Глава 26

На следующий день они вернулись в Замок Камерон.

Как он и ожидал, другие поисковые отряды не нашли никаких её следов, хотя её лошадь обнаружили пасшейся на одном из пастбищ недалеко от Уошбрука. Сочувственные взгляды, которые он вынужден был терпеть, въезжая во двор замка, были для Грэма почти невыносимы. Если кто-то и не был в курсе его романа с Алиссой, то теперь уже знали все. История о её бегстве и отчаянной погоне Грэма стали темой пересудов в замке, и скорее всего и в городе тоже.

Вернувшись домой, он закрылся в своей комнате. И так уже было плохо, что ему пришлось предстать перед очами матери, когда он вошёл — взволнованный взгляд сестры он уже вытерпеть не мог. Подойдя к своему книжному шкафу, он вытащил сердечный камень своего отца, и крепко сжал. Из своего окна он наблюдал за тем, как послеполуденное солнце угасало, пока тьма не вернула себе мир.

Сняв одежду, он забрался в кровать, всё ещё сжимая красный самоцвет. В почерневшей комнате он почти мог представить, что она всё ещё была здесь, рядом, и, наверное, спала. Боль в его сердце была сильнее, чем всё, что он мог вообразить — как физическая рана. Крепко сжимая камень, он зарылся лицом в подушки, надеясь, что они приглушат любые издаваемые им звуки.

Никто не мог слышать, как он плакал один, в темноте.

Пришло нежеланное утро, принеся с собой невзгоды нового дня. Он не хотел пробуждаться. Пробуждение означало взгляд в лицо будущему — будущему, в котором не было Алиссы. Стук в дверь возвестил прибытие первого посетителя.

— Уходи, — сказал он, повысив голос.

Дверь всё равно открылась. Его сестра вошла, и закрыла за собой дверь.

— По-моему, ты неправильно меня поняла.

— Мне жаль, — сказала она, тихо приближаясь к кровати.

— Тебя мать послала?

— Нет. Она сказала, что ты, наверное, хотел побыть один.

— Значит, она планирует подождать, прежде чем сказать, насколько круглый я болван. Чудесно, — горько отозвался он.

— Это нечестно, — сказала Карисса. — Никто из нас этому не рад — она нам нравилась, в том числе маме.

— Но факт моей глупости это не отменяет.

— Ум — это ещё не всё, — сказала она ему. — Мы, наверное, ругались бы гораздо больше, не будь ты таким тупицей.

Он не мог не рассмеяться в ответ на это, но шутка вызвала новые слёзы:

— Пожалуйста, уходи, Карисса. Мама права, мне нужно побыть одному.

— Я приготовлю еды — на случай, если позже ты проголодаешься, — сказала она, и ушла.

Остаток утра прошёл тихо. Он наконец встал где-то в середине утра. Как она и говорила, за дверью он нашёл поднос с ветчиной и сыром. Он удовлетворил этим свой пустой желудок, прежде чем вернуться, и сесть на кровать.

Ещё один стук прервал его тёмные мысли вскоре после обеда.

— Уходи.

Дверь открылась, лишь чтобы заполниться телом очень крупного мужчины. Там стоял Сайхан.

— Пришло время тренировки. Утреннюю ты пропустил.

— Мне сегодня не хочется.

— Будто мне не всё равно.

Грэм зыркнул на него:

— Я не в настроении, старик.

— Очень, блядь, жаль. Если не нравится — можешь попытаться выместить это на мне.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать — и это не сработает. Сегодня я из этой комнаты ни куда не уйду, — упрямо сказал Грэм.

— У тебя нет выбора, мальчик. Если не встанешь, то я просто надеру тебе задницу прямо здесь. Так или иначе, драться ты будешь. — Сайхан шагнул в комнату, источая угрозу.

Грэм вскочил с кровати, разозлившись больше, чем был со дня драки с Перри. Грэм всё ещё сжимал камень, и тот будто пульсировал в его руке, наполняя его ощущением могущества. Грэм бросил его на кровать, и посмотрел на мужчину:

— Так почему бы тебе не попытаться?

Старый воин двинулся вперёд, и Грэм неправильно просчитал его намерения. Он почти поставил себя на пути первого прямого удара Сайхана, но в последнюю секунду сменил направление, едва уклонившись. На лице его учителя появилось удивление, когда Грэм ударил в ответ, врезав здоровяку по груди, и заставив отлететь назад.

— Неплохо, — сказал старый рыцарь, а затем неторопливо двинулся вперёд.

Грэма тоже удивил его случайный успех, и он почувствовал, как его разум скользнул в пустоту, как и было каждый раз, когда они сражались. Комната превратилась в поле боя, по которому они двигались вперёд и назад.

Они не были равны. В этот день Грэм был быстрее, сильнее, злее. Он уже был ростом с Сайхана, и хотя его тело ещё не было настолько мускулистым, он сполна пользовался преимуществами молодых скорости и выносливости. Он давил на здоровяка, заставляя его занять оборонительную позицию.

Несколько секунд спустя он увидел свой шанс, и, сместившись в сторону, поймал учителя на потере равновесия, изогнувшись, и бросив мужчину на свою кровать. Сайхан врезался в неё с громоподобным звуком, заставив одну из тяжёлых стоек расщепиться, и накрениться в сторону.

Грэм развернулся, чтобы воспользоваться своим преимуществом, но Сайхан схватился за кровать, и использовал её как упор, чтобы избежать внезапного удара ногой молодого человека. Вырвав повреждённую стойку, он врезал ею Грэма по спине, отправив его на пол.

Тот лежал там, оглушённый, глядя на учителя снизу вверх, и силясь вдохнуть. В конце концов он выдавил:

— Это едва ли было честно.

— Весь мир — моё оружие, мальчик. Твой друг что, дал тебе ещё одну магическую подпитку? — Сайхан тяжело дышал.

— Нет, — сказал Грэм. — Я просто чертовски разозлился.

— Разозлился — это хорошо, покуда это не делает тебя глупым, — сказал его учитель, — но то была не просто злоба. Я уже не первый месяц тебя тренирую. Сегодня ты был быстрее обычного.

Роуз заглянула к ним через дверной проём:

— Я начала было звать стражу, но передумала, как только увидела вас двоих. Мы не можем себе позволить терять хороших людей.

Грэм уставился на свою мать. «Это что, была шутка?». Ему часто трудно было разгадать её сухое чувство юмора.

Сайхан засмеялся, всё ещё сжимая стойку от кровати.

Элиз Торнбер выглянула из-за плеча Роуз.

— Вижу, он решил использовать твоё любимое оружие, Роуз.

«Неужели все в замке сегодня у меня в комнате?» — задумался Грэм.

— Оружие?

— Твоя мать как-то раз использовала стойку от кровати, чтобы врезать по голове твоему деду, Дункану, — сказала пожилая женщина. — Удивительно, как она его не убила.

Эту историю он не слышал ни разу.

— Не сейчас, Элиз, — сказала Роуз, окидывая его бабку раздражённым взглядом.

— Вообще-то, я думаю, что сейчас было бы отличное время, — сделал наблюдение Грэм.

Сайхан встрял:

— Этому придётся подождать, леди. Этому молодому льву ещё надо закончить тренировку на сегодня. — Бросив стойку от кровати на матрас, он указал Грэму покинуть комнату.

— Ещё? — возразил Грэм. — Я думал, мы с этим уже разобрались.

Рыцарь одарил его пугающей улыбкой:

— Нам что, нужно снова побеседовать?

— Иду, иду. Не нужно угроз.

В тот день Сайхан сосредоточил тренировку Грэма в основном на физических упражнениях и балансировке, без дальнейшего спарринга. Он в этом не признавался, но когда Грэм позже подумал об этом, у него появилось подозрение, что причины для этого могли быть личными. Несмотря на свою значительную ловкость, здоровяк наверняка получил немало синяков. Грэм был с ним отнюдь не мягким.

Это осознание вылилось для Грэма в смесь эмоций — виноватости и гордости.

Когда они закончили, и пошли обратно к Замку Камерон, Сайхан протянул своему ученику руку:

— Думаю, это — твоё. — На его ладони лежал большой красный рубин.

Грэм взял его:

— Откуда это у тебя?

— Ты его уронил на кровать, прежде чем сойтись со мной, — сказал Сайхан. — У меня было такое ощущение, что ты не хотел показывать его матери, когда та вошла.

Он кивнул.

— Это было частью твоего отца, так ведь?

Грэм засунул камень в мешочек у себя на поясе, снова кивнув. Он не доверял своему голосу.

— Как долго ты его держал, прежде чем я вошёл?

Смутившись, Грэм не хотел признавать, что прижимал камень к себе большую часть ночи:

— Несколько часов.

— Ты что-нибудь от него чувствовал?

— Иногда он ощущается тёплым, но это может быть просто тепло моего тела, — сказал Грэм. — Ещё бывает, когда я думаю о Папе, или когда я чувствую… — Он остановился, не в силах продолжать в том же направлении. — Мне хочется думать, что тут осталось что-то от него. Это поднимает мне настроение.

— Как часто ты это делаешь? — спросил Сайхан.

— Когда был маленьким — часто, — сказал Грэм, — но в последнее время — всё реже. Я уже не один месяц его не доставал. Вчера было трудно…

— Этим утром ты сражался как демон, почти казалось, будто ты принял узы земли, — заметил воин. — Кто-нибудь из волшебников видел этот камень?

Грэм покачал головой:

— Я подобрал его сразу после того, как… это произошло. И никому никогда не показывал.

— Я не буду лезть в твои дела, но показать, наверное, стоит, — посоветовал его учитель.

Больше он про это ничего не сказал, и они дошли обратно. Грэм всё ещё был расстроен, но тренировка заставила его проголодаться, и когда настало время ужина, голод перевесил тревогу, вызванную перспективы встречи с друзьями.

Все были рады видеть его за столом, особенно его мать, хотя она и избегала обращаться к нему напрямую, чтобы не привлекать к нему внимание. Карисса встала, и обняла его, не беспокоясь о том, смущало ли его это. Мэттью и Мойра тоже были рады, но подождали, пока не улёгся шум, прежде чем заговорить с ним.

— Мне правда жаль, — сказал Мэттью. — Это стало большой неожиданностью. Никто из нас не думал, что она вот так исчезнет.

— Спасибо. Но я бы предпочёл об этом не говорить, — сказал Грэм.

Мэттью кивнул, согласившись оставить эту тему, но Мойра выглядела так, будто ей ещё было, что сказать. Грэм её проигнорировал.

— Вообще, Мэтт, если ты не против, я бы хотел поговорить с тобой кое о чём после ужина, — сказал Грэм.

— Конечно, хочешь сходить со мной в мастерскую? Мне всё равно нужно было кое-что ещё тебе показать.

Грэм кивнул.