— Значит, сегодня видеоигры с Пити?

— И с Байа тоже, наверное.

— Да, возможно Крэнк и Джонас присоединятся, если у них нет других планов.

Трэвис оттолкнулся от лодки, лег на спину, его обнаженное тело теперь было полностью на виду, пока он медленно дрейфовал.

— Мне повезло, что я успел тебя перехватить. Немного тебя только для меня. Может, мне пора начать играть в видеоигры.

Мэтт пожал плечами.

— Эй, я здесь, с тобой.

Трэвис кивнул и одарил Мэтта улыбкой.

— Я понял. Когда вы с Пити вместе, вас не оторвать друг от друга. Что мне очень нравится. Мне нравится, во что вылилось ваше знакомство.

— Пити — полный придурок. И я не могу поверить, что позволил ему тусоваться со мной, — с сарказмом произнес Мэтт. На что Трэвис широко улыбнулся. Мэтт высоко ценил, что Трэвис дал возможность им с Пити стать близкими друзьями, братьями.

Трэвис оттолкнулся от борта лодки, влажные руки напряглись, и он приподнялся. Мэтт снова схватился за ручки, когда Трэвис забрался в лодку с грацией, которая могла появиться, только если выполнять это движение бессчетное количество раз. Он встал перед Мэттом, голый и мокрый, отливая золотом в теплом свете, с гордой и глупой улыбкой на лице.

— Знаешь, даже сквозь твою отросшую бороду, я все еще вижу эти морщинки по бокам от твоего рта.

Трэвис тут же перестал улыбаться.

— Ненавижу их.

— И зря. Они красивые. Это то, что делает тебя таким, какой ты есть. Ты невероятно хорош собой.

Мэтт почти рассмеялся, наблюдая за борьбой, разыгравшейся на лице Трэвиса — улыбка снова пробилась. И победила.

— Правда?

— Правда.

— Ты бросил бы меня ради Пити, если бы у тебя была такая возможность, признай уже это. — Мэтт с отвращением фыркнул. Трэвис расположил руки по обе стороны от Мэтта, толкнув его на сиденье, пока тот не оказался в ловушке на дне лодки под ним. Морская вода стекла с него на Мэтта. — Я для тебя всего лишь утешительный приз. — Он лег сверху на Мэтта, и поцеловал его.

Мэтт поцеловал его в ответ, чувствуя влажную бороду кожей лица, их языки переплелись. Его не волновало, насколько сильно он промокнет, лишь бы чувствовать тяжесть тела Трэвиса на себе. Он обнял Трэвиса и схватил за задницу, когда поцелуй стал более глубоким и интенсивным. Мэтт подумал, что возможно он и не так уж сильно возражает против лодки.

Когда Трэвис, наконец, отстранился, его темные глаза были всего в нескольких сантиметрах от лица Мэтта. И Мэтт прошептал: «Трэвис, я люблю тебя».

Мэтт провел руками по влажной спине Трэвиса и в предвкушении заглянул в темные глаза. Трэвис наклонился и снова крепко поцеловал. И пусть весь мир подождет. А пока были только море, небо, теплое солнце и они вдвоем.

Несмотря на краткий миг разочарования, которое испытал Мэтт, он отпустил Трэвиса. Позволил ему идти своим путем.

Без единой души от одного горизонта до другого, в свете позднего летнего солнца и мягком покачивании маленькой лодки, Мэтт испытал взрывной оргазм, который затмил страх перед водой. И конечно, в этом была заслуга морского котика, который был явно рад вернуться домой.

Когда Трэвис закончил с ним, Мэтт медленно опустился на дно лодки, водоворот размером с океан кружил ему голову, но на этот раз — в хорошем смысле. Мэтт отпустил легкое разочарование, охватившее его, и просто позволил этому моменту быть тем, чем он был. Потому что момент был прекрасен.

Мэтт одарил Трэвиса глупой удовлетворенной улыбкой.

— Знаешь, для того, кто утверждал, что он плохой гей, ты определенно хорош в этом.

_______________

Не переставая стрелять, Мэтт немного сместился и повернулся, пытаясь получить лучший угол. Но у парня над ним была слишком хорошая позиция, и следующее, что Мэтт понял: его голова взорвалась, оставив Пити полностью беззащитным.

Они сидели рядом друг с другом на полу, с игровыми джойстиками в руках, и Пити пнул его босой ногой.

— Ах ты, никчемный хуесос! Что, черт возьми, с тобой сегодня? Тебя грохнули, и я остался один, без прикрытия, а теперь и меня убили, наверное, в седьмой раз за сегодняшний вечер! — завопил Пити. Он сердито смотрел на Мэтта, а Джонас, Байа и Крэнк смеялись над ними с дивана. Оса, как обычно, спокойно сидел в одном из кресел.

И в ту же долю секунды Пити был изрешечен пулями и превратился в жирное кровавое пятно на экране.

Пити сидел в одних беговых шортах, его бледная голая грудь была освещена светом телевизора.

— Ты слишком занят тем, что пытаешься залезть мне в трусы и добраться до моего члена, и поэтому моя игра закончена, придурок! — проворчал Пити. — Сегодня я был спецназом, специально для тебя, и если ты собираешься играть, то играй в эту чертову игру, Конхоул! Ты сможешь изучить мой член позже!

Мэтт встал, стянул с себя шорты и вытащил член в сторону Пити.

— Выкуси, Колорадо!

Пити бросил на Мэтта один из тех взглядов, от которых могли воспламениться волосы. Он провел средним пальцем вверх и вниз по горящей красной щетине, которая росла на его лице в течение двух недель, как огненная птица, нацеленная прямо на Мэтта. Но Мэтт знал, что Пити прав. Он был рассеян. Только не потому, что пытался залезть в трусы Пити. Черт, ему приходилось смотреть на эту штуку гораздо чаще, чем хотелось бы. Каждый раз, когда он ночевал у Пити, в его постели, тот был обнажен. Как бы Пити ни ругался по поводу того, что Мэтт извращает его, все это было просто показухой. Он знал, что Мэтт не пялится на него, или ему было все равно. И рядом с Мэттом он никогда не стеснялся и совершенно не заботился о том, что тот увидит. Черт возьми, в половине случаев Пити даже не удосуживался закрывать дверь ванной, когда Мэтт ночевал у него

Но больше всего Мэтта расстраивал Трэвис. У него снова возникло то же чувство, что и ранее вечером в КРРК, то самое, которое он начал испытывать понемногу в течение последнего месяца или около того. Сидя в лодке, он чувствовал, что Трэвис держится чуть поодаль. Это было почти незаметно, но он чувствовал это между ними. Он был почти уверен, что знает почему, но, тем не менее, на сердце у него было тяжело.

Он видел, как Трэвис борется за то, чтобы две стороны его жизни были безопасно разделены, и все больше и больше чувствовал, что в какой-то момент одной из них придется пожертвовать. Как не грустить?

Мэтт не винил его за это. Трэвис прямо сказал, что быть котиком — это все для него, и что он готов пожертвовать собой ради этого. И в какой-то момент этой жертвой должен был стать Мэтт. Он чувствовал, что Трэвис что-то скрывал. Он был уверен, что именно поэтому тот держал эту небольшую дистанцию между ними.

Мэтт очень любил Трэвиса. Он каждый раз всерьез говорил об этом. Ему нравилась та связь, которая была между ними на разных уровнях. Ему нравились морщинки вокруг рта Трэвиса, его кривой нос и прекрасно сложенное тело, даже все эти шрамы от опасной профессии. Он любил этот голос, который, казалось, мог перевернуть небо и землю. Ему нравилось мягкое спокойное чувство юмора Трэвиса. Ему нравилась та уязвимая сторона, которую Трэвис показывал только ему. Ему нравилось, как иногда Трэвис использовал его живот в качестве подушки и крепко прижимался к нему во сне. Ему нравилось, что Трэвис мог мгновенно и решительно взять на себя ответственность, но все же никогда, никогда не был груб или жесток с ним, уважая их партнерство. Ему нравилось, что он мог полностью доверять Трэвису и никогда не испытать чувство разочарования. То, что у него было с Трэвисом, казалось Мэтту правильным, и это чувство было действительно важно, поскольку недавно он разорвал плохие отношения, и ему было с чем сравнивать. Но Трэвис не был открыт и в результате сдерживался.

— Да, Мэтт, — сказал Джонас. — Что с тобой сегодня происходит? Обычно ты легко обыгрываешь эту задницу Пити. Разорви его на кусочки, Конхоул, или с ним невозможно будет жить еще несколько недель!

Мэтт поднял джойстик, направил его на телевизор.

— Включи его снова, сучка, и приготовься к тому, что твоя деревенская задница может огрести.

— Ты сам напросился! — прорычал Пити.

Они поиграли еще немного, но Мэтт все-таки не смог уйти в игру и принять вызов. Наконец он протянул руку и попытался опрокинуть Пити, чтобы отвлечь того. Но Пити редко позволял себе пропустить физический вызов, особенно со стороны Мэтта.

Он выронил свой джойстик, мгновенно развернулся вокруг Мэтта, схватил его сзади и упал вместе с ним, а затем перевернулся сверху, так что Мэтт оказался в удушающем захвате. Потрясающе, как быстро Пити мог выкинуть что-то подобное.

Пити впился взглядом в Мэтта.

— Кто теперь твой гребаный папочка, киска волосотая? А?

Несмотря на то, что все остальные парни часто предупреждали Мэтта, чтобы тот не вступал в физический поединок с Пити, это никогда его не останавливало. Может быть, всем остальным действительно было о чем беспокоиться, когда дело доходило до провоцирования Пити на нечто подобное. Но только не Мэтту. Мэтт знал, что Пити едва удерживает его. Он просто развлекался. Если и был кто-то, кому он мог доверять так же, как доверял Трэвису, то это был рыжеволосый котик, державший его в тот момент в удушающем приеме.

— Черт, Пити, теперь мой член твердый.

— Ты мне отвратителен! — Пити расхохотался и отпустил Мэтта.

— Ты меня любишь! — Мэтт показал ему средний палец и усмехнулся.

— С таким же успехом я мог бы играть в эту игру один! — проворчал Пити. — Черт побери, раз уж ты позволяешь убивать хороших парней, то я с таким же успехом могу посадить Осу вместо тебя. — Пити снова схватил свой игровой джойстик и продолжил, даже не моргнув глазом. — Крэнк, почему бы тебе не притащить сюда свою хипповскую задницу?

Мэтт оглянулся на парней позади себя. Крэнк и Джонас беспокойно заерзали на диване, и Мэтт посмотрел на Осу, сидящего в кресле. Губы его были плотно сжаты, он был совершенно неподвижен, и никак не реагировал. Впрочем, Оса никогда не демонстрировал свои эмоции. Но Мэтт мог сказать, что скрывалось за этими немигающими неподвижными глазами.