— Нет, завтра мы должны встретиться с Набити, — поправила Биана, указывая на себя и Стину. — Ты будешь много отдыхать.

Софи закатила глаза.

— Со мной все будет в порядке. Я уже делала это раньше, помнишь?

— Э-э, да, и как человек, который был там в последний раз, когда ты делала это, и видел, как ты трясешься вся в поту, слегка зеленая, и почти уверен, что тебе нужно немного остыть, мисс Иди-и-Возьми, — вмешался Киф. — Тем более, что они, вероятно, не позволят тебе принимать обезболивающие в течение первых двадцати четырех часов.

— Я и забыла об этом, — призналась Софи, с большим интересом пиная ногой пару упавших цветков Панакес. — Почему почти смерть — это самое страшное?

— Я уверена, что ответ кроется в названии, — мягко сказала Биана.

— Так давайте переименуем! — предложил Киф, подходя к Софи и обнимая ее за плечи. — Отныне каждый раз, когда случится катастрофа, мы будем говорить: «Ух ты, мы почти Фостернулись!».

Софи закатила глаза.

— Я серьезно, — настаивал Киф. — Мы сделаем это твоим большим притязанием на славу!

— Итак, когда ты вызвал короля Димитара на спарринг-матч, и он нанес тебе огромную рану под ребрами… — с вызовом произнесла Софи.

— Я полностью Фостернулся! — Киф закончил, не сбившись с ритма. — И когда сегодня тебя вырвет на всех Членов Совета, ты жестко Фостернешься…

— И некоторые из нас с нетерпением ждут этого, между прочим! — вмешалась Ро. — Я просто жалею, что не догадалась принести закуски.

— Не могу поверить, что ты шутишь об этом, — раздался знакомый голос с акцентом позади них, и Киф опустил руку и попятился, когда Софи медленно повернулась и…

Там был Фитц.

Или, скорее, там были туфли Фитца — прямо рядом с большими гоблинскими ногами Гризель — потому что это было все, на что Софи хватило смелости посмотреть в данный момент.

Последовало тягостное молчание.

Затем ноги Фитца придвинулись ближе, и Софи заметила, что ноги Гризель остались на месте, а все остальные ноги вокруг нее тихо зашаркали прочь, оставляя ее ноги и ноги Фитца наедине.

Она затаила дыхание, пытаясь приготовиться к тому, что скажет Фитц.

Но он ничего не сказал.

Он просто обнял ее… нежно.

А потом еще крепче.

Как будто он боялся отпустить ее… а может, и боялся. Потому что его голос заполнил голову Софи, его сознание скользнуло мимо всех ее барьеров:

Знаю, ты пытаешься остановить себя от слишком большого беспокойства… но я не могу смеяться над этим, Софи. Это серьезно.

Знаю, сказала она ему, еще глубже зарываясь головой ему в шею и понимая, как сильно скучала по нему… и как ей повезло, что он все еще хочет обнимать ее после всего того времени, что она провела, пренебрегая им. Но все будет хорошо. Мистер Форкл сказал, что они с Ливви уже некоторое время изучают лечение. И они дадут мне гораздо меньше лимбиума, чем в прошлый раз.

Я все же не хочу, чтобы ты делала это, сказал он ей.

Я тоже. Но… я не могу продолжать притворяться, что все в порядке, когда одна из моих способностей сломана.

Она не СЛОМАНА, возразил он. Мистер Форкл сказал мне, что он просто пытался сделать ее более причудливой, такой, какой они ее спроектировали или что-то в этом роде.

Это часть… но… я почти уничтожила всех в Лоамноре сегодня, потому что защита гномов заставила меня впасть в ярость… и подумай о том, сколько еще раз я все испортила своим Причинением. Как в тот день в тренировочном лагере Гризель… если бы не я…

НЕТ, прервал Фитц. Не смей винить себя за это… ты же знаешь, какой сильной была Умбра. Она бы убрала Сандора и Гризель, если бы ты этого не сделала, и, вероятно, причинила бы им гораздо большую боль.

Возможно, согласилась Софи. Но… я все равно должна это сделать. Невидимки никогда не будут ожидать такой способности к переменам… и мы не можем упустить шанс застать их врасплох.

Он тяжело вздохнул.

Знаю. Вот почему я здесь. Что бы тебе ни понадобилось… чего бы это ни стоило, я помогу тебе пройти через это, хорошо?

Она кивнула, и он слегка подвинулся, чтобы притянуть ее еще ближе, одной рукой запутавшись в ее волосах, а другой погладив по щеке.

— Ладно, все уже достигли точки перегрузки Фитцфи? — спросила Ро. — Потому что я точно. Кроме того, доктор-леди здесь, так что разве мы не должны перейти к части рвоты прямо сейчас?

— Ливви здесь? — спросила Софи, отстраняясь от Фитца, чтобы проверить.

И, конечно же, там была врач Черного Лебедя, которая больше не утруждала себя ношением маски или использованием кодового имени.

— Хм, — сказала Ливви, откидывая назад заплетенные в косу волосы и улыбаясь Софи и Фитцу. — Похоже, кое-что изменилось с тех пор, как я видела вас в последний раз, и должна сказать, что вы очень красивая пара.

— Да, — согласился Фитц, и Софи почувствовала такое облегчение, что он все еще думал о них как о паре, что ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что он также назвал ее красивой… и она, вероятно, растаяла бы лужей, если бы Фитц снова не обнял ее.

На этот раз в жесте чувствовалась защита, и его голос был резким, когда он сказал Ливви:

— Если ты позволишь, чтобы с ней что-нибудь случилось…

— Поняла, — перебила Ливви, снова взмахнув косами, и Софи заметила, что они сверкают крошечными желтыми драгоценностями, которые соответствовали солнечному блеску, который Ливви провела по смуглой коже. — И ты можешь успокоиться, Красавчик. Я не позволю, чтобы с твоей милой девочкой случилось что-нибудь плохое.

— Ты все еще собираешься дать ей что-то, на что у нее смертельная аллергия, да? — спросил Фитц.

Улыбка Ливви погасла.

— Ладно, думаю, должна сказать, что я только позволю временным плохим вещам случиться с твоей милой девочкой… а потом я все исправлю и сделаю ее в тысячу раз лучше. Так что не стоит беспокоиться, хотя понимаю, что вы все собираетесь. И пока мы будем честны здесь, я скажу то, что только что сказала тревожно-взрослой бригаде внутри: моменты этого определенно не будут красивыми. Так что если вы не хотите на это смотреть, то лучше уйти.

— Я остаюсь, — почти одновременно сказали Фитц и Киф, а через полсекунды за ними последовала Биана.

— А как же ты? — спросила Ливви у Стины. — Ты новенькая.

— Да, — согласилась Стина. И в ее голосе не было ни капли сопливости, когда она сказала: — И я остаюсь.

После этого все, казалось, ускорилось, поскольку остальная аудитория Софи подошла, и Ливви переместила всех на позиции. Софи забралась на свою гору подушек и одеял и попыталась сосредоточиться на шепчущих мелодиях, доносящихся с дерева Каллы, в то время как Ливви посадила Фитца слева от Софи, а Кифа справа, чтобы каждый мальчик мог держать ее за руку во время перезагрузки… Киф, чтобы контролировать ее эмоции, а Фитц, чтобы следить за сознанием. Потом Грэйди, Эделайн и мистер Форкл выстроились прямо за ними, вместе с Сандором и Флори, и Флори добавила свое собственное тихое жужжание к мелодиям Панакес, когда все остальные образовали полукруг вокруг дерева… за исключением Элвина.

Элвин положил баллхорна на подушку рядом с Софи и подошел к Ливви… и Софи попыталась сосредоточиться на всех серьезных медицинских вещах, которые они обсуждали с ней. Но она не хотела видеть иглу.

Девушка знала, что игла там.

Она успела заметить стеклянный шприц, наполненный густой синей жидкостью, когда Ливви протянула его Элвину.

И она знала, что именно лечение, в конце концов, спасет ей жизнь.

Но это не мешало ей думать: «Игла, Игла, Игла».

Она попыталась отвлечься, глядя в фиолетовые глаза-бусинки баллхорна, молча умоляя его не пугать всех так сильно, как в прошлый раз.

— Со мной все будет в порядке, — прошептала она ему.

Баллхорн фыркнул.

И ее мозг подумал: «Игла. Игла. Игла».

— Все будет хорошо, — заверила ее Ливви. — Независимо от того, что ты выберешь, хорошо?

Софи кивнула… и тут ее мозг уловил то, что только что сказала Ливви.

— Что значит «независимо от того, что я выберу»?

— Я имею в виду, тебе нужно принять еще одно решение, прежде чем мы начнем. — Она села рядом с Софи на гору подушек и протянула к ней руки, сжатые в кулаки. — Дело в том, что, когда я собирала это исправление, то поняла, что есть два способа сделать это. Мы можем стать маленькими, — она разжала левый кулак, показывая крошечную молочно-белую таблетку, — или мы можем стать большими, — она разжала правый кулак, показывая большую таблетку, которая мерцала изумрудно-зеленым цветом. — Любая из них вызовет реакцию, которая обнулит твое Причинение.

— Так в чем же разница? — спросила Софи, когда Сандор и Грэйди уже начали говорить, чтобы она выбрала белую таблетку.

— Разница в том, что в белой таблетке содержится четверть унции лимбиума, — объяснила Ливви, — плюс еще кое-что, предназначенное для поражающих частей твоего мозга. И в зеленой таблетке есть пол-унции лимбиума, то же самое вещество, которое нацелено на причиняющие боль части твоего мозга, плюс некоторые вещества, которые нацелены на одно другое место.

— Куда же? — спросил Грэйди, прежде чем Софи успела спросить.

Ливви закусила губу.

— Сердце.

Софи потянулась к груди, прижав пальцы к ребрам.

— Сердце.

Ливви кивнула.

— Сила большинства способностей исходит из нашего мозга… но все, что я читала о Причинении, говорит о том, что оно работает немного по-другому. Твой мозг включает эту способность, но настоящая сила исходит отсюда, — она стукнула кулаком, сжимающим зеленую таблетку по груди, — потому что Причинение — это все, что нужно для того, чтобы направить свои эмоции в мир. А эмоции здесь, — она снова стукнула себя в грудь, — гораздо чище. Поэтому, если мы действительно хотим увидеть, насколько сильна твоя сила, мы должны сбросить оба места — голову и сердце. Но мы также абсолютно не обязаны. Я хочу, чтобы все было предельно ясно. Все, что мы пытаемся исправить, будет покрыто этим. — Она подняла белую таблетку. — Это позволит твоему мозгу управлять эмоциями так, как мы это спроектировали, и позволит направлять их гораздо более целенаправленным образом. Это абсолютно правильное решение.