Глава семнадцатая:

Я не хотела приставать к нему, ведь боли мне уже хватило в прошлом.

Наступила самая долгая весна в моей жизни. Все вокруг цвело, университет был очень шумным. Я поддалась общему восхищению, погрузилась в обычную студенческую жизнь. Да. Я давно ждала таких дней. Не нужно было бояться звонков, прятаться. Я хотела только записывать все, что говорил учитель, проводить эксперименты и серьезно учиться. Я старалась изо всех сил, ведь теперь подумывала уехать заграницу и учиться там.

Весной время вокруг меня стало точным, от понедельника до пятницы были занятия, все повторялось и было простым. Субботу и воскресенье, когда никого в общежитие не было, я шла в библиотеку, находила себе место у окна и читала.

Мне нравились деревья за окном густые акации. Поздней весной они зацветут, и белые пахнущие гирлянды цветов будут покачиваться, напоминая белых птиц. Порой я уставала читать и смотрела на эту зелень за окном, а за ней виднелись очертания гор. На закате горы становились лиловыми. Небо красило и облака в розовые и сиреневые цвета. Это было прекрасно. К закату я успевала проголодаться и шла в кафе. По пути я видела много людей во дворе, они играли. Весна была лучшим временем года, люди собирались в группы и пели, а старшие студенты могли пойти в ресторан.

На большой металлической тарелке был сладкий картофель, от него уже не поднимался пар. Я купила к нему кашу. Разломив картофель, я увидела внутри лиловое сердце, как и было названо блюдо, оно было мягким и из редиса. Я откусила и вспомнила, что когда-то Любимчик ел такую картошку каждый день, хоть я и не понимала, зачем его этим кормят. Мне не нравилась собака, а я не нравилась ему, но один раз он спас мне жизнь, когда я перерезала вены. Иначе я умерла бы.

Я не спросила у дворецкого, как умер Любимчик.

Ночью в общей комнате было больше людей, чем днем, и в окно залетела маленькая муха и опустилась на книгу. В свете лампы ее маленькие крылышки казались голубыми. Если не заметить и закрыть книгу, муха останется там навсегда. Я всегда дула, чтобы она улетела, а потом стучала ручкой, чтобы сосредоточиться.

Вдали из спальни доносились голоса старшекурсников, они смеялись и пели. Мне казалось, что мое сердце камень, но уязвимое для атаки. У меня не осталось чувств, я только хотела уйти.

В апреле я сдала один из экзаменов и получила результат лучше обычного. Юэ Инь сказала:

- Тун Сюэ, что ты делала, что у тебя такая высокая оценка?

У Юэ Инь тоже были проблемы споры с отцом из-за свиданий с Чжао Гао Синем, который был спортсменом и не интересовался экономикой.

- Отец просто старого строя. Я заявила ему, что буду выбирать сама, и он разозлился на то, что мне не хватает уважения к старшим.

- И что будешь делать?

- Бороться с ним, - проворчала Юэ Инь. Даже если он думал, что ребенок будет его слушаться, даже если я подчинялась и радовалась плюсам, но ссора близилась всегда.

Юэ Инь с отцом в этот раз разругались сильно. Отец заморозил ее кредитку, и она не могла теперь пользоваться телефонным номером, что пополнялся со счета отца.

Юэ Инь тут же купила новый номер, сообщила об этом друзьям. Переписываясь, она мрачно рассказывала мне:

- Папе номер не скажу, чтобы он меня не трогал.

Я понимала, что это ей не поможет, расстраивалась за нее.

- Можешь на него дуться, но этого он даже не заметит.

Мои слова испугали Юэ Инь, через миг она сказала:

- У меня кончаются деньги. Нужно как-то их заработать.

Временная работа или постоянная? После нашего популярного университета можно было идти преподавать или репетитором. Последнее было неплохим вариантом, но Юэ Инь проворчала:

- Кого учить? И чему? Формулам?

Я побаивалась репетиторства, потому искала что-то еще. И нашла нам с Юэ Инь временную подработку на выставке, где особые умения не требовались. Мы помогали раздавать листовки, помогали с бумажной работой, а уставали так, что к вечеру болели спина и ноги, не хватало сил ни поесть, ни принять душ. Я была впечатлена Юэ Инь, ведь она не жаловалась, хоть и не привыкла к такому.

Чжао Гао Синь не знал, что мы работаем. Юэ Инь сказала:

- Если я ему скажу, он обидится. А я не могу тратить все его деньги.

Я была рада, что подруге повезло найти любимого, и он тоже любил ее. И они упрямо держались друг за друга.

Выставка была известной, там было много компаний, а еще больше посетителей, особенно, в субботу. Я уже не могла говорить, голос охрип. У двери компания фильтров предлагала попробовать воду. Там было множество стаканчиков для гостей. Мы подождали, пока люди разойдутся, и за стойкой нас поприветствовали:

- Угощайтесь!

Юэ Инь выпила несколько стаканчиков. Пока она пила, она тихо сказала мне:

- Я бы не отказалась от компании, рекламирующей тостеры. Очень хочется есть

В этот раз она не выдержала, зато повеселила людей вокруг.

После работы Юэ Инь ворчала:

- Надо прекращать ходить на каблуках.

Менеджер выставки женщина, что наняла нас, подозвала нас и, случайно взглянув на обувь Юэ Инь, она выпалила:

- А у тебя оригинальная обувь.

Юэ Инь приподняла ногу, показывая:

- Это с распродажи. Они продают неплохие подделки.

Я восхитилась тем, как Юэ Инь соврала, не покраснев.

На следующий день, пока мы обедали, Юэ Инь ушла за водой. Я видела, как она стоит у стенда с фильтрами, общаясь с людьми.

- О чем ты с ними говорила?

Юэ Инь подмигнула.

- Он просили твой номер.

- Бред!

- Нет! тихо возмутилась Юэ Инь. Ты нравишься мужчинам.

- Только не добавляй мне проблем, раздавая мой номер.

- Конечно, не буду, - подтолкнула меня локтем Юэ Инь. Но ты можешь найти нормальные отношения. Хватит уже думать о Сяо Шане.

Палочки в моей руке дрожали. Упоминание его имени причиняло боль, это нельзя было исцелить.

Я уже никогда не буду любить. Я боялась любить.