ГЛАВА 7

ВТОРЖЕНИЕ

После выстрела Мэтт оставался в запертой темной комнате еще долгое время. Но, видимо, опасения, что он будет следующим, кого застрелят, были напрасны. На самом деле с того единственного выстрела ничего не происходило. Медленно тянулось время, повторяющийся парад из страха и истощения. Ему казалось, уже прошло дня два или около того. Никто из похитителей не заходил в комнату, никто не приносил ему еду или воду, что пугало его больше, чем выстрел. И никто больше не спрашивал его о ноутбуке.

Но он все еще слышал снаружи слабые голоса, поэтому знал, что они были там. В какой-то момент он встал и попробовал открыть дверь, но быстро понял, что дверь прочная и заперта с той стороны. В ослабленном состоянии он вряд ли сможет выбить ее.

Мэтт не использовал ведро примерно сутки. В течение трех дней не было ни еды, ни воды, так что ему незачем было использовать импровизированную «утку».

Из-за обезвоживания усилились головные боли. Во рту было сухо и липко, и язык словно опух. Еще более тревожным было, что он терял сознание, хотя сначала думал, что засыпал. Его живот постоянно спазмировался, а жажда сводила с ума.

Мэтт решил попробовать другую тактику, ему было нечего терять. Он выбрал момент, когда услышал голоса за дверью. Подойдя к двери, постучал в нее и закричал, насколько хватило его слабого голоса, что ему нужно немного воды. Он умолял о глотке воды.

Почти сразу в комнате зажегся свет, ослепительный и обжигающий, заставляя его отступить. Дверь открылась, и сердито махнув пистолетом, в комнату ворвался мужчина. Это не был старший из них. Мужчина кричал на него на каком-то непонятном арабском языке, но стало очевидно, он требовал от Мэтта молчания и отойти от двери. Мэтт пытался показать, что ему просто нужна вода, делая это жестами связанными руками, и стоя перед похитителем абсолютно голым. Когда мужчина замахнулся пистолетом, Мэтт в ужасе отшатнулся и снова вернулся в угол. Хуже того, похититель прошел в комнату, встав рядом с Мэттом, плюнул на него, рассмеялся и вышел обратно. Дверь закрылась и ее заперли. Мэтт снова остался ни с чем.

Он пытался отвлечься от всего и сосредоточиться на чем-то обнадеживающем. Конечно, кто-то должен заметить его долгое отсутствие. Его друзья в университете Тишрин. Или, может быть, Брайан заметил, что не получал писем от него, и позвонил кому-нибудь, стараясь найти его. Он думал о том, как вернется домой к Брайану, будет за него держаться и никогда не отпускать. Никогда больше не сомневаться в нем, и никогда не принимать его как должное, даже на мгновение. Боже, он бы все отдал за возможность еще раз увидеть красивое лицо Брайана. Но жажда усиливалась и, в конце концов, мысли покинули его. И Мэтт почувствовал безнадежность. Он просто стал ждать неизбежного конца. Возможно, выстрел будет лучше, чем медленная мучительная агония смерти от жажды. У него получилось задуматься, сколько еще он сможет продержаться и когда получит пулю, лишь бы заставить горящую, бешеную, всепоглощающую жажду уйти.

_____________

Мэтт очнулся. Вздрогнув, посмотрел перед собой в черную темноту, окружавшую его, полностью поглотившую комнату. Внезапно его атаковали жажда и судороги, вызывая желание уснуть или потерять сознание — ему было все равно, оба варианты казались спасением и единственным, о чем он думал.

Но затем что-то привлекло его внимание, даже вытеснило мысли о жажде из его разума. Он услышал шум снаружи. Шум не был похож на то, что он слышал ранее. Крик. И снова. Если в предыдущий раз крик был злым, то на этот раз — многоголосая паника. Мэтт услышал еще шум. Непонятный, странный, похожий на звук падения, или удара. Этот звук повторился еще несколько раз, а затем наступила тишина. Тишина нервировала Мэтта. Он заставил себя сесть, поменяв положение ног, обнял их связанными руками и свернулся в клубок.

Внезапно снаружи кто-то закричал. На этот раз кричали по-арабски, один человек и где-то вдалеке. Как и в прошлые разы, длилось это недолго. Мэтт услышал один резкий громкий выстрел, за которым последовала пара слабых звуков удара или падения. Все закончилось полной окончательной тишиной. Находясь в полубредовом состоянии, Мэтт думал, что не может испытывать страх еще сильнее, чем за последние дни. Но было что-то в этой тишине, что превратило кровь в его венах в лед. Оттолкнувшись ногами, он забился в самый дальний угол, как можно дальше от двери. Теперь он не хотел быть рядом с дверью.

Он ждал, сконцентрировав все свои силы на слухе, пытаясь понять, что происходит за дверью. Но ничего не слышал. Мэтт не сводил глаз с полоски света под дверью, чтобы увидеть какое-либо движение, но ничего не происходило.

Несколько мгновений спустя, в абсолютной тишине, которая вызывала первобытный страх и желание уползти сквозь стены, он увидел движение. Тень двигалась вдоль двери, но Мэтт не слышал ни звука. Повисла душераздирающая тишина. Мэтт забился в угол, его начало трясти, и он отвернулся от двери.

Мэтт закрыл глаза и подумал о Брайане. Он вспоминал тот день, когда Брайан пригласил его на свидание в первый раз. Он вспоминал о пикнике на поле в государственном парке Скай Медоус, только они вдвоем. Он вспоминал январскую поездку в Вашингтон на выходные, где они посещали музеи; вспоминал поездку, когда они случайно оказались заперты в машине, а Брайан сильно разозлился. Он вспоминал последний раз, когда Брайан поцеловал его, посмотрел в глаза, убирая от лица непослушные волосы. Он хотел бы быть лучше для Брайана. Он хотел, чтобы он был. Было так много вещей, которые он мог бы сделать лучше.

Наконец произошло то, о чем он знал. С оглушительным треском дверь в комнату распахнулась, Мэтт рефлекторно дернулся и попытался заползти подальше в угол. Он не посмел смотреть. Он просто хотел, чтобы все закончилось.

Последовали минуты тишины. Он не смог остановить себя, протянув связанные руки к свету, льющемуся из открытого дверного проема, и всхлипнул в удушающем страхе перед любым насилием, которое должно было обрушиться на него.

— Пожалуйста… нет… — умолял он.

Мгновение он ждал выстрела, удара ножом. Но ничего не происходило. Он стал поворачиваться лицом к тому, что ворвалось в комнату как раз в тот момент, когда зажегся верхний свет, ослепив и обжигая его глаза. Он моргнул и прищурился, пытаясь увидеть, что находилось с ним в одной комнате.

Мэтт увидел человека, сидящего на корточках в дверях, направившего на него большой пистолет. Он снова отвернулся, его тело затрясло. Он снова умолял сухим голосом, но не громче шепота:

— Не…

Мэтт с трепетом ждал. Он услышал низкий глубокий голос, словно гром вдалеке:

— Вы американец?

Голос дезориентировал Мэтта. Он подумал, откуда взялся этот голос? Кто-то на самом деле говорит по-английски?

Мэтт нервно повернулся лицом к человеку, все так же направлявшему на него пистолет.

— Да... Американец, — слабым голосом произнес Мэтт.

Мэтт увидел человека — он думал, что это человек — сидящего на корточках, но больше не направляющего на него пистолет. Человек был одет в коричневую одежду. Но у него не было лица. Был только шлем, прорези для глаз, и остальная часть лица, скрытая черным нечто. По крайней мере, он не держал Мэтта на прицеле. Внезапно Мэтт осознал, что этот человек уже не один. В дверях позади него стоял другой, одетый точно так же и с маской на лице. Он держал перед собой оружие, гораздо больше, винтовку, которая была направлена на Мэтта.

Мэтт моргнул несколько раз, пытаясь разглядеть людей. Его разум пытался понять. Почему у них не было лиц? Выглядело это страшно — человек без части лица. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Он будет смотреть на винтовку, она выстрелит и в конце концов убьет его, и все закончится.

Мэтт наблюдал за человеком на корточках, как тот убрал пистолет, и вытащил большой нож, ловко катая в руке. У Мэтта перехватило дыхание. В страхе он отвернулся к углу. Зачем нож? Почему нельзя использовать винтовку или пистолет? Быстро и безболезненно.

Он снова услышал голос. Голос острожно сказал:

— Все в порядке. Все хорошо. Я просто собираюсь перерезать веревки на руках и ногах, ладно?

Мэтт оглянулся на фигуру на корточках у двери и снова моргнул, пытаясь привыкнуть к свету.

Фигура без лица кивнула Мэтту.

— Протяни руки, ладно?

Мэтт не был уверен, можно ли верить словам, но все равно сделал, как велено. Человек встал и медленно подошел к Мэтту, и присел на корточки. Руки Мэтта дрожали, он почувствовал, как рука в перчатке схватила его, держа его руки неподвижно, на мгновение замер, а затем веревка, которая связывала руки, исчезла.

Голос спросил:

— Как тебя зовут?

После всего пережитого, Мэтту еще нужно было вспомнить, кем он был в прошлой жизни.

— М... Мэтт… — сказал он, но прозвучало больше как вопрос, чем утверждение.

— Ладно, Мэтт, позволь мне помочь тебе. Держись ровно. — В одно мгновение нож освободил ноги Мэтта.

Впервые Мэтт осмелился надеяться, что, он покинет комнату живым.

— Откуда ты, Мэтт? — спросил глубокий голос.

— Из… из Ричмонда. Вирджиния.

Фигура нежно положила руку на плечо Мэтта на секунду. Он быстро оглянулся через плечо, и другой безликий человек опустил винтовку и вышел из комнаты.

Глаза Мэтта стали видеть чуть лучше, он посмотрел ближе на человека рядом с собой. Человек был одет в камуфляжную форму, полностью упакован снаряжением. На голове шлем, своеобразные защитные очки были над козырьком, плюс защитные очки на глазах. И там, где должны были быть нос и рот, странная черная пустота. Ничего. Мэтт предположил, что человек солдат. Оставаясь рядом с Мэттом, он присел на корточки, но снял руку с плеча Мэтта, пока убирал нож обратно в ножны на бедре.

— Все будет хорошо, Мэтт. Мы вытащим тебя отсюда, — сказал голос. Мэтт бы заплакал, но его глаза не могли.