Королева озорно улыбнулась ему:

— Иган, я же тебе говорила. Это — неформальная обстановка. Морт — мой двоюродный племянник, и он позволяет мне жить в его доме. Оставь пока этикет и условности в стороне.

Подчёркивая её аргумент, я обнял Ариадну, а потом крепко поцеловал в щёку.

Иган одарил меня предельно неодобрительным взглядом:

— Теперь я вижу, почему вас просили не появляться при дворе слишком часто.

Тут вернулась Пенни. Она всё ещё была в халате, но этот был длиннее, плотнее, и был украшен вышивкой. Это была далеко не формальная одежда, но по крайней мере халат выглядел как нечто, что могла бы носить дома дворянка.

При виде её лицо Игана просветлело, и он едва не забылся. Он уважительно кивнул Королеве, удобно устроившейся у меня под мышкой:

— Ваше Величество, вы позволите?

Ариадна нахмурилась:

— Я же сказала тебе расслабиться.

Неприветливый рыцарь кивнул, а затем кинулся обнимать мою жену:

— Пенни! Ну как ты? — Его поведение с ней радикально отличалось от того, как он вёл себя со мной.

Ариадна подняла на меня вопросительный взгляд, но я лишь пожал плечами, будто говоря «А мне откуда знать?».

Пенни, похоже, была так же рада его видеть, и они в своих приветствиях чуть о нас не забыли. Они были настолько рады, что мне на миг показалось, что они вот-вот возьмутся за руки, и начнут скакать кругами — но они сумели удержаться.

Тут Иган сфокусировался на отсутствовавшей руке Пенни:

— Слышал, ужасные вести. Жаль, что меня тогда не было рядом — я бы помог, — принёс он полу-извинение.

Пенни сжала губы, прежде чем ответить:

— Что сделано — то сделано. Давай не будем об этом. Хочешь чаю? — Затем она вспомнила о Королеве: — И ты тоже, Ариадна, конечно же.

То, что она сумела не назвать её «Вше Величество» было свидетельством её выдержки. За прошедшую неделю Ариадна упорно трудилась над тем, чтобы заставить Пенни чувствовать себя комфортнее в её присутствии. Успеха она достигла лишь частичного — в основном ей удалось заставить Пенни перестать обращаться к ней чересчур почтительно.

Иган и Ариадна утвердительно кивнули, и моя жена направилась на кухню, но Иган быстро последовал за ней, предлагая свою помощь. Мы с Ариадной остались одни, и уселись в кресла.

— Я и понятия не имела, что они так дружны, — сделала наблюдение Королева.

— Они вместе сражались в трудные времена, пока я был… в отлучке, — заметил я. — Бой в одном строю сближает мужчин. Думаю, для женщин это тоже справедливо. — Под «отлучкой» я тактично подразумевал моё изгнание в виде немёртвого чудовища. Иган и Дориан сражались бок о бок с Пенни, помогая вытащить мою семью и семью Торнберов из Албамарла во время оккупации города Герцогом Трэмонтом.

Ариадна нежно похлопала меня по руке:

— Это правда — но тебе он был совсем не столь рад.

Я вздохнул:

— Не думаю, что он до конца привык ко мне после наших с ним встреч в те дни. — Конкретнее говоря, я дважды встречал Игана охранявшим мою семью, и он был вынужден защищать их от меня. В одну из этих встреч он едва не спалил меня дотла своим солнечным мечом, а во вторую я сильно его ранил, прежде чем выпить из него немного жизни, чтобы исцелить моего раненого сына.

Несмотря на тот факт, что я был его первым сеньором, и что именно я произвёл его в рыцари, у Игана было связано со мной слишком много неприятных воспоминаний. Я на самом деле не мог винить его за то, что он всё ещё чувствовал себя некомфортно в моём присутствии.

Несколько минут спустя Пенни и Иган вернулись с подносом, на котором стояли чашки. Они уселись поудобнее, но прежде чем успел начаться разговор, появилась Леди Роуз.

— Что за запах — неужели свежезаваренный чай? — Она напряглась, увидев находившегося в комнате Сэра Игана.

Иган встал, и уважительно поклонился:

— Леди Хайтауэр.

Роуз почти мгновенно оправилась от неожиданности. Она пересекла комнату, и нашла себе кресло, но прежде чем сесть, она ответила:

— Сэр Иган, я вижу, вы в добром здравии.

Я внимательно за ней наблюдал. Не только Роуз была способна к тщательному наблюдению, хотя я и был более склонен делать неправильные выводы, по сравнению с ней. Товарищи Дориана по рыцарскому ордену давно не навещали нас, и я уже почти успел забыть, что она их недолюбливала.

Дело не в том, что она таила против них камень за пазухой, однако события, связанные со смертью её мужа заставили её относиться к рыцарям с некоторой предвзятостью. Именно Иган удерживал её, когда она пыталась присоединиться к Дориану под монолитом, который готов был его раздавить. За это Роуз его простила — но позже, когда был создан Орден Шипа, она была категорически против использования ими личных вещей её мужа в качестве экспонатов в здании их братства.

В частности, сломанный двуручный меч её мужа — тот самый, который Мэттью переделал, и которым теперь владел её сын — считался у них практически реликвией. Она отказалась отдать его Сэру Харолду, несмотря на тот факт, что Рыцари Шипа были названы именно в честь этого меча.

Наиболее ясным признаком её отвлечённости был следующий факт: Роуз настолько сфокусировалась на Сэре Игане, что не заметила Королеву, пока не начала садиться. Несмотря на то, что в моём доме насаждалось правило фамильярности, она не смела намеренно садиться, не обратившись хотя бы к монарху. Она резко замерла, когда её взгляд наткнулся на Ариадну:

— Ваше Вел…Ариадна, прошу прощения. Я тебя не заметила.

Ариадна улыбнулась:

— Не бери в голову, Роуз. Садись.

Пенни начала было вставать, чтобы сходить за чашкой для Роуз, но Иган её опередил. Вернувшись, он сам налил в чашку чаю, прежде чем передать её Роуз.

— Поскольку ты здесь так рано, то, полагаю, ты уже слышала о том, что у нас сегодня случилось, — сказал я, начиная неизбежный разговор.

Роуз слегка кашлянула, и у меня сложилось впечатление, что я допустил какую-то ошибку, после чего Ариадна ответила:

— Вообще-то нет. У нас сегодня были свои проблемы, но будь любезен, расскажи о своих. Потом я поделюсь своими новостями.

Я покосился на Пенни, и увидел, что она тоже была без понятия — но выражение взгляда Роуз точно что-то говорило. Она уже что-то приметила. Роуз скорее всего уже знала, что у Ариадны были какие-то новости, и считала с моей стороны глупостью заговорить первым. Однако исправить это было уже нельзя, поэтому я пустился в краткий пересказ событий этого дня.

Я почти не опускал никаких подробностей, помимо преподнесения моей победы над захватчиками как результата мощной магии. Ариадна скорее всего позже услышит более кровавый рассказ от остальных, но сейчас я не желал об этом распространяться. Я упомянул тот факт, что у нас был пленник, который не говорил ни на одном известном языке, и добавил про догадки Элиз Торнбер относительно его человечности.

Когда я закончил, на лице Ариадны ясно отразилось неодобрение:

— Я знаю, что обстановка у нас неформальная, но после твоего рассказа мне так и хочется надеть корону, и издать формальный указ.

— Мне что, нельзя защищать моих людей и владения? — искренне спросил я.

— Проблема не в этом, Мордэкай, и ты это знаешь! — объявила моя двоюродная тётка, Королева Лосайона. — Как бы ты себя чувствовал, если бы я отправилась на войну, и повела бы атаку против другой армии?

— Королева — не я, а ты, Ари, — резко ответил я. — Нет ничего необычного в том, что дворянин вышел на поле боя.

— Ты — не какой-нибудь непритязательный рыцарь или мелкий барон, — заявила Ариадна.

Откинувшись в кресле, я пренебрежительно ответил:

— Может, это и так, но и более великие лорды выходили на поле боя.

У Ариадны загорелись глаза:

— Не нужно учить меня истории, Морт! И ты не вёл за собой армию — ты вышел на переговоры… один! А потом уже провёл крупное сражение — в одиночку.

— Мне помогали, — настаивал я, но Пенни всё испортила, ударив меня по плечу.

Моя жена с сочувствием посмотрела на Ариадну:

— Я с тобой согласна. Он не взял с собой почти никого для поддержки.

Ариадна ей улыбнулась:

— Мне, наверное, следует приказать ему не соваться в бой, если такое снова случится.

Пенни с энтузиазмом закивала:

— Ещё как следует!

Я перевёл взгляд с одной на другую, затем посмотрел на Роуз и Игана. Ни в одном лице в комнате не было ни капли сочувствия.

— Можешь приказывать что угодно, но я буду действовать по собственному усмотрению, согласно ситуации, — дерзко сказал я.

Сэр Иган подавился чаем, а когда прокашлялся, громко сказал:

— Это же открытое неповиновение короне!

Королева впилась в него взглядом:

— Иган, не заставлять меня повторяться. Это — встреча друзей и родственников. Не надо мне её портить.

Роуз хмыкнула:

— Политика — плохая тема разговора среди родственников и друзей, но если уж зашёл разговор о ней, то я думаю, что тебе следует подумать кое о чём, Мордэкай.

Я глубоко вздохнул:

— Слушаю.

Роуз посмотрела на Королеву:

— Разрешаешь говорить откровенно? — Ариадна кивнула, поэтому Роуз продолжила: — Мордэкай, хотя твой ранг Графа ди'Камерон ставит тебя в нижней части верхушки дворянства, на самом деле ты — самый могущественный дворянин в королевстве. Ты почти так же важен, как сама Королева.

Иган снова подавился, и Ариадна начала хлопать его по плечам, будто помогая — хотя я подозревал, что она также надеялась пресечь его возмущённый ответ.

— Ты преувеличиваешь, Роуз, — возразил я.

Роуз подняла брови:

— Нет, не преувеличиваю — и я думаю, что Королева со мной согласна. Как думаешь, что случится с Ариадной, если ты внезапно умрёшь?

— Ни черта с ней не случится, — уверенно объявил я.

— Её положение первой правящей Королевы Лосайона за всю историю будет в опасности. Решение посадить её на трон всегда было непопулярным. Оно было лишь наименее неприятным. Она пробыла у власти уже достаточно долго, и большинство привыкли к ней, но если ты исчезнешь, быстро появятся несогласные, — объяснила Роуз.