Глава 11

Стюарт

Я проснулся рано – около шести утра – и подумал, что сейчас отличное время сняться с якоря, но Фостер уже находился за штурвалом, а мы – в пути. Что и объясняло качку.

— О, доброе утро, — сказал я, поднимаясь по лестнице. — Мне показалось, что качка усилилась. И стало интересно, не изменилась ли погода?

— Доброе утро, — ответил Фостер с усмешкой. — Мы немного срезаем путь к материку. Хотя качает не так уж сильно.

Я посмотрел на воду. Она была достаточно гладкой, но мы шли против течения, к слову.

— Ты рано встал.

Фостер улыбнулся, крутя штурвал и не сводя глаз с носа яхты.

— Да, у меня запланирована важная поездка с одним горячим парнем. Не хотел опаздывать.

Я закатил глаза, чтобы слегка приглушить улыбку.

— Проехали.

Он посмеялся.

— Нет, я хочу пришвартоваться во время прилива.

Это больше похоже на Фостера.

— Хочешь, я приготовлю завтрак?

Он посмотрел на меня.

— Ты не обязан…

— Я могу сделать тосты, — проворчал я, выходя из кабины.

Да, я его клиент, но мы здесь одни. Я мог бы помогать справляться со всей этой хренью. Десять минут спустя я принес немного тостов и кофе, и, когда осторожно вручал Фостеру кружку, наши пальцы соприкоснулись.

— Спасибо, — сказал Фостер с неизменной улыбкой.

Он потягивал кофе, но, казалось, не хотел убирать другую руку со штурвала, чтобы взять тост.

Так что, чувствуя себя немного идиотом, я поднес тост к его губам.

— Кусай.

Фостер рассмеялся, но откусил, и я продолжал кормить его, пока он все не съел. Когда он взял последний кусочек, я смахнул крошки с его нижней губы большим пальцем, от чего его глаза вспыхнули, а сексуальный розовый оттенок окрасил щеки.

Так-так, а это уже интересно.

— Мы, эм-м — начал он, теперь пристально сосредоточившись на суше, которая виднелась впереди, — прибудем примерно через тридцать минут.

— Тогда я лучше пойду готовиться к своему жаркому свиданию, — ответил я, слегка касаясь его руки, и спустился на нижнюю палубу.

Приняв душ, одевшись, вымыв и протерев посуду после завтрака, я поднимался по лестнице, когда услышал, что Фостер разговаривает с кем-то. Речь шла о погоде или чем-то подобном, но мы явно швартовались. Фостер сдал назад кормой к причалу, припарковав яхту, как машину, в длинном ряду лодок аналогичного размера.

Парус спущен, все, казалось, было убрано, и Фостер ухмыльнулся, когда с присущей ему легкостью спрыгнул на причал и, маневрируя, пришвартовал линь вокруг пиллерса, словно это самая легкая вещь в мире. Он завязал линь каким-то причудливым узлом и вернулся на борт.

— Вот так просто, да? — спросил я, пораженный тем, насколько Фостер был искусен. Как он знал, что нужно делать...

— Вот так просто, — ответил он, улыбаясь. Затем осмотрел меня с ног до головы. — О, приятно видеть, что ты все же упаковал кое-какую одежду. А то я начал думать, что ты взял только плавки и нижнее белье.

Я посмотрел на свою белую рубашку, темно-серые шорты для гольфа и серые кожаные кроссовки.

— Весь этот наряд обошелся мне в небольшое состояние. — Я пожал плечами. — Но я могу поехать в плавках, если хочешь? Уверен, местные жители не будут против.

— Если только полиция не арестует тебя за непристойный вид.

— Ношение плавок не является противозаконным.

— Верно, но только если они не белые и не совершено прозрачные, когда намокнут.

— Справедливое замечание, — засмеялся я. Затем прошептал: — Значит, не позволяй мне промокнуть… по крайней мере, на публике. Я могу устроить тебе приватную демонстрацию позже вечером; мокрым или сухим – решать тебе.

Фостер тихо и хрипло зарычал.

— У тебя прекрасный наряд сегодня. На самом деле, даже лучше, чем просто прекрасный.

Он был слишком прост.

— Спасибо.

— Ты взял все, что нужно?

— Ага. Осталось только захватить кошелек.

— Телефон не возьмешь?

Я покачал головой.

— Нет. Не буду его включать, пока не возникнет крайней необходимости.

— Отличная идея. — Он сошел с лодки на причал и протянул руку. — Все хорошо?

Я взял его руку, теплую и сильную, переступил, не так гладко, как он, но не упал, поэтому воспринял это как победу.

— Да, хорошо. — Я посмотрел на пристань в сторону городка Тринити-Бич. Было уже за семь утра, поэтому я предположил, что все рыбацкие лодки уже вышли в море, а прогулочные готовились к отплытию. Фостер идеально рассчитал время.

Я договорился, что заберу машину, взятую напрокат, у пристани, поэтому, уладив все формальности, мы направились к автомобилю. Я подошел с водительской стороны и позвенел ключами, привлекая внимание Фостера.

— Теперь я капитан.

Он так сильно закатил глаза, что это наверняка причинило боль.

— И куда едем сначала, капитан?

Я фыркнул, мы сели в машину и пристегнулись.

— Итак, у меня есть билеты с открытой датой на SkyRail, в Дом Бабочек (Прим. пер.: специализированный зоопарк для разведения и экспозиции бабочек) и на вход в Национальный Парк. Давай посетим эти места в первую очередь. Там наверняка можно перекусить, я уверен. Затем, когда закончим пополнять туристический поток, можем совершить набег на рынок для пополнения припасов и к тому времени, как закончим все дела, найдем приятное местечко для ужина.

— Звучит отлично. Однако есть одна проблема.

— Какая?

Фостер читал брошюру, которую дала ему дама из проката автомобилей.

— SkyRail открывается в девять. Дом Бабочек – в десять.

— Тогда сначала второй завтрак на пляже.

Он посмеялся.

— Звучит даже лучше.

— Но все по порядку, — сказал я, заводя машину и выезжая с парковки. — Тебе придется направлять меня, потому что я не знаю, куда, черт возьми, я еду.

Он засмеялся и указал вперед.

— На первом повороте налево.

Он направил меня к Тринити-Бич, где мы нашли на пляже кафе. Сели за столик, заказали огромный завтрак и съели его, глядя на океан. Фостер улыбнулся молодой официантке, рассмеялся вместе с ней, когда она что-то записала неправильно, и сказал, что в этом нет ничего страшного.

Так похоже на Фостера. Радоваться солнечному свету, не создавать проблем, просто плыть по течению. Все это очень далеко от корпоративной жизни.

Я отпил сок.

— Знаешь, иногда я смотрю на тебя и вижу безжалостного и категоричного финансиста. А потом, в иной обстановке, вот как сейчас, я не могу представить ничего из этого.

Он покачал головой, удивленный.

— Как это?

Я глубоко вздохнул, желая сформулировать правильнее.

— Когда речь идет о финансах, слияниях и поглощениях, я представляю себе серые костюмы, серые здания, серое небо. Затем я вижу тебя здесь, и это яркое солнце, голубое небо, белый песок и голубую воду. Полярные противоположности, и их трудно сопоставить.

Фостер улыбнулся, как будто этот вывод ему понравился, и положил в рот треугольник свежего ананаса.

— Потому что я уже не тот человек. Не тот, кем являюсь сейчас. Если бы ты встретил меня шесть лет назад, то не узнал бы. Кажется, единственное время, когда я улыбался, это когда мы заключали сделку.

Я вздохнул, но он еще не закончил.

— А тебе не кажется, что твое описание однообразной и мрачной обстановки, что ждет там, дома, в сравнении с солнечным светом и счастьем здесь, пытается тебе что-то подсказать?

— Что, например?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты там несчастлив.

Я переместил приборы на своей пустой тарелке так, чтобы они лежали на двенадцать и шесть.

— Может быть.

Фостер ничего ответил. Наверное, он знал, что мне есть что сказать. Возможно, он использовал самый старый трюк в корпоративной книге: промолчите, и человек, находящийся в менее удобном положении, заговорит первым. Может быть, я на это и купился.

— Да, я несчастлив там, — признался я. Вряд ли это большой секрет. Любой, имеющий глаза, мог это видеть. — Идея взять отпуск не только моя.

— Твой босс увидел, что ты готов сломаться?

Я покачал головой.

— Мой доктор.

Фостер замер. Нахмурился, и его глаза сузились.

— Если ты просто несчастлив, это одно. Но медицинские показания...

— По медицинским показаниям я стоял на пороге инфаркта или инсульта, — сказал я, признавшись в большем, чем хотел. — Высокое кровяное давление, бессонница. Как будто мой разум заклинило на пятой передаче (Прим. пер.: в сфере работы – максимальный и ограниченный трудоголизм, когда ничего другого вокруг больше не существует), понимаешь, о чем я?

Когда Фостер посмотрел на меня, то его взгляд потеплел.

— Я совершенно точно знаю, что ты имеешь в виду.

Я не сомневался в нем, и это было приятно, даже обнадеживающе, иметь возможность поговорить с кем-то, кто действительно понимал, через что мне пришлось пройти. Затем я прочистил горло и сказал Фостеру то, что никогда не говорил никому другому:

— У меня было несколько панических атак. Сначала я не знал, что это такое. Мой разум выпадал из реальности, а легкие сжимались. Я думал, что у меня случился сердечный приступ или что-то связанное с давлением. Я не знал, что, черт возьми, это было. В любом случае, после множества обследований и приемов мой доктор сказала мне, что это тревожность, и я посмеялся. — Я покачал головой; как глупо все это звучало. — Я имею в виду: как я, Стюарт Дженнер, мог испытывать тревогу?! Я на вершине мира. Я парень, которым все хотят быть. Телефонные звонки, встречи, клиенты, электронные письма. Я настолько востребован, что даже у моего секретаря есть секретарь. Звучит нелепо, правда?

Фостер медленно покачал головой.

— Не для меня. Похоже, что ты в одном телефонном звонке, в одной встрече, в одном клиенте и в одном электронном письме от того, как поступил Фостер Найт.

— Уход от всего, что я когда-либо знал, и управление частной чартерной яхтой в тропиках?

Он почти улыбнулся.

— Ну, не знаю, как насчет чартерного бизнеса, но вот уход, это да.

Я встретился с ним взглядом.

— Я не такой смелый, как ты.

Он протянул руку и накрыл мою на столе.

— Это неправда. Как ты упоминал ранее, ты обводишь вокруг пальца всех своих конкурентов. Для этого нужны стальные яйца.