Сердце Мэтта подпрыгнуло к горлу, голова закружилась, будто он собирался потерять сознание. Комната качнулась, но рука в перчатке потянулась к плечу, чтобы успокоить его.

— Вода… у тебя есть вода? — спросил Мэтт слабым голосом.

Солдат встал и снял фляжку со спины.

— Как давно ты здесь, Мэтт?

Мэтту было сложно отвечать, опухший язык отказывался слушаться.

— Не знаю… с вечера пятницы, думаю.

Солдат снял крышку с фляги.

— Значит, около трех дней. Ты не пил все эти дни?

— Нет… — ответил Мэтт.

— Хорошо, пей очень маленькими глотками, и только немного. Я дам тебе еще немного через минуту. Тебе может стать хуже, если выпьешь много.

Мэтт попытался взять фляжку, но руки дрожали. Солдат помог ему, держа флягу. Первые несколько глотков воды, первые за три дня, оказались на вкус лучше, чем все, что он когда-либо пробовал за всю свою жизнь, несмотря на то, что горло нещадно жгло.

Другой солдат появился в дверях с одеялом. Он вошел в комнату.

— Ты можешь встать, Мэтт?

Мэтт почувствовал себя лучше даже после нескольких глотков воды. Он встал, но почувствовал головокружение и почти потерял равновесие.

Оба солдата потянулись к нему и поддержали. Они обернули одеяло вокруг Мэтта, прикрывая его наготу. Солдаты показали друг другу жесты, но Мэтт не слышал ни слова. Теперь, почти привыкнув к свету, он мог видеть их рты, слегка двигающиеся под масками из черной ткани, но ничего не слышал. Второй солдат снова вышел из комнаты, а первый — предложил еще несколько глотков воды.

— Мы собираемся покинуть это место, но ты должен внимательно выслушать меня. Мы не должны находиться здесь, поэтому нужно быть бесшумными, хорошо?

Мэтт кивнул.

— Настолько бесшумными, насколько это возможно. От этой тишины зависят наши жизни. Понимаешь?

Мэтт снова кивнул.

— Нам нужно будет пройтись немного, но ты будешь в безопасности. Ты слышишь меня?

— Спасибо, — сказал Мэтт дрожащим голосом.

Солдат поднял руку Мэтта.

— Положи руку мне на плечо. Ты все еще слаб.

Мэтт сделал, как ему сказали, и они вышли из комнаты. Мэтт прошел через дверной проем, который, как он думал, никогда не пересечет живым. Он оглянулся, впервые увидев, что находилось снаружи его тюрьмы: короткий коридор, рядом еще одна комната. Они прошли вперед, Мэтт поддерживал себя, опираясь на солдата рядом.

Коридор вел к маленькой грязной кухне. Его почти стошнило, когда он увидел кухню целиком. Один из его похитителей лежал мертвым в углу комнаты, с большой зияющей дырой там, где должно было быть сердце. Кровь была везде… на полках, стенах, на холодильнике и варочной панели. Запах врезался в Мэтта; будто ржавое железо, вытянутое из глубин океана. Мэтту стало плохо, но он все равно не мог отвести взгляд. Он никогда не видел ничего подобного в реальной жизни, и надеялся, что никогда больше не увидит.

В кухне стояли еще три солдата, одетых так же, как и первый. Один из них, на несколько сантиметров выше остальных, собирал вещи с кухонного стола в рюкзак, другой выглянул из маленького окна в кухне. У третьего через плечо было переброшено что-то большое, завернутое в одеяло.

Мэтт посмотрел на солдат, подумал, может быть, ему следует бояться их так же, как и людей, похитивших его. Вероятно, он бы и был напуган солдатами, если бы не тот факт, что ему больше нечего было терять. Вооруженные до зубов люди, конечно, пугали его, все это оружие, ножи и кто знает, что еще у них еще есть, но больше его пугала невозможность увидеть их лица. В случае с похитителями он мог, по крайней мере, видеть их глаза в тех редких случаях, когда они приходили в комнату. Глядя в их глаза, он понимал ситуацию, и, естественно, эта ситуация вызывала в нем ужас. Эти же люди казались ему штампованными и вооруженными до зубов. Казались бесчувственными, словно под их камуфляжем, ботинками, шлемами, перчатками и масками могло скрываться что или кто угодно. Солдаты были добры к нему, но выглядели пугающе, и он не был до конца уверен, что не окажется в итоге просто телом на полу кухни с дыркой в груди.

Мэтт заглянул в комнату за кухней, вся мебель и ковер были в крови. К счастью, он не увидел мертвых тел, но знал, что они там были.

Казалось, солдаты хорошо понимали друг друга даже без слов. Тот, что у двери, слегка приоткрыл ее, чтобы увидеть свободно ли снаружи.

Мэтт случайно обратил внимание на вещи, которые высокий солдат клал в рюкзак. Он заметил свой ноутбук.

— Этот мой.

Солдат поднял устройство и быстро посмотрел на Мэтта. У него был более легкий голос.

— Это твое? — спросил солдат.

Мэтт кивнул, и солдат снова бросил на него взгляд. Он протянул его вперед, чтобы показать всем остальным наклейки.

— Зацените! У нас тут членосос. Ты сохранил на жестком диске все дырки, что попробовал? Ау, любитель жоп?

Мэтт был слишком слаб, чтобы ответить. И чтобы он сказал, даже если бы мог? Впрочем, ничего хорошего.

Солдат у двери полностью открыл ее, и они стали спускаться по лестнице снаружи здания. Впереди двое солдат вытащили оружие на случай, если столкнутся с кем-то, кто может создать проблемы для них. Снаружи было темно, только луна и слабый свет фонарей над зданиями. Мэтту стало легче видеть в тусклом освещении, и более того, он был рад быть вдали от кровавых тел в тех комнатах.

Но сделав всего несколько шагов вниз по лестнице, даже опираясь на солдата, который помогал ему, он почувствовал, как в глазах помутнилось и стало серым, как сдаются ноги. Он схватился посильнее за солдата, но, несмотря на яростное желание остаться в сознании, отключился.

_____________

Мэтт очнулся. Он лежал и смотрел перед собой. Когда он поднял глаза, то увидел ночное небо, усеянное звездами и слабые призрачные очертания облаков. На мгновение он забыл о случившимся и просто смотрел на звезды. Такие красивые на ночном небе. Такие мирные. Такие безопасные. За исключением… звука.

Мэтт осознал, что раздражающий звук в его ушах — это какой-то устойчивый рев неподалеку.

Затем он почувствовал вибрацию — странное подпрыгивание.

Он немного оглянулся, увидел четырех солдат, сидящих вокруг него, их черные лица смотрели на него сверху вниз, подпрыгивая вместе с ним.

Он почувствовал большой предмет рядом с собой. Тот, что один из солдат нес на себе. И этот предмет был прижат к нему. Внезапно Мэтт почувствовал сырость, затем понял, что вся его спина мокрая. Теперь он почувствовал брызги воды, которые периодически попадали на него.

Когда Мэтт понял, что лежит на дне маленькой резиновой лодки, он запаниковал. Он попытался сесть, не обращая внимания на то, как закружилась голова, и разум помутнел снова. Он не мог быть в лодке. Нет. Не в воде. Любое другое место подойдет, только не вода.

Он в панике схватился за ближайшую ногу и попытался подтянуть себя. Он должен сойти с лодки. Пытаясь перекричать звук мотора:

— Я не могу быть здесь. Нет! Выпустите меня!

Однако его отчаянные попытки выбраться из лодки закончились очень быстро. Один из солдат поставил ботинок на грудь Мэтта.

— Ага, скорее всего ты не захочешь выпрыгивать прямо сейчас, приятель.

Ботинок сильно толкнул Мэтта в грудь и заставил вернуться на дно лодки. Мэтт вцепился в ногу, которая удерживала его. Он должен сойти с лодки. И в этот момент он не мог сфокусироваться на чем-то, и в глазах стало темнеть. Через мгновение Мэтт снова впал в бессознательное состояние. Где-то в этой крошечной лодке. Где-то, где вокруг вода.