Глава 17

Лес вокруг нас был зловещим, но, если подумать, у меня вся жизнь была такой. Уверен, я был рождён под какой-то проклятой звездой.

С Пенни по правую руку, Грэмом по левую, и с Чадом и остальными позади, я чувствовал себя хорошо защищённым. Тем не менее, я держал свои чувства настроенными на окружающее пространство. Использование посоха для расчистки дороги было эффективным, но требовало времени — времени, которое я использовал, чтобы убедиться в отсутствии дальнейших засад. Теперь, когда я знал, что искать, я не думал, что эти пауки смогут снова застать нас врасплох.

Но всё же было бы хорошо иметь дракона. Драконы вообще всегда были на пользу — покуда они были на твоей стороне.

Прошла четверть часа, и мы прошли, наверное, треть расстояния, когда я ощутил что-то новое.

— Что-то приближается, — предупредил я остальных. — Две штуки.

Они были большие, гораздо крупнее пауков, хотя по размеру очень уступали драконам. Я следил за ними своим магическим взором — они петляли между крупными деревьями, а подлесок проламывали своими телами. Размером они были примерно с очень больших бурых медведей, только без меха.

Я указал посохом в ту сторону, откуда они приближались, и Грэм с Пенни вышли вперёд и в стороны. Оглянувшись на солдат, я приказал:

— Разойтись веером. Они слишком большие, чтобы удержать оборонительный рубеж. Если они прорвутся, вам нужно будет попытаться их окружить.

— Насколько большие? — спросил Чад.

— Думаю, с ними ты уже сталкивался, когда приходил сюда в первый раз, — сказал я ему. — Размером с медведя.

Егерь кивнул, и, наскоро оглядевшись, начал карабкаться на дерево.

Один из солдат крикнул стрелку:

— А разве тебе не следует быть внизу, с нами?

Охотник похлопал по пристёгнутым к его бёдрам длинным ножам:

— Эти штуки не очень-то полезны против чего-то настолько крупного. Мне проще стрелять из лука сверху, чем снизу, где они будут рвать мою задницу на куски.

Солдаты нервно переглянулись, и я задумался, не собираются ли они броситься наутёк. Нужно было что-то делать.

— Держать оборону, — приказал я. Затем я возвёл широкий щит между нами и тем направлением, с которого приближались существа. Я окрасил его в синий цвет, чтобы солдаты его видели. Пенни и Грэм оказались на противоположной стороне, и я надеялся, что они справятся. — Щит должен вас защитить, но если у Сэра Грэма или Графини появятся проблемы, я его уберу, чтобы вы могли им помочь.

Пенни не миг бросила на меня взгляд сквозь мерцавшее поле, посмотрев мне в глаза. Затем она кивнула, и повернулась лицом к тёмному лесу. Мы многое пережили вместе за прошедшие годы. В начале нашего пути я ни за что бы не позволил ей без всяких возражений сразиться с такой тварью, хотя часто именно в этом и заключалась её работа. Но я научился уважать её силу и решительность. У каждого из нас была своя роль, и что бы ни случилось, я буду поблизости, чтобы вытащить её задницу из огня, если эти твари окажутся опаснее, чем мы ожидали.

Принял ли я верное решение? Времени на обдумывание вариантов больше не было, поскольку массивные существа достигли нас, прорвавшись через подлесок, и прыгнув на меня.

Теперь, когда я видел их своими глазами, они действительно были похожи на медведей. Каменистая кожа покрывала их массивные плечи и бока. Их конечности заканчивались множеством стекловидных когтей размером с мясницкие тесаки. Твари заревели, игнорируя находившихся перед ними двух воинов, решив вместо этого броситься к середине моего щита, пытаясь добраться до меня.

В плечо того, что был слева, вонзилась стрела, но, похоже, нисколько его не замедлила. Грэм нырнул, и ударил Шипом снизу вверх, глубоко врезавшись в грудь существа сбоку. Меч застрял там, и вместо попыток его высвободить, Грэм согнул колени, поднырнув под ударившую сбоку массивную лапу. Затем он встал, и упёрся руками в плечо твари.

Это казалось почти волшебством. Несмотря на значительную силу Грэма, зверь превышал его по весу минимум на порядок — однако казалось, что Грэм почти без усилия толкнул, переворачивая чудовище на бок.

Пенни повезло меньше.

Когда зверь с её стороны бросился к моему щиту, она шагнула в сторону, и рубанула его переднюю лапу, надеясь покалечить. Однако её более лёгкий меч не смог уйти глубоко, и когда она ушла с дороги существа, зверь пересёк оставшееся расстояние, врезавшись в мой щит.

Моя защита выстояла, но держаться ей оставалось недолго. Что-то в самой природе этих существ не позволяло легко справиться с ними с помощью чистой магии. Нагрузка, которую оно оказывало на мой щит, была гораздо выше, чем следовало, даже для столь крупного и тяжёлого существа. После шока от первого контакта оно слегка отступило, и воспользовалось своими когтями. Несмотря на все мои усилия, когти рвали щит так, будто были зачарованы.

Не будучи готовым к такому, я получил от расколотого щита откат — будто кто-то заехал молотом по моей голове. Я покачнулся, и устоял лишь благодаря тому, что не выпустил своего посоха. В горле зверя появилась стрела, и двое стоявших позади меня солдат вышли вперёд, нанося колющие удары по чудищу, но оно, похоже, ничего из этого не почувствовало.

Встав на задние лапы, оно выросло надо мной подобно тени смерти. Его массивная передняя конечность нанесла размашистый удар, который, казалось, уж точно оторвёт мне голову.

И тут вернулась Пенни. Она прыгнула, оказавшись передо мной, и нанесла колющий удар мечом по внутренней стороне передней лапы существа, используя инерцию удара, чтобы вогнать меч поглубже. Тварь яростно заревела, а затем упала на четвереньки, чтобы укусить Пенни.

Пенни следовало уйти в сторону. Её меч застрял, а тварь была слишком, чёрт побери, большой, чтобы сражаться с ней в рукопашную, однако я всё ещё стоял сзади. Вместо того, чтобы сдвинуться с места, Пенни вскинула левую руку, чтобы не дать массивным челюстям добраться до меня.

Пасть чудовища вцепилась в её руку, от локтя до запястья. Смертоносные зубы не смогли пробить кольчугу, но я услышал, как под давлением челюстей ломались её кости. Пенни издала мучительный вопль, когда зверь дёрнул головой в сторону, рывком сбивая её с ног.

Зрение моё прояснялось, и я увидел, что в плечах твари появилось ещё две стрелы. Остальные солдаты окружили существо, и кололи его своими мечами. У них не было такой силы, как у Пенни или Грэма, но их клинки были зачарованы, и я был уверен, что со временем зверь точно бы погиб.

Однако времени у моей жены не было.

Она каким-то образом обнажила правой рукой свой кинжал, но державший её зверь начал трясти головой как схватившая игрушку собака. Тело Пенни мотало из стороны в сторону, и лишь несгибаемая крепость покрывавшей её руку кольчуги не дала её оторвать.

Пересиливая головную боль, я попытался схватить существо своей магией напрямую, чтобы остановить его метания, но это было подобно попытке удержать обмазанную жиром свинью. Отчаявшись, я использовал окружающий воздух, давя им вовнутрь, сжимая его вокруг кожи чудовища. Грязь под его лапами послужила бы этой цели лучше, но у меня не было времени.

Воздух — плохое средство для удержания чего-либо, но я вложил в это всё, что у меня было, пока воздух не стал твёрдым как сталь, обездвижив державшего Пенни зверя. Скрипя зубами и заливаясь слезами ярости, я продолжил давить. По мере нарастания давления была короткая пауза, а затем грудь чудища смялась. Монстр раскрыл челюсти, и Пенни упала на землю, орошаемая фонтаном крови из его пасти.

Нас окружали солдаты, но я не обращал на них никакого внимания. Единственным, что я видел, было смятое тело Пенни передо мной — изломанная рука лежала поперёк её тела так, будто была из теста, а не из костей и плоти.

Её сердце билось, и я видел, как её грудь поднималась во время вдоха, хотя она и потеряла сознание от боли. Я отчаянно хотел помочь ей, и мне нужно было снять с неё броню, но это был бы долгий и ужасный процесс. Кольчуга была перекручена вокруг её руки и груди.

Я бездумно применил к ней силу, разрывая сваренные и заклёпанные звенья одной лишь силой мысли. Делать это таким способом должно было являться невозможным. Зачарованная кольчуга была невероятно крепкой, и нормальное волшебство обычно на неё не действовало. Будь я в своём уме, я бы воспользовался рунным каналом на моём посохе, чтобы срезать кольчугу, но я был за пределами здравомыслия.

Как бы то ни было, кольчуга распалась под действием силы моей воли подобно бумаге. Под ней тело Пенни было ужасом из крови, перекрученной плоти и расколотой кости. Её рука была загублена, её было никак не спасти, а ещё у неё была сломана ключица. Кожа у неё на груди была красно-пурпурной, и в некоторых местах, где кольчугу вдавливало в стёганую куртку, кожа была порвана.

Мой разум опустел, а сердце похолодело от страха, но медлить я не стал. Протянув правую руку вниз, я создал крепко сфокусированный луч золотого огня на кончике пальца, и удалил с его помощью комок плоти, некогда бывший рукой, отрезав недалеко от плеча. Затем я перекрыл артерию и сомкнул кожу.

Закончив с этим, я начал заново собирать её рёбра и ключицу, снимая давление на её лёгкие и внутренние органы. Шли минуты, пока я работал, двигаясь быстро и эффективно, чтобы спасти ей жизнь. В моём разуме не было слов — он был пустым пространством, в котором было место лишь для быстрых решений и быстрых действий, но в конце концов настал момент, когда я больше ничего сделать не мог.

И тут меня раздавила реальность. «Почему у неё не было зачарованных лат?». Если бы на ней была надета такая же броня, какая была на мне, то ущерб был бы гораздо меньшим. «Почему я так и не сделал ей латы?». Я всегда собирался это сделать, но на это уходило много времени. Я был занят. Всегда были какие-то более важные дела. «Но я не был занят постоянно. Я мог найти время».