— Я не в беде, — запыхтела медведица.

— Я имел ввиду Айрин, — поправил он. «Формально говоря, ты и не девица к тому же», — подумал он, но не осмелился бы это сказать.

— Если я кто и есть, так это глупец, ищущий искупления. Мне следовало быть здесь.

— Это — я, — сказал Грэм. — Это я ей доверился, и выдал местоположение этого дома.

— Не говори глупостей.

— Тогда кем бы ты меня назвала?

Грэйс выпрямилась, прежде чем объявить с великой торжественностью:

— Ты — мой неуклюжий, но верный помощник. Комичный персонаж в нашей грязной истории.

Он уставился на почерневшую и грязную мягкую игрушку. Она провозгласила своё объявление с такой искренностью, что он начал смеяться вопреки себе. А потом потерял и так уже шаткое равновесие, и упал. Боль заставила его смех резко оборваться.

— Ох! Чёрт! Больно-то как.

Она похлопала его по голове:

— Нельзя не любить неуклюжего, но верного спутника.

Он снова засмеялся, хотя от боли у него на глазах наворачивались слёзы.

— Пожалуйста, прекрати, Грэйс. Мне слишком больно смеяться.

— Таков твой удел, несчастный ты человек, — сказала она ему.

— Если ты — героиня нашей истории, то кому в конце достанется девушка?

Грэйс зыркнула на него:

— Даже не намекай на это. Если кто и поцелует эту шмару, так это я.

— Э?

— И это не будет приятным, дорогой. Ты ещё не видел, какие у меня зубы, — заверила она его.

Грэм не мог понять смысл этой ремарки, но решил не развивать эту тему. Снова поднявшись на ноги, он начал идти.

— Ты куда?

— Пока никуда. Нам надо осмотреть то, что осталось, и посмотреть, можно ли чем-то воспользоваться, — объяснил он.

Она следовала за ним, пока он осторожно ходил вокруг обгорелой оболочки, оставшейся от коттеджа Иллэниэлов. С каждым шагом он стонал от боли, наполнявшей каждую его мышцу, но отказывался останавливаться. К тому времени как наступила ночь, он смирился с тем фактом, что они почти ничем не могли воспользоваться. Если в руинах и осталось что-то полезное, оно было слишком горячим, чтобы забрать. Угли от сожжённого дома скорее всего будут горячими ещё не один день.

— Ну, есть и хорошая сторона, — сказал ей Грэм.

— Например?

— Не придётся волноваться о разжигании костра этой ночью.

Грэйс тихо посмеялась, но его утверждение было практичным. Даже весной горный воздух с ходом ночи становился опасно морозным. Они легко могли поддерживать в себе тепло, оставаясь рядом с разрушенным домом.

— Эта теплота может позволить нам протянуть несколько ночей, — подала она мысль.

— Завтра вечером нас тут не будет, — сказал Грэм.

— Думаю, что тебе следует отдохнуть, прежде чем попытаться добраться до дома, — сказала медведица.

— Я не иду домой.

Грэйс ткнула его ногу, хотя это и почти не оказало никакого эффекта. Лишь подчеркнуло её гнев.

— Идиот! Ты же полумёртвый. Тебе повезёт, если ты выживешь по дороге обратно в долину, без еды и надлежащей одежды, а ты собрался погнаться за ними?

Он пожал плечами.

— Они опережают тебя минимум на полдня, а к утру — на целый день. Наверное, у них есть лошади, союзники и припасы… и кто знает, что ещё?! И ты думаешь, что можешь погнаться за ними по горам? Как ты их вообще найдёшь, не говоря уже о том, чтобы догнать их?!

Он кивал, соглашаясь с её доводами.

— Это так, в некоторой степени, но я их найду. Скалистая местность не идеальна, но их минимум трое, если считать Айрин. Как ты сказала, там их наверняка ждут ещё люди, с лошадьми или мулами, чтобы нести их припасы, и это позволит мне проще их выследить.

— О, так ты у нас теперь следопыт?!

— А чем я, по-твоему, занимаюсь по утрам с Мастером Грэйсоном?

— Бухаешь и бездельничаешь в лесах, судя по этому пьянице, — проворчала она.

Грэм вздохнул:

— Нет. Он — лучший следопыт и лучший лучник во всём Уошбруке.

— А как ты выживешь? У тебя нет еды, нет припасов, даже плаща нет!

— У меня есть ты.

— И что же ты будешь есть?

Грэм улыбнулся:

— Мёд. Мед ведь со мной, — сказал он, указывая на неё.

Грэйс застонала в ответ на его игру слов:

— Ты даже комичным персонажем быть не годишься.