— Прежде всего, — начал Трэвис, — я хочу, чтобы вы знали, абсолютно и без всяких сомнений, я никогда не изменял и не изменю Мэтту. — Он положил руку на спину Мэтта, но опустил голову и посмотрел на Брета и Джима темными глазами, которые демонстрировали степень серьезности его слов. — Мэтт знает это, но вы, ребята, тоже должны знать. Я не хочу, чтобы это стало причиной трений между вами, потому что вы слишком много значите для Мэтта. Поэтому не могу позволить этому случиться. И… и… вы тоже много значите для меня. Брет, ты и Джим, может, вы считаете дружеские отношения, которые у вас есть, само собой разумеющимися, но у меня не всегда была возможность иметь настоящих друзей, поэтому дружба много значит для меня. Я не виню вас за то, что вы сейчас недоверчиво относитесь ко мне. Но… мне нужно ваше слово, что все останется между нами. — Трэвис бросил острый взгляд на Джима, уставившегося на него в поисках каких-нибудь сомнений.

— Даю слово, Трэвис, — сказал Джим.

Трэивс перевел взгляд на Брета. Брет закатил глаза.

— Хорошо. Что бы ни было. Я буду молчать.

Не такого ответа ожидал Трэвис. Трэвис агрессивно наклонился к Брету через стол, сузил глаза до палыхающих огнем щелей. Он ударил кулаком по столу, подчеркивая, практически рыча на того.

— Нет. Не мне. Я хочу, чтобы ты дал слово Мэтту, свое стопроцентное слово, что ты оставишь все при себе. Это не игра, Брет.

Мэтт с интересом наблюдал, как Брет немного сдал назад. Трэвис всегда сдерживался в присутствии Брета и Джима, и, вероятно, впервые позволил себе проявить свой сильный дух лидерства, что застало Брета врасплох. Брет нахмурился, он пытался решить, стоило ли все его слова или это был просто спектакль. Наконец вздохнул.

— Хорошо. Мэтт, ради тебя я обещаю никому ничего не говорить.

На этот раз Трэвис удовлетворился ответом Брета.

Он еще сильнее наклонился над столом.

— Как бы мне ни хотелось иметь возможность свободно говорить о том, чем я занимаюсь. Но я не могу. Я командир взвода команды 8 морских котиков ВМС США, и именно поэтому я не могу.

Брет и Джим на мгновение тупо уставились на Трэвиса. Что бы они ни ожидали услышать, слова Трэвиса этим не были. Тишина затянулась. Никто даже не дышал.

— О-ХУ-Е-ТЬ! — наконец произнес Брет.

Мэтт спросил, не совсем уверенный, что они знают, что такое морские котики.

— Ты знаешь, что такое морские котики, Брет?

Брет сердито посмотрел на Мэтта.

— Черт возьми, я не полный тупица. Мэтт, я говорил тебе, что каждую неделю провожу с журналом «Солдаты Удачи». Да, я знаю, кто такие долбанные морские котики.

Брет слегка наклонил голову в сторону Трэвиса, словно смотрел на музейный экспонат. И произнес, скорее, в никуда: «Я сижу за столом прямо сейчас с морским котиком США, мать честная».

Джим тоже смотрел на Трэвиса со странным выражением лица и приоткрыв рот.

— Гей морской котик. Гей морской котик, который встречается с нашим лучшим другом, — сказал Джим.

— Матерь Божья! — воскликнул Брет.

Мэтт внимательно наблюдал за ними. Сознание Брета задержалось на факте, что Трэвис морской котик, но Мэтт видел, что мысли Джима уже пошли дальше. Видел, как колесики яростно работают в его голове, складывая картинку.

— Джим? Ты понимаешь?

Джим медленно кивнул, не сводя глаз с Трэвиса.

— Начинаю. Я имею в виду, передо мной настоящий морской котик. Я просто пытаюсь понять и отыскать смысл. И смысл появляется.

Брет посмотрел на Джима, смущенный и недовольный тем, что не понимал, о чем говорят.

— Что сходится? В чем смысл?

Джим посмотрел на Мэтта с беспокойством.

— Я поговорю с тобой позже, Брет. Мэтт и Трэвис не могут об этом говорить, и я не буду ставить их в дурацкое положение.

Брету не понравилось быть единственным, кто не понимал. Он начал лезть с вопросами к Джиму.

— Брет! Серьезно, потом!

Брет сдался и посмотрел на Мэтта.

— Итак, все эти твои приятели из ВМФ? Они тоже морские котики?

Мэтт посмотрел на Трэвиса, тот кивнул.

Глаза Брета загорелись.

— Черт! Это круто? Они все геи? Я хочу с ними встретиться!

Трэвис выглядел испуганным, но Мэтт быстро вмешался.

— Нет, Брет! Они не геи. И они не знают о Трэвисе. И это не шутка.

Разочарование Брета было осязаемым. Он поерзал на стуле.

— Ладно. Ты взял для себя одного единственного, а нас с Джимом оставляешь с пустыми руками.

Трэвис расслабился и даже улыбнулся Брету.

Мэтт положил руку на шею Трэвиса.

— Вот поэтому Трэвис исчезает. Эти парни делают опасные дела. Секретные дела. Они не могут говорить об этом большую часть времени, даже мне.

Джим покраснел. Он понял, как Мэтт и Трэвис познакомились, учитывая его похищение. Но не мог поднять глаза на Трэвиса.

— Ладно. Теперь я вижу больше смысла. Трэвис, приятель, извини, что сомневался в тебе. Это кажется таким очевидным сейчас. Приятель, извини, что сомневался.

Трэвис протянул руку через стол и схватил Джима за руку, пытаясь его убедить, что он все тот же Трэвис, что и пять минут назад.

— Джим, спасибо.

Брет выглядел так, будто ему было физически больно.

— Черт! Трэвис, и мне жаль.

Трэвис улыбнулся.

— Спасибо, Чилибургер.

— Но больше мне жаль, что Мэтт первым встретил тебя. Я ненавижу тебя, Мэтт. На самом деле ненавижу!

Мэтт усмехнулся, счастливый, Брет вернулся к нормальному настроению.

Трэвис отодвинулся от стола.

— Надеюсь, вы, ребята, не возражаете, но я забираю этого парня домой, так как нам нужно кое-что наверстать.

Они поднялись, чтобы уйти. Трэвис повернулся к Брету, обнял его и поцеловал, оторвал от земли и покрутился вокруг себя один раз, вызвав у Брета бешеный восторг. Затем повернулся к Джиму, обнял его, так же поцеловал, и дал игривую пощечину. Джим задержал Трэвиса на секунду, что-то шепча на ухо.

Трэвис тепло улыбнулся и подмигнул Джиму.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Брет покачал головой.

— Не могу поверить, что ты идешь с ним домой! Ты долбанный счастливчик!

— Сегодня День Поминовения. Я должен показать нашим вооруженным силам, насколько ценю их, — сказал Мэтт с усмешкой.

Трэвис зацепился пальцами за пояс джинс Мэтта, и потянул его на себя.

— Давай, Конхоул, не могу дождаться, когда мы доберемся до дома.

Когда они вышли, Мэтт не мог больше терпеть, любопытство покалывало кожу.

— Что Джим шептал тебе?

— Он сказал: «Спасибо за безопасное возвращение Мэтта домой».

Как только они вышли из бара на тротуар, прохладный ночной воздух окутал их, Трэвис схватил Мэтта и крепко прижал к себе.

— Я говорил, как хорошо возвращаться к тебе?

Мэтт покраснел и улыбнулся.

— Каждый раз, когда ты возвращаешься!

Мэтт изучал лицо Трэвиса, и чувствовал, как из него вот-вот готовы выплеснуться переполнявшие его эмоции. Это резко ударило в голову — недельные переживания о Трэвисе, наблюдать, как Брайан пикирует Трэвиса, как Брет пикирует Трэвиса. И прежде чем он понял, что происходит, прежде чем смог остановить себя, он открыл рот и выпалил:

— Трэв, я люблю тебя.

Мэтт тут же вздрогнул. Было слишком рано для таких слов, даже если он на самом деле любил. Он не хотел ставить в неудобное положение Трэвиса. Поставить его в неловкое положение. Кто знал, какой опасности тот подвергался всю неделю, и вот он тут обрушил все свои чувства на голову Трэвиса. Он хотел забрать слова обратно, и в тоже время — крикнуть громче, чтобы все знали о его чувствах к этому удивительному мужчине.

Трэвис поднял взгляд к небу и сказал Мэтту голосом, звучавшим как отдаленный шепот раската грома:

— Посмотри наверх!