Моп резко выпрямился и бросил на него очень строгий взгляд.

— Нет. Они не знают. И так должно оставаться впредь. Я доверил тебе нечто очень личное, Мэтт. У меня есть веские основания полагать, что тебе можно доверять, но я хочу быть уверен, что это останется между нами.

Мэтт был поражен. Он мысленно вернулся к сцене в квартире. Мертвые тела и кровь. Он подумал о том, как морские котики вошли туда, не имея точного представления, с чем могут столкнуться, и вернулись без единой царапины. Этот мужчина, стоявший рядом, сделал это. Мэтт был не из тех, кто верил в стереотипы, но он должен признать – для принятия того факта, что Моп гей, ему потребовалось немного усилий. С другой стороны, предательство не было в его характере, особенно, если кто-то доверял ему настолько личные секреты. Мэтт просто не был таким человеком.

— Тебе не нужно беспокоиться, Моп, — сказал он искренне. — Это останется между между нами, я обещаю. Подожди. Что ты имел в виду, когда сказал, что у тебя есть основания мне доверять?

— Не только я так говорю. Рэндалл тоже так считает. Он бы не стал ничего тебе объяснять без каких-либо конкретных доказательств того, что ты надежный человек. Прежде всего, когда он позволил тебе позвонить друзьям, то попросил тебя не говорить им всей правды. Он не угрожал, не использовал силу и власть. Они лишь прослушали твои звонки, Мэтт. Просто чтобы убедиться.

— Они, что? Кто, блядь, они… — прервал его Мэтт.

— Извини, Мэтт. Военный корабль, правила ВМС, — в свою очередь перебил его Моп.

Мэтт впился взглядом в Мопа. Все еще злясь из-за прослушки.

— Никто не шпионит за тобой, Мэтт, — добавил Моп. — Они хотели узнать, насколько можно тебе доверять, когда ты руководствуешься только своими собственными принципами. Ты не сказал ничего. Мы можем тебе доверять, Мэтт. Я могу тебе доверять.

Это заняло мгновение, но злость стала отступать.

— Это огромная часть всего этого. Доверие. Ты знаешь, откуда приходит смелость, Мэтт? Ты говоришь, ты не смелый, — спросил Моп.

Мэтт не знал, как ответить.

— Бо́льшая часть мужества исходит от доверия и веры. Веры в себя. Но так же доверие и вера в своих братьев, что они тебя поддержат. Вера в знание того, что есть те, кто сделает все, абсолютно все, чтобы выручить и помочь тебе, придает смелости. Смелость — это вера и доверие, Мэтт, — сказал Моп. — Я бы не смог помочь тебе в одиночку. Не потому, что это слишком много для одного человека физически, но и психологически. Но зная, что у меня есть трое высококвалифированных солдат, которым я абсолютно доверяю, которые практически являются продолжением меня, поддерживают меня. Они дают смелость, которой я не могу обладать один. И я, в свою очередь, даю им ту же смелость. Важны не только тренировки и навыки. Важна связь. Доверие и вера друг в друга делают нас чем-то бо́льшим. Наши задания — разведка, подрывная деятельность, снайперские миссии, спасательные работы, — эти действия всегда на территории врага, и без веры и доверия их исполнение невозможно. В том числе, спасение тебя.

Мэтт начал осознавать, насколько кардинально его жизнь отличалась от жизни этих парней. То, что они делали, с чем они сталкивались, как с неизбежной частью их работы, все это было не какой-то искусственной сценой из кино. Тело его похитителя с огромной дырой в груди, лежащее в луже собственной крови, не было бутафорией. Эти ребята осознанно идут на опасные операции. Внезапно фраза «серьезное смертельное оружие» обрела немного другое значение. Пока Мэтт слушал Мопа, он почувствовал что-то. Нечто, что включало в себя такие чувства как «смелость», «вера», «доверие». Эти слова не составляли большую часть повседневной жизни Мэтта, разумеется, не в том смысле, в котором использовал их Моп. Но для этих людей данные понятия были важной частью их жизни. Они буквально жили этими словами.

— Ты говоришь, у тебя нет смелости, Мэтт. Это, вероятно, именно сейчас, правда. У тебя нет веры и доверия к себе в этой ситуации. И ты, определенно, не веришь и не доверяешь нам. Пока что.

Мэтт внимательно слушал Мопа. Правда, о которой он говорил, всплыла. Моп был прав.

— Я вижу, через что ты прошел Мэтт, и думаю, что в тебе есть что-то, чтобы помочь нам. Но по естественным причинам, ты не можешь увидеть это сам. Ничего страшного. А что касается нас, я заключу с тобой сделку. Но не принимай решение прямо сейчас.

Мэтт посмотрел на Мопа.

— Вместо этого, — продолжил Моп, — приходи поужинать с нами. Проведи с нами некоторое время. Узнай нас немного лучше. Посмотри, сможешь ли ты нам верить и доверять. Что мы сможем тебя поддержать так же, как поддерживаем друг друга. Мы не дадим тебе потерпеть неудачу.

Разговор пошел тем путем, который Мэтт не собирался допускать. Он обнаружил, что реагирует на слова Мопа. Он еще не знал о вере и доверии, но понял, что уважает Мопа. Его слова глубоко врезались в Мэтта, за исключением попытки убедить его стать их приманкой. Моп заставил его задуматься о важных вещах, о которых ранее он думал нечасто.

Мэтт посмотрел на воду. Где-то там был портовый город Латакия. Где-то там была пустая комната. Он посмотрел на Мопа, чьи темные глаза выжидающе смотрели на Мэтта. Мэтт кивнул.

— Хорошо. — Он убрал волосы со лба и повторил: — Да, хорошо.

— Еще одна вещь, и запомни ее, — добавил Моп. — Если, понимаю, что «если» все еще актуально для тебя… Если ты решишься пойти с нами… ты будешь нашим заданием, Мэтт. Ты.