Глава 12

Держать ее за руку

Курт

Наши дни...

— ПАПОЧКА!

Курт низко наклонился, чтобы подхватить на руки свою малышку.

Он едва ее удержал, она обвила его шею маленькими ручками и поцеловала в подбородок.

Когда она поймала его взгляд, он спросил:

— Как дела, кексик?

— Хорошо, папочка.

— Готова идти?

— Ага, — ответила она, уверенно кивнув головой.

Он поднял брови.

— Ты точно уверена?

Она выглядела смущенной.

— Шнуки, солнышко, — прошептал он, зная, что иногда она может забыть затасканного, потрепанного плюшевого мишку, с которым засыпала, но сам он всегда о нем помнил, потому что, если, отправившись в кровать, она его не обнаружит, ему придется тащить ее в пикап и ехать обратно к ее матери, чтобы его забрать.

Единственная слабость его Джейни.

Медведь по кличке Шнуки.

— Ой, — пробормотала она.

— Ой. — Он ухмыльнулся и опустил ее на пол. — Сходи за ним, а потом мы поедем.

— Хорошо, папочка, — согласилась она и помчалась прочь, по пути одарив мать ослепительной улыбкой.

Ким, его бывшая, мама Джейни, стояла и смотрела ей вслед, пока она не исчезла, а потом повернулась к Курту.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты делаешь, — сказала она.

— Я уже говорил. — Около десяти тысяч раз, хотя в этом и не было необходимости, если бы ему предложили такой шанс, он бы ухватился за возможность быть с дочкой хоть каждый день. — Никаких проблем.

— Это девичник, я не могу его пропустить. Если бы это не было важно, я бы не поменяла дни.

Он знал, когда Ким целует ему зад, и с тех пор, как они оказались в суде после ее попытки увезти дочь в Портленд, вел себя настороженно.

Отчасти она вела себя так потому, что он послал ей безошибочный сигнал — не вытворять подобное дерьмо снова, когда они были вместе, она пыталась овладеть искусством дергать его за цепь, заставляя подчиняться. Именно по этой причине на ее пальце так и не оказалось его кольца, хотя в большинстве своем, она была очень милой и могла быть невероятно смешной.

Она не оставляла попыток подмять его под свой каблук, а он устал пытаться отучить ее от этой привычки.

Другая причина заключалась в том, что Ким, наконец, смирилась с тем фактом, что, начав игру «верни его», она перенаправила их жизни в иное русло. В конце концов, все вышло прекрасно, потому что у них родилась Джейни, но игра дорого ей обошлась: подгузники, бутылочки, гонорары адвокату, когда он притащил ее в суд, чтобы она уяснила, что он не будет шутить с жизнью дочери, и относится к обязанностям отца на полном серьезе.

— И еще раз, все в порядке, — нетерпеливо сказал он. — Завтра я отвезу ее в детский сад, а вечером ты ее заберешь.

— Хорошо, — пробормотала она, изучая его, стараясь не вести себя, как раньше, а затем спросила: — Ты в порядке?

Нет, не в порядке.

По предварительной оценке пожарного инспектора, причиной пожара на пристани стал поджог, и в этом нет совершенно ничего хорошего.

И в его городе жила Кэди Морленд, на этом проклятом маяке, чего он никак не мог избежать, потому что видел его по пятьдесят раз на дню, а это означало, что он вспоминал о ней сто раз на дню, когда разум решал сделать это, плюс пятьдесят раз при виде маяка.

«Курт, это ты у меня на пороге», — сказала она.

И именно там он был.

На самом деле, если не считать того случая, когда он застал ее сидящей в арендованной машине возле участка шерифа, сама Кэди к нему не приходила. Ни разу. Даже, когда сидела возле участка. Это он к ней подошел.

Каждый раз это он к ней приходил.

Те слезы, тот срыв на тротуаре — они не были запланированы.

Она была ошеломлена, столкнувшись с Джейни и Куртом.

Ослеплена и вывернута наизнанку.

Ей было так плохо, что он не мог даже думать об этом, потому что чувствовал ее боль в своей душе.

Но тот факт, что она ни разу к нему не приблизилась, делал ее пребывание здесь еще большей загадкой.

И, Господи, многие годы работа Курта состояла в том, чтобы разгадывать тайны. Ему это нравилось, но он не очень-то хотел, чтобы подобное дерьмо стало частью его жизни.

Однако факт оставался фактом: она бы не переехала сюда, не купила бы здесь недвижимость, особенно такую, которая привязывала ее к этому месту, если не думала о примирении. Но именно Курт находил все возможные предлоги, чтобы притащить свою задницу к ней, а не наоборот.

Кэди, которую он знал, была сбита с толку, изо всех сил пытаясь научиться быть взрослой, потому что у нее под ногами не было твердой почвы, чтобы выстоять или помочь направить свою жизнь в нужное русло, и пытаясь научиться не совершать всякие глупости, когда она была разочарована или чувствовала себя пойманной в ловушку.

Кэди, которую он знал, не была из тех женщин, что играли в игры разума.

И хоть убейте, все время, пока он думал об этом, а думал он чертовски много, не мог понять, что за игру она сейчас ведет.

Поэтому, когда ему не нужно было думать о работе, дочери или ее матери, а также о том, что в городе могут быть поджигатели, он задавался одним и тем же вопросом... что творит эта женщина?

И он должен признать, что после дочери этот вопрос стоял в приоритете.

Так что он не был в порядке, потому что Кэди и ее маяк, ее близость, ее зеленые глаза, густые волосы и округлая попка — были практически всем, о чем он мог думать.

— Я в порядке, — ответил он Ким.

— Уверен? — настаивала она.

Он пристально на нее посмотрел.

— Без сомнений.

— Курт, если ты...— она замолчала, будто обдумывая мудрость своего следующего шага, а затем, не медля более, сказала: — Все слышали о пожаре, и я знаю, когда происходит что-то плохое, ты замыкаешься, так что если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, хочу, чтобы ты знал, я рядом.

— У меня есть с кем я могу поговорить, Ким, но спасибо.

Она снова выглядела нерешительной, прежде чем мягко сказать:

— Знаешь, мы могли бы попытаться стать друзьями.

— Если бы ты, начав дырявить мои презервативы, включила голову, этот вариант сейчас не обсуждался.

Она побледнела, хотя и поморщилась, потому что во время одного из многочисленных невеселых разговоров, после того, как сказала, что беременна от него, она также призналась и в этом, добавив: «просто я так сильно люблю тебя, Курт».

Он был сыт по горло женщинами, принимавшими радикальные решения, которые меняли ход его жизни. Он не был большим поклонником этого семнадцать лет назад, и не был большим поклонником этого пять лет назад, он никогда не будет большим поклонником этого.

— Ладно, я просто... подумала предложить, — неловко пробормотала она.

Он лишь кивнул, давая понять, что услышал предложение, но не принял его, а затем в комнату, размахивая Шнуки и крича: «Взяла!», ворвалась Джейни.

— Иди-ка сюда. Давай я надену на тебя куртку, — позвала Ким.

— Хорошо, мамочка, — ответила Джейни, подходя к матери, но, не выпуская Шнуки из рук и перекладывая медвежонка из одной руки в другую, пока мама надевала ей куртку и застегивала молнию.

А Курт смотрел на свою красивую маленькую девочку, думая, что игра Ким провалилась, но теперь он не мог представить себе мир без Джейни, и это хреново, потому что он не мог окончательно избавиться от злости на ее мать, но все же был ей благодарен.

Так что, Курт также не был большим поклонником женщин, которые выцарапывали из него противоречивые эмоции, отчего все в голове путалось.

Он был сыт этим по горло.

Особенно в последнее время.

— Варежки, — сказала Ким, когда Курт подошел к дивану, чтобы взять лежавшую там шапочку Джейни.

Джейни прижала Шнуки к груди, Ким надела на нее варежки, а Курт натянул ей на голову шапку и убедился, чтобы она закрывала уши.

— Готова? — спросил он.

— Да, папочка. — Она ему улыбнулась, и взяла за руку.

— Обними маму, — распорядился он.

Она мгновенно повернулась и бросилась в объятия матери.

Джейни держалась за Ким, даже когда та слегка отстранилась, и спросила:

— Увидимся завтра, мамочка?

— Да, милая, — ответила Ким, одарив дочь улыбкой.

Джейни подошла к Курту и взяла его за руку. Он повел дочь к пикапу, пробормотав ее матери слова прощания, и, добравшись до машины, пристегнул ее ремнями безопасности к заднему сиденью.

Он сел за руль и задним ходом выехал с дорожки Ким.

— Мы поедем ужинать к «Уэзерби»? — спросила его девочка, когда они выехали на дорогу.

— Нет. Я приготовлю для своей детки домашний ужин, — ответил Курт.

— Гамбургеры?

— Ты хочешь гамбургеры? — с усмешкой спросил он в ответ.

— Да! — закричала она.

Глядя в лобовое стекло, он продолжал ухмыляться.

— Тогда я приготовлю гамбургеры.

— И жареную картошку, — приказала она.

— И жареную картошку, — согласился он.

— А после того, как уберем со стола, сможем испечь кексы.

— Джейни, наверное, мы сделаем с тобой кексы в следующие выходные.

— Но будет забавно сделать их сегодня вечером.

Только ей это казалось забавным. Курт, которому пришлось прибираться после того, как на его кухне после приготовления кексов, словно взорвалась бомба, не находил ничего забавного.

— В выходные, детка, — тихо сказал он.

— Хорошо, папочка.

Проклятье, она была хорошим ребенком.

Так было всегда и, естественно, это потрясающе, но сейчас он отчего-то испугался.

Они приехали домой. Приготовили гамбургеры и съели их. Джейни «помогала» ему готовить и после прибраться. Затем она схватила одну из книжек-раскрасок и села на пол у кофейного столика раскрашивать, высунув язык, пока он, положив ноги на стол, смотрел телевизор.

Когда она стала уставать, то забралась к отцу и зарылась в него, обнимая и не глядя на то, что показывают по телевизору.

А когда пришло время, не сказав ни слова на его замечание, что ей пора спать, пошла с ним и сделала то, что делала каждую ночь, когда оставалась у него. Она почистила зубы, надела пижаму и взяла книгу, которую хотела, чтобы он ей почитал. Затем забралась в постель, прижалась к отцу и слушала его, пока не заснула.

Однако в тот вечер, закрыв книгу, Курта охватила тревога, он смотрел на ее головку с темными волосами и думал о своей милой Джейн.