорядочить мысли. Спасена. Вместе с Райли. Где же Райли? Ее сердце сильно забилось в груди, напоминая ей о чем-то, но она не знала о чем. Она подняла дрожащие руки, чтобы протереть глаза. Хотя пальцы не были ничем покрыты, ее зрение слегка прояснилось, и она смогла оглядеться. Она находилась в каком-то фургоне, лежала на заднем сиденье.

Окей, ей в бок упирался ремень безопасности, а не… какое облегчение.

А в следующее мгновение ей стало еще легче: она заметила Райли, прислонившегося к сиденью напротив. Даже во сне он, похоже, услышал, как она шевелится, потому что его голова повернулась в ее сторону. Его глаза оставались закрытыми, а выражение лица — измученным.

В любом случае лучше измученным, чем безжизненным.

Она приподнялась, с каждой секундой ее потряхивало все сильнее, но она дотянулась до него, обхватив пальцами его руку. Он никак не отреагировал, но ничего страшного. Что бы с ними ни случилось, они выжили.

С губ сорвался выдох, и темнота сгустилась вокруг нее. В этот раз, погружаясь во тьму, она улыбалась.

Мэри Энн проснулась, услышав урчание желудка.

Нахмурившись, она часто заморгала, открывая глаза, потянулась, растягивая больные мышцы, как могла, то есть ровным счетом никак, и осторожно поднялась в сидячее положение. Переждав, пока пройдет головокружение, она смогла осмотреться. Вместо машины была теперь маленькая, чистая комнатка, а вместо заднего сиденья — незнакомая кровать. Кто бы ни занимался оформлением, он явно любил коричневый цвет. Коричневый ковер, коричневые занавески, коричневое стеганое одеяло.

— …нужно покормиться, — говорила Виктория.

— Тебе тоже.

— Да, но я пока не особо голодна.

— Как так? Я не видел, чтобы ты ела.

— Если ты не видел чего-то, это не значит, что ничего не было, да?

— Так ты ела недавно?

Кормиться. Еда. Есть. Желудок Мэри Энн подал сигнал, и Эйден с Викторией, сидевшие на коричневом стуле у кровати, Виктория на коленях Эйдена, одновременно посмотрели на нее. Да что вы знаете о неловкости.

В отличие от их прошлых встреч, Мэри Энн не разрывалась между желаниями обнять Эйдена и бежать прочь от него. Сейчас она только хотела обнять его. Он был одним из ее лучших друзей, она любила его как брата, но их способности — его притягивать, усиливать и ее отторгать, ослаблять — сделали их полными противоположностями. Они были как два магнита, которые с усилием сводили вместе неправильными концами. Они просто не должны были сосуществовать. До этого момента.

Она гадала, что же изменилось, но была слишком голодной, чтобы сложить паззл.

— Ты очнулась, — сказал Эйден с ощутимым облегчением.

— Ага, — он выглядел иначе. Совсем иначе. Темные волосы сменились короткой светлой стрижкой. Лицо стало жестче, резче, плечи шире. Если ей не кажется, то и ноги его стали длиннее.

Такой рост примерно за две недели? Вау. Но, вероятно, она теперь тоже выглядела по-другому. В новых татуировках, похудела, а то и вовсе стала кожа да кости.

— А где Райли?

— Рядом с тобой, — Виктория указала кивком головы на вторую половину кровати.

Едва ли скрывая свое удивление, Мэри Энн стремительно развернулась на матраце, пружины недовольно заскрипели. И правда. Райли был рядом с ней. Он уже проснулся, приподнялся на подушках и… ему было больно? С мертвенно-бледной кожей и темными кругами под глазами. Обычно яркие блестящие зеленые глаза потускнели.

Она потянулась к его лицу, чтобы провести подушечками пальцев по краю этих кругов, отчасти надеясь стереть их, но Райли резко отвернул голову, не позволяя дотронуться.

Изумление? Да, именно это она и почувствовала. А затем сильную, всепоглощающую боль. Он даже не смотрел на нее, глядя строго на Эйдена и Викторию. И он ничего не пытался объяснить, только сжал губы в жесткую линию.

Что с ним было не так?

Она что-то сделала не так, сказала не то?

Или у него просто все так болело, что даже не прикоснуться?

На обнаженной груди не было ни следа ран, но все ниже пояса было скрыто покрывалом. Может, что-то с его ногами не давало ему покоя, из-за чего все остальное тело стало чувствительным к любым физическим контактам? Ей так сильно хотелось верить, что дело в этом, но глубоко внутри она подозревала худшее.

Он решил с ней порвать.

Если так, то она сама его к этому подталкивала, разве нет?

— Кажется, я слышала Такера, — прохрипела она, вновь поворачиваясь к Эйдену и Виктории.

Принцесса вампиров не стала подниматься с его колен. Да и зачем ей? Это, наверное, самое удобное место в комнате. Однако… ей спина была прямой, осанка идеальной, ладони аккуратно лежали на бедрах. Любой другой уже опустил бы руки и разлегся поудобнее. Как Эйден, хотя одной рукой он гладил Викторию вверх и вниз по спине.

Они выглядели парочкой с макушки до пят. В гармонии, неразлучные. Возможно, у них были проблемы, как ей рассказывал Райли, но они явно пытались решить их вместе.

Тоска охватила ее. Разберутся ли они с Райли со своими проблемами? А хотела ли она разбираться?

И думать тут нечего. Конечно, хотела. Позволит ли она себе быть с ним, даже если придется поставить его жизнь под еще большую угрозу?

И здесь ответ — да. Она бы рискнула. После того поцелуя она бы сделала все, что угодно, чтобы быть с ним. Если он хочет быть с ней. Она сбежала от него, но он ее все же догнал. Она пыталась прогнать его, но он остался. А теперь… теперь у нее не было ни малейшей идеи, что творилось в его голове.

Да смогут они справиться с этим опустошением. Он всегда был в этом уверен, пора и ей ему поверить.