ГЛАВА 20

ПОСМОТРИ НАВЕРХ

Мэтт должен был испытать леденящий ужас. Но не в этот раз. При виде приближающихся фар он занервничал, но не испугался. Моп тоже заметил фары.

В этот момент Мэтт и почувствовал. Веру в себя. Через веру и доверие пришла смелость. То, что Мэтт никогда ранее не чувствовал.

— Ты ведь действительно хороший стрелок, верно? Ты клянешься? — спросил Мэтт.

— Что ты… — встревоженно начал Моп.

— Вам нужен тот, что с пассажирской стороны, — прервал его Мэтт и вскочил.

Как только фары осветили разбитый фургон, за которым они прятались, Мэтт сделал паузу в одну секунду, давая возможность все хорошо рассмотреть. Моп попытался схватить Мэтта, но тот бросился через шоссе под свет приближающихся фар. Он прыгнул на бетонную трубу, лежащую вдоль дальней стороны, затем побежал немного вперед и спрятался за ней. Он надеялся, он молился, чтобы Мопу удалось справиться со всеми людьми, которые находились в фургоне. Фургон остановился у разбитого. Водитель сразу же выскочил; он и лидер с седой бородой кричали друг на друга по-арабски. Оба проигнорировали разбитый фургон, побежав в ту сторону, где исчез Мэтт.

Мэтт ждал с закрытыми глазами, молясь о тихом глухом звуке винтовки Мопа, но не слышал его. Он действительно начал паниковать, когда услышал, голоса двух мужчин по ту сторону трубы. Он поднял глаза как раз вовремя; Мэтт увидел человека с бородой, который смотрел на него сверху с торжествующей злорадной улыбкой. Как только Мэтт собирался отвернуться от вызывающего ненависть и страх лица, выражение его внезапно изменилось. Улыбка исчезла, а глаза лидера закатились. Он рухнул на трубу, а с нее скатился на землю.

Мэтт услышал на расстоянии глубокий бас, звучащий, как нежный отдаленный гром, самый утешающий звук в мире:

— Готово, Мэтт.

Мэтт встал. Моп смотрел прямо на него, очки и маска закрывали лицо. У ног лежало тело водителя, нож по рукоять торчал в его шее, из раны текла кровь. Моп поставил ногу ему на голову, наклонился и вытащил нож. Вытер лезвие о дидашу покойника, затем вложил в ножны на бедре.

— Еще будут фургоны?

Мэтт не мог ни улыбнуться вопросу. Он отрицательно покачал головой и перелез через трубу.

— Ты просто хотел, чтобы я попотел здесь? — спросил он сквозь улыбку.

— Может быть, и следовало, — послышалось из-под маски. — Но мне пришлось подкрасться к их фургону и убедиться, что никого больше нет. Как только понял, что их только двое, остальное уже дело техники.

Моп подошел к телу лидера и мягко толкнул его ботинком.

— Он мертв? — спросил Мэтт.

Моп поднял пистолет, который Мэтт заметил у того в руке.

— Не-а. Рэндалл дал нам приказ использовать эти дротики. Но всегда нужно убедиться в действии вещества. Этот ублюдок проснется примерно через десять часов и сразу же окунется в самый страшный кошмар в своей жизни.

Моп подошел к Мэтту, положив ладони на его голову, спутав волосы.

— Мы поймали одного. Мэтт, ты поймал одного, — сказал Моп. — Ты понятия не имеешь, что только что сделал. Никакого понятия.

Моп оттащил труп водителя с середины дороги к разбитому фургону. Он не позволил помогать ему, потому что не хотел, чтобы Мэтт находился рядом с первым фургоном и страшной картиной внутри. Он позволил Мэтту помочь поднять бессознательное тело и уложить во второй фургон. Моп связал лидера, на случай, если он неожиданно очнется.

Моп решил, что нужно уехать подальше от города, остановиться где-нибудь у главной дороги и ждать эвакуации. Они погрузились в фургон. Моп проехал несколько километров, затем свернул с шоссе, двигаясь по краю большой и аккуратной рощи оливковых деревьев. На дальней стороне поля они остановились. Выйдя из машины, они прошли к толстому и корявому стволу оливкового дерева. Сели на землю и прислонились к нему. Прохладная сирийская ночь. В воздухе чувствовался легкий, нежный, почти фруктовый запах, который, как полагал Мэтт, был оливковым.

— Мы далеко от моря. Как мы вернемся? — спросил Мэтт. Его глаза почти привыкли к тусклому лунному свету.

— Уже работаю над этим, — сказал Моп. — Вероятно, это еще одна вещь, о которой тебе нельзя будет говорить. «Когда» зависит от того, как воздушное движение над Латакией утихнет окончательно.

— Как они узнают, где мы? Ведь мы и сами не знаем.

— Они точно знают, где мы. У меня GPS-датчик, я постоянно посылаю координаты на «Иводзиму», а так же передаю их по переговорному устройству. Ребята слышали все, что случилось.

Мэтт сидел молча какое-то время. Так много всего произошло за один день. Как бы он ни старался не вспоминать, картинки и образы сами выстраивались в ряд в его голове. Он снова увидел, как в метре от него взорвалась голова человека. Чувствовал, как кровь, части мозга и черепа бьют по лицу. Он сам держал пистолет в нескольких дюймах от головы другого человека и нажал на курок. Он до сих пор чувствовал ужасный запах пролитой крови. Видел лицо вождя, пристально смотревшего из-за бетонной трубы, с дьявольским злым триумфом в глазах.

Это ошеломило Мэтта, он почувствовал, как задыхается, когда потекли слезы, тело начало дрожать. Он плакал от страха, боли и жестокости всего произошедшего. Из-за всего, что пережил в последние часы. И как только плотину прорвало, он не мог уже остановить поток эмоций.

— Господи, Пити, просто отвали! Просто дайте мне знать, когда «Носферату» будет уже в пути. А я пока отключаю всю связь.

Моп открыл плотно прилегающий карман на левой руке, вытащил коробку переговорного устройства и щелкнул выключателем.

Он обнял Мэтта за плечи и притянул к себе. Сдвинул очки на шлем и снял черную маску.

— Выпусти это, Мэтт. Выпусти, — мягко сказал Моп. — Ты прошел через ад, так что пусть все уйдет. — Он крепко прижал к себе Мэтта и позволил ему плакать у себя на груди.

В конце концов, Мэтт спросил сквозь слезы и тяжелое дыхание:

— Что сказал Пити?

— Ты действительно не хоче…

— Что, Моп?

— Пити сказал: «Скажи ему, чтобы прекратил этот проклятый плач! Скажи этой сучке, чтобы она перестала менструировать в раннюю менопаузу. У него все еще есть достаточно времени, чтобы принять в задницу и завести кучу маленьких пидоров».

Мэтт всхлипнул несколько раз, затем всхлипы превратились в смешок. Он ничего не мог с собой поделать. Пити достоин золотой олимпийской медали. Затем Мэтт рассмеялся, и Моп тоже.

— Вот ублюдок!

— Его убивает, что он не может быть здесь с тобой, — сказал Моп. — Нет ничего, чтобы он не сделал для тебя. Он бы реально разорвал этих парней на части голыми руками, если бы был здесь.

Моп сделал паузу и еще раз сжал Мэтта. Мэтту очень нравилось быть в объятиях Мопа. Несмотря на ужасные вещи, все произошедшее, Моп заставил его чувствовать себя в безопасности, как будто все хорошо. Ему нравилось, как Моп держал его.

— Но сегодня счастливчик я, — добавил Моп. — Знаю, тебе сложно это увидеть, Мэтт, но то, что ты сделал сегодня, было потрясающе… Я думаю, ты потрясающий.

Мэтт покраснел, радуясь, что ночь темна, и Моп не увидит его смущение.

— Твоему парню повезло. Очень повезло с тобой. Такой счастливый сукин сын.

Мэтт посмотрел на Мопа.

— Нет, это мне повезло с Брайаном, — на автомате ответил Мэтт. Привычка.

— Нет, клянусь, — настаивал Моп. — Брайан — долбаный счастливчик. — И добавил: — И я чувствую себя в большей безопасности, просто зная, что рядом со мной ты.

Мэтт снова задумчиво рассмеялся. Он чувствовал что-то к Мопу, чего не чувствовал раньше ни к кому и никогда. Это было и уважение, и восхищение, и утешение, и доверие, и вера, и… и… и что-то еще, но что именно, он не мог понять.

— Прости за то, что тебе пришлось пережить сегодня. Мэтт, все это произошло… Это не какой-то очередной проект Майкла Бея (Прим. переводчика: Майкл Бей — американский кинорежиссер и кинопродюсер. Известен такими фильмами как «Плохие парни», «Скала», «Армагеддон», «Трансформеры»). Увидеть и прочувствовать, как граната взрывает здание; увидеть, как головы двух парней разлетаются; нож в горле человека. Реальность сильно отличается от голливудского кино. Никто из нас не справился бы с этим сегодня, если бы знал, как все будет.

Мэтт с грустью подумал, что более честных слов никогда не слышал. Каким-то образом Моп всегда знал, что сказать.

Мэтт посмотрел на ночное небо и почувствовал смирение. Для него это было редкое зрелище, и он отвлекся от всего, что произошло.

— Посмотри наверх, — сказал он Мопу.

Моп посмотрел на Мэтта, затем поднял глаза к небу, и увидел, на что смотрел Мэтт. У него перехватило дыхание.

Там, высоко над ними, простиралась с одного конца сирийского неба на другой ослепительная красота, вся сложность галактики, Млечный путь. Они оба сидели и смотрели на небо, чувствуя себя ошеломленными.

Мэтт услышал, как Моп прошептал «потрясающе». Он опустил глаза, Моп смотрел на него.

Мэтт снова посмотрел на мерцающие звезды.

— Моп, те парни, с которыми ты встречался, глупые придурки, — прошептал Мэтт. — Ты заслуживаешь лучшего.

По какой-то причине, сделав свое заявление, Мэтт почувствовал что пересек какую-то невидимую линию, которую, вероятно, не должен был пересекать. Он слышал, как Моп дышит в темноте рядом с ним.

— О, правда? Итак, ты хочешь сказать, что если бы у тебя не было этого счастливчика Брайана, который ждет тебя дома в Ричмонде, ты бы пошел со мной на свидание?

— Ты шутишь, что ли? Ты спас мне жизнь два или три раза. Я уже потерял счет. Я сделаю все для тебя, — сказал Мэтт. Как только он произнес это, понял, почему почувствовал, будто перешел черту. Это имело отношение не к Мопу, а к Брайану. Как только он сказал это, то понял, что это правда. Мысль о том, чтобы пойти на свидание с Мопом, заставила его чувствовать как на седьмом небе. В свою очередь он задумался, действительно ли то, что у него было с Брайаном, было хорошим. Мэтт переступил черту, он никогда так не поступал, и чувство вины нахлынуло на него. Особенно после того, как пообещал себе ценить Брайана и никогда не забывать, как ему повезло, что тот у него есть. Мэтт поклялся в той пустой комнате, умирая от жажды, что будет лучше для Брайана. Но Мэтт ничего не мог поделать. Даже когда чувство вины разъедало его, словно кислота, он мечтал, чтобы Моп повернулся к нему и поцеловал. Он вообразил, как приляжет спиной на него, и Моп обнимет его, они будут сидеть и смотреть на звезды. Мэтт почувствовал себя ужасно от того, насколько сильно хотел этого.