ГЛАВА 13

ЛЮБОЙ ИЗ НАС

Чем ближе Мэтт подходил к столовой, тем холоднее становились его ноги. Возможно, ранее он обещал Мопу присоединиться к ним за ужином, но теперь, когда время пришло, он не был уверен, что готов провести время с командой. Двое других мужчин, с которыми он даже ни разу не разговаривал. Было легко предпологать, что они окажутся такими же придурками, как Пити, но у Мэтта не было шанса пообщаться с ними. На самом деле, все крутилось вокруг Пити. Несмотря на заверения Мопа, Пити все еще казался Мэтту гомофобным фанатиком.

Вдобавок ко всему, Мэтт стал переживать за Мопа. Разговор с ним принес некоторое облегчение, и факт, что Моп гей, позволил воспринимать его в другом свете. Мэтт не был уверен, почему это имеет значение. Разве мужчина-гей не способен на все то, на что способны мужчины-натуралы? Это был шанс немного раскрыть личность человека за всем этим оружием, защитными очками и маской. Моп стал более реальным, более человечным в сознании Мэтта.

Но когда он вернулся к койке, всю дорогу размышляя о произошедшем на мостике корабля, его охватило сомнение. Что, если Моп все-таки солгал? Что, если он только сказал, что гей, пытаясь каким-то образом «приблизиться» к Мэтту? Что, если Рэндалл Уикленд заставил его попытаться убедить Мэтта стать их приманкой? Он ненавидел эту мысль. Он чертовски сильно ненавидел все эти игры разума. В глубине души он хотел верить, что Моп действительно мужчина-гей, но умом все еще не доверял Рэндаллу, и боялся, что его обманным путем превратят в наживку.

Достигнув последних ступеней, ведущих на палубу, где располагалась столовая, Мэтт решил, что ничего не получится. Он чувствовал себя перегруженным, и у него не было сил противостоять этим мужчинам за едой. Он остановился, и как только уже собирался спуститься вниз и вернуться в свою каюту, раздался голос Мопа. Мэтт обреченно вздохнул.

Он повернулся и увидел Мопа, который шел к нему с латиноамериканским коллегой. Пити и других не было видно. Может, ему повезет, и Пити не придет. Только взглянув в лицо Мопа, Мэтт отчаянно захотел поверить ему. Он хотел верить этому человеку, с темными волосами, сломанным носом, торчащими ушами и глубокими складками у рта. Он хотел верить в то, что сказал Моп. Почему он всегда сомневается?

Моп поприветствовал Мэтта и добавил:

— Не знаю, была ли у тебя возможность познакомиться с Тони, или Десантосом, как мы его называем.

Мэтт бросил «привет» и пожал руку Тони. Тони Десантос был ростом с Мэтта, волосы чуть короче, но сложен как танк — огромные руки, широкая грудь и широкое круглое лицо. Десантос не улыбался и выглядел серьезно, так же, как Моп.

К разочарованию Мэтта, Моп сказал:

— Пойдем, пока очередь не стала длинной. Пити и Байа придется постоять.

Они зашли в столовую. Мэтт рассмотрел еду. Сначала ему показалось, что столовая предлогала буфетную систему, но после понял, еда не отличалась разнообразием.

— Когда подойдешь ближе, еда все равно не будет выглядеть лучше, это я могу тебе обещать.

Мэтт занял очередь, чуть дальше Мопа и Десантоса. И тут позади раздался голос:

— Привет, Розовая Петунья! — позвал Пити, достаточно громко, чтобы каждый моряк и солдат в непосредственной близости услышал его. — Слышал, у тебя сегодня ужин с мужчинами. Наконец-то твои трусики станут мокрыми.

Мэтт стиснул зубы. Цвет его лица сравнялся с оттенком волос Пити. Мэтт на мгновение закрыл глаза и не стал оглядываться. Как Моп мог сказать ему, что Пити-мудак не мудак?

Мэтт обернулся.

— Нет, не с мужчинами. Сегодня я обедаю с вами, ребята.

Черт, подумал Мэтт. Он не собирался говорить что-то подобное. Слова вырвались сами. Моряк в очереди перед ним захихикал его комментарию.

Мэтт обернулся посмотреть на Пити. Пити был зол. Господи, этот мужчина был большим и страшным, и еще страшнее он был злым.

— Какого хера ты смеешься, моллюск? Хочешь что-то сказать?

На долю секунды Мэтту показалось, что Пити обращается к нему, но понял, что Пити говорил с моряком, который засмеялся.

Моряк сразу перестал смеяться и даже не оглянулся. Он просто вышел из очереди с тем, что у него было на подносе, и быстро направился к столу, за которым сидели его товарищи.

Пити снова посмотрел на Мэтта и кивнул ему — очереди пора двигаться дальше.

— Это правда?

— Что правда? — спросил Мэтт.

— Это правда, что твоя фамилия Гудэнд? — засмеялся Пити. — Ты действительно гей с фамилией Гудэнд? Если это так, приятель, то это чертовски круто!

Мэтт положил картофельное пюре на тарелку. Интересно, что за мудак сказал Пити его фамилию. Боже милостивый, видимо, это никогда не закончится. Мэтт попытался убраться от Пити подальше.

— Нет. Это не я. Понятия не имею откуда он узнал, — сказал Моп, когда Мэтт присоединился к ним за столом.

Эта встреча, видимо, выиграет в номинации «Худший ужин за всю историю».

Мэтт сел, но Пити и Байа были прямо за ним. И прежде чем у Пити появилась возможность продолжить, Моп вмешался.

— Колорадо, заткнись на минуту, приятель. Мэтт, теперь ты знаешь Пити, видишь, с чем нам приходиться иметь дело каждый божий день, так что… добро пожаловать в наш мир.

Моп кивнул на мужчину рядом с Пити.

— А это — Скандер Байа.

Байа сунул вилку с едой в рот и протянул руку Мэтту. Байа был тоже ростом с Мэтта, но гораздо тоньше Десантоса. Его черные волосы были чуть длиннее, чем у всех остальных. Пити больше не мог сдерживать себя.

— Осторожно пожимай ему руку, Байа. Он копошился ею в заднице весь день, пытаясь поудобней вставить пробку.

Мэтт снова покраснел.

— Да нет же!

— Так чем ты занимался весь день? Ну, кроме пальца в жопе?

Мэтт коротко взглянул на Мопа, прося о помощи. Моп легко кивнул «ответь тем же».

«Ладно», — подумал Мэтт. Что ему терять?

— Что? Похоже, тебе не нравится эта идея, — сказал Мэтт.

— Черт, ты розов… — начал Пити.

— Думаешь, это ужасно? — перебил его Мэтт.

— Чертовски неприятно…

— Думаешь, это противно?

— Конечно, черт, — согласился Пити.

— И все же ты стащил полотенце, которое терлось о мою задницу весь день. Это было достаточно приятно для тебя? А? И ты сегодня будешь спать с моим полотенцем под подушкой?

Байа рассмеялся, к нему присоединились несколько моряков, сидящих ближе всего к ним в переполненной столовой.

Десантос едва улыбнулся.

Пити нахмурился на хихикающего моряка.

— Эй, вы, латентные гомосеки, никогда не пропустите, когда дело касается вас?

Но моряки продолжали смеяться.

Пити стал подниматься из-за стола, и два моряка резко заткнулись и посмотрели в другую сторону.

— Я так и думал, — сказал Пити, и сел обратно.

Пити посмотрел на Мэтта и кивнул ему, большая ухмылка появилась на его лице. Мэтт, наконец, немного расслабился. Он бросил быстрый взгляд на Мопа, который кивнул в знак одобрения. И Мэтт решил закрепить «победу». Он завел руку за спину и почесал задницу. Сидящие за столом все как один наблюдали за ним. Мэтт протянул палец Пити.

— Хочешь еще один раунд, Пити? Если тебе так понравилось мое полотенце, то от пальца ты будешь в восторге!

Пити широко улыбнулся, несмотря на смеющихся Байа и моряков.

— Ладно. Я понял. Ты в деле, Мальчик с Пальчик с хорошим концом.

Мэтт признал, такого он еще не слышал, и улыбнулся в ответ.

Лед тронулся. Мэтт чувствовал, что надо что-то сказать, и с серьезным лицом он начал:

— Я хотел сказать «спасибо». — Он посмотрел на каждого из них, но парни молчали, давая ему возможность сказать, даже Пити промолчал. — Ты даже и не думаешь, что скажешь кому-то: «Спасибо, что спасли мою жизнь», и… потому что, черт возьми, ты уверен, что ничего подобного не может случиться, особенно, что случилось со мной, но вы спасли меня. Когда вы, ребята, нашли меня, я был так напуган, и жажда мучила меня так сильно, что все, что я хотел — просто умереть. Я хотел, чтобы они вошли и пристрелили меня. Один выстрел в голову, чтобы покончить со всем. В тот момент я уже потерял надежду и был готов к смерти. — Мэтт помедлил секунду и продолжил: — То, что вы, ребята, сделали для меня, было невообразимо. Отныне каждый день моей жизни — это то, что вы, ребята, дали мне. И это понимание будет со мной каждый мой день. Сидя здесь, пытаясь… пытаясь понять, как подобрать слова, чтобы полностью высказать то, что вы, парни, сделали для меня. И я, честно говоря, не знаю как. И не думаю, что слова могут помочь в этом деле. Как бы там ни было, все, что я могу сейчас, это сказать вам спасибо. Спасибо. Спасибо за спасение моей жизни в тот момент, когда я думал, что моя жизнь закончилась.

Мэтт посмотрел на стол. С немыслимой силой его сознание ударила мысль — все, что он сказал, было правдой, — в той комнате он потерял надежду и готовился к смерти. Он хотел умереть. И эти люди, с которыми он сидел и обедал; люди, о существовании которых он даже не подозревал, ворвались в здание с вооруженными похитителями и вытащили его из пустой комнаты, которая должна была стать его гробом. Кончики губ Мэтта опустились, нахмурившись, он пытался сдержать явные эмоции. И проиграл битву.

За столом воцарилась тишина. Даже на фоне общего шума в остальной части столовой. И тут неожиданно для всех, Пити спросил с надеждой:

— Итаааааак… означает ли это, что каждый из нас получит по минету?

Облегчение накрыло Мэтта. «Благослови боже этого мудака», — подумал он. Это было именно то, что нужно, чтобы сломать эмоцию и не заплакать, словно ребенок, за столом, полным морских котиков.

Мэтт посмотрел на Пити.

— Конечно, но у меня свои стандарты. Член должен быть больше, чем член белки, Пити, и я готов поставить хорошие деньги, что это не про тебя.

С этого момента Мэтт почувствовал себя намного расслабленнее, разговор стал легче. К удивлению Мэтта, ребята проявили серьезное любопытство, расспросив его о причине пребывания в Сирии, о его волонтерской работе с «Врачи без границ» в Ричмонде. Они так же спросили есть ли у него парень или нет («заднеприводной дружок» как выразился Пити), как долго они с Брайаном вместе и как они познакомились. Мэтт рассказал про софтбол, и Пити устроил ему «горячее время», когда узнал, что команда состоит полностью из геев. Пити хотел знать, где им удалось найти достаточно большие дилдо для того, чтобы использовать их в качестве софтбольных бит, но затем добавил: