Стюарт медленно кивнул.

— Держу пари, что так и есть. Кто-нибудь из клиентов пытался забрать с собой коралл?

— Однажды. Теперь я стараюсь убедиться, что все знают правила. Люди относятся к этому нормально.

Я поставил тарелки на стол, и мы заняли свои места.

— Кстати, еда выглядит очень аппетитно, — сказал Стюарт. — Спасибо.

— Пожалуйста.

— Кстати, я удивлен тем, насколько голоден. Я имею в виду, что дома я никогда не перекусываю, и, конечно, не ем такие углеводы, — сказал он, сунув порцию картофельного салата в рот и замычав от удовольствия.

— Ты будешь удивлен, сколько энергии сжигаешь, плавая и погружаясь под воду. — Затем я добавил: — Тебе не нужно здесь беспокоиться о своей диете.

— Ну, углеводы – мои враги. Но вот белок, — сказал он, пошевелив бровями. — Теперь в моем меню всегда есть порции белка.

Я закатил глаза.

— Тогда стейк пойдет тебе на пользу.

Он рассмеялся, и оставшуюся часть ужина мы провели, разговаривая о том, что происходит в мире. Стюарт убирался на камбузе после ужина, а я поднялся в кабину капитана, чтобы еще раз проверить все ли в порядке, перед тем как идти спать. Когда я шел по палубе мимо рубки, Стюарт поднимался из камбуза с тарелкой нарезанных лимонов в одной руке, с бутылкой текилы в другой.

— Десерт подан.

Я опустил голову и застонал и как только вернулся в кабину капитана, Стюарт вручил мне бутылку.

— Не будь занудой. — Он посмотрел на океан на заходящее солнце, а точнее на отсутствие других лодок. — Ох, вы только посмотрите на это... все исчезли. Это значит, что мы можем поиграть в нашу игру прямо здесь.

Он протянул мне тарелку с ломтиками лимона, шагнул вплотную, не отрывая взгляда от моих глаз, наклонился и провел языком по мне от соска до горла, посылая дрожь по всему телу, затем сделал глоток текилы. Сунул кусочек лимона в рот, вздрогнул и улыбнулся. Затем покачал головой и застонал:

— Боже, это просто замечательно.

На нем все еще были только красные трусы. Я мог отчетливо видеть, насколько замечательным он это считал.

— Твоя очередь, но сначала… — сказал он, затем потянул меня за полотенце, демонстрируя мое нижнее белье и этот чертов стояк, который мучил меня весь день. — М-м-м... Вот так намного лучше, — прошептал он. Зажал зубами ломтик лимона и широко раскинул руки. — Лижи меня.

Так я и сделал.

Я провел языком вдоль его ключицы, взял бутылку текилы и сделал глоток, затем приоткрыл губы, и кусочек лимона скользнул мне в рот. Стюарт быстро сдался, схватив меня за шею и поцеловав, перемещая лимон из своего рта в мой.

Он не дал мне даже вздохнуть. Провел языком по шее до самого уха, втянул губами мочку и отстранился, чтобы глотнуть текилы. Я едва мог мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы дать парню кусочек лимона. Стюарт ухмыльнулся и, оттянув резинку моих трусов, прижал ею лимон, чтобы он торчал сверху чуть ниже моего пупка.

— О боже, ты только взгляни на это, — хрипло сказал он и опустился на колени. Он стоял передо мной, положив руки мне на бедра, и, проведя носом по всей длине моего члена поверх нижнего белья, сжал лимон губами и вытащил его.

Дерзкий сукин сын.

Он посасывал лимон, держа его во рту, и поднялся в полный рост. Его глаза не отрывались от моих, полные жара и вызова. С играми было покончено. Я подтолкнул его, чтобы он сел на скамейку, его удивление быстро исчезло, как только я сжал его сосок зубами. Стюарт выгнул спину, толкаясь бедрами в поисках хоть какого-то трения, которое я мог ему дать.

Он вытащил лимон изо рта.

— Ох, черт, — прохрипел он, когда я покатал его сосок между зубами. Стюарт обхватил мое лицо обеими руками и притянул для поцелуя. Наши рты сомкнулись, языки сплетались и исследовали. Но этого было недостаточно, наши тела не могли соприкасаться лишь так. Это было недостаточно близко.

Поэтому я слегка толкнул его, осторожно побуждая лечь на скамейку, и он потянул меня за собой. Мы были клубком конечностей и языков; я склонился над Стюартом, наши члены находились друг против друга, так же, как и грудь, и наши губы. Боже мой, он потрясающе целовался.

Его руки бродили по всему моему телу, спине, заднице, прижимая меня ближе. Это было немного неловко, не идеальная позиция, но я был слишком возбужден, чтобы остановиться. Если я отстранюсь сейчас, это сто процентов убьет меня.

Затем Стюарт скользнул рукой между нами, и после пары неловких движений у него в кулаке оказались оба наших члена. Скользкие, сочащиеся предсеменем, и это было волшебно.

— Ох, черт, это потрясающе, — прошептал он, едва дыша. Затем застонал и подкинул бедра, как будто был уже близко.

Я прижался к его губам, и он захватил мой язык, постанывая и раскачиваясь, и это было слишком много и слишком хорошо. Я трахал его кулак, его член был горячим и твердым рядом с моим, гладким и скользким и таким чертовски потрясающим.

Я разорвал поцелуй, чтобы предупредить:

— Я сейчас кончу.

— Блядь, да, кончи на меня.

Я немного отстранился, и мы оба посмотрели между нами, головки членов скользили в его кулаке снова и снова, и оргазм обрушился на меня. Удовольствие, прокатившееся по телу, было стремительным и всепоглощающим, а сперма выстрелила Стюарту на грудь и живот. Он сжал кулак сильнее, когда кончал, и его пульсирующий член выдаивал из меня последние капли моего оргазма, а его сперма смешалась с моей на его коже.

Стюарт вздрогнул и затрепетал, затем издал измученный смешок.

— Охуеть, — пробормотал он.

Не в силах больше оставаться в вертикальном положении, я упал на него, размазывая сперму по нашим животам, и уткнулся лицом ему в шею. От него пахло океаном, сексом, нами, и я вдохнул все, что заслужил.

— Ты в порядке? — наконец спросил я.

Он снова усмехнулся:

— Более чем.

Я снова уткнулся носом и закрыл глаза, несмотря на странное положение своих ног.

— Нужно вытереть тебя, — прошептал я. — Однако не уверен, смогу ли я двигаться.

— Мы можем просто прыгнуть в океан, — предложил он. — Я бы хотел принять душ вместе, но мы ни при каких раскладах не сможем вместе втиснуться в него на этой лодке.

Я оттолкнулся от Стюарта, мое желейное тело протестовало против каждого движения, пока я вставал.

— Тогда остается только океан.

Он посмотрел прямо на мой член, свисающий из трусов и все еще полувозбужденный, а затем вверх на живот и грудь, туда, где наша сперма покрывала мою кожу.

— Черт, это прекрасно.

Я усмехнулся, слегка смущенный, но затем заметил, что и его член торчал из трусов, а живот был покрыт спермой. Нас освещали только фонари в кабине пилота, и они придавали его телу теплое свечение.

— Да, это точно.

Стюарт улыбнулся, встал, стянул трусы и переступил через них.

— Что? — спросил он, видя мой вопросительный взгляд. — Сейчас совершенно темно. Никто не сможет нас увидеть.

Не играя в такие игры, как он, я заправил член в трусы, но прыгнул вместе со Стюартом в океан. Как только я вынырнул, парень быстро нашел меня, обнял руками за плечи, ногами обхватил талию и поцеловал.

Я не мог держаться на воде слишком долго, и когда мы начали тонуть, то рассмеялись.

— Я должен чаще плавать голым, — сказал он, улыбаясь. Его зубы сияли белизной в лунном свете.

— За исключением того, что рыба может перепутать тебя с вкусным морским червем. Особенно ночью.

Его глаза расширились, и он поплыл к яхте, но смех, должно быть, выдал меня. Стюарт взялся за лестницу одной рукой и обрызгал меня.

— Не смешно.

За исключением того, что было именно так.

Я последовал за ним из воды, но прежде полюбовался на его великолепную обнаженную задницу в свете луны. Капли воды сияли, как бриллианты, скатываясь по его телу, и я хотел поймать их, попробовать на вкус… Стюарт сунул мне полотенце, отвлекая от разглядывания его обнаженной фигуры.

— Нравится то, что видишь?

Я промокнул лицо и посмотрел на него.

— Ты же знаешь, что да.

Уголок рта дернулся вверх, и Стюарт долго смотрел на меня. Затем внезапно перевел взгляд на воду и вытерся, прежде чем обернуть полотенце вокруг талии. Стюарт прикрывал себя в защитном жесте, и я понял, что он собирался спросить меня о чем-то, что сделает его уязвимым.

Он поступал так каждый раз.

Когда он устраивал шоу, когда соблазнял того, кого хотел, то с гордостью демонстрировал свое тело, намеренно выставляя полуэрекцию на всеобщее обозрение в плавках или трусах. Но как только что-то становилось личным, или он чувствовал себя уязвимым, – как это случилось, когда он спрашивал, встречаюсь ли я с кем-то – Стюарт прикрывался. Видимо его скромность шла рука об руку с уязвимостью. Мне было интересно, не потому ли он так безжалостен в зале заседаний – его дорогой костюм выступал доспехами. Но здесь и сейчас Стюарт был беззащитен. Он покачал головой и слегка улыбнулся мне, прежде чем повернуться и пойти в кабину.

Я схватил его за руку.

— Ты хотел спросить меня о чем-то? — поинтересовался я.

— Не-е, все в порядке.

— Уверен?

Он кивнул, и я отпустил его руку. Он спустился в кабину и взял бутылку текилы. Он держал ее в одной руке, а крышку в другой.

— Хочешь еще выпить?

Я фыркнул.

— Нет. Мне нужна вода.

Его улыбка вернулась.

— Мне тоже.

Мы спустились в кабину, и я закрыл за собой дверь. Стюарт положил текилу обратно в бар, взял две бутылки холодной воды и вручил одну мне.

— Спасибо, — ответил я. — Итак, завтра у тебя день на материке.

Он медленно кивнул и сделал большой глоток воды из бутылки.

— Да. Я никогда не был на Тринити-Бич (Прим. пер.: пляж, омываемый Коралловым морем, протяженностью около мили на восточном побережье, в пригороде Кэрнс, Квинсленд, Австралия) или SkyRail (Прим. пер.: семикилометровая канатная дорога, проложенная над непроходимыми тропическими лесами). Слышал, это довольно круто. Ты посещал?

— Очень давно. Это удивительно. Тебе понравится.

Он снова кивнул со странным выражением на лице.

— Что ты будешь делать, пока меня не будет?

Он уже спрашивал меня об этом...