— Да, но я прекрасно знаю этот мир. А как быть другим парнем – мне не известно.

Он сжал мою руку.

— Я мог бы сказать, что все, что нужно, это прыгнуть в неизвестность, но на самом деле это не совсем так. Это выбор «сделай или умри». Буквально. Требуется некоторое время, прежде чем ты достигнешь точки в своей жизни, когда не будет иного выбора, кроме как уйти. Потому что следующая минута убьет тебя.

Я кивнул, потому что Фостер только что предсказал все, что я пытался подытожить. Мой голос был едва слышным шепотом:

— Когда ты понял? Когда ты почувствовал, что достиг предела?

Он улыбнулся так, что мое сердце пропустило удар.

— Поверь мне, ты поймешь. — Он все еще держал меня за руку. — Знаешь, что тебе нужно?

— Что?

— Быстрая прогулка по пляжу после того количества еды, которое мы только что съели. Затем – целый день осмотра достопримечательностей и походов по горам, а в завершении – расслабляющий ужин с видом на океан. Пара бутылочек пива, может быть, что-то еще.

Его глаза сверкали, как и его улыбка. Это заставило меня улыбнуться в ответ.

— Есть ли в этих планах текила прямо из бутылки? «Слижи, глотни, высоси» – моя новая любимая игра.

Он усмехнулся.

— Не уверен, что текила так уж необходима, но конечно.

Я допил остатки сока, радуясь, что серьезность ушла из нашего разговора.

— Я просто рад, что мы не решили играть в игру с мартини. Не знаю, куда можно было бы пристроить оливки.

Фостер засмеялся и встал, продолжая держать меня за руку.

— Давай, пойдем, растрясем часть тех ужасных калорий, которые мы только что слопали. — Мы помахали на прощание официантке, спустились по ступенькам к песку и направились в противоположную сторону от бесцельно бродившей по городу толпы туристов и местных жителей.

— Я не могу вспомнить, когда в последний раз ел яйца с беконом и тостами.

— Это переносит тебя в параллельную реальность, — сказал Фостер. — Как насчет того, чтобы превратить сегодня в тот день, когда Стюарт делает целую кучу вещей, которые он обычно не делает. Я хочу видеть, как ты улыбаешься весь день, и к тому времени, как мы вернемся вечером на борт, я хочу, чтобы ты сказал мне, что у тебя был лучший день в жизни.

Я остановился.

— Ну, если ты гарантируешь прекрасное окончание, когда мы вернемся на лодку, то уверен, что так оно и будет.

Он засмеялся и толкнул меня в плечо.

— Это не то, что я имел в виду.

— Но?

Он обнял меня за плечи, и мы начали спускаться к воде, направляясь к пляжу.

— Но это рассматривается. Ты упоминал, что тебе нравится, когда тебя втрахивают в матрас. Надеюсь, это метафора, или мы говорим о буквальном значении внутрь матраса, потому что результат может быть очень непредсказуемым.

Теперь уже смеялся я.

— Я уверен, что останусь доволен при любом раскладе, если честно.

Он безмятежно улыбнулся, глядя на воду.

— Это приятно, да? Прогуливаться по пляжу в обнимку со мной?

Я кивнул.

— Да, так и есть. И если мы отмечаем пункты в списке «Стюарт никогда не делал этого», то тут нужно поставить плюсик.

— Никогда?

Я покачал головой.

— Никогда не было времени.

Он сжал меня, затем обнял за шею, словно для него это самая естественная вещь в мире.

— Ну, я рад, что я у тебя первый.

У меня возникло чувство, что Фостер может стать моим первым во многих вещах.

— Я тоже.

***

Канатная дорога SkyRail была потрясающей, хотя я надеялся, что в кабине мы будем только вдвоем, но за нами зашла пожилая седовласая пара. Они сидели лицом к нам с довольно добрыми улыбками, но я видел по их лицам, что они не знали, как с нами себя вести. С двумя парнями, сидящими впритирку друг к другу.

— Отличный день для подобного времяпрепровождения, — подсказал Фостер.

— Несомненно, — ответила леди.

А потом наступила неловкая пауза, и когда мы добрались до первой из двух остановок, и стало ясно, что наши попутчики не выходят, Фостер схватил меня за руку и мы, смеясь, выскочили из кабины.

Вдоль канатной дороги было две остановки, и можно было выходить на воздух и исследовать тропический лес, и, учитывая, что гид на базе объяснил, что вторая остановка более популярна, я был рад, что мы вышли на первой.

Тропа была только для нас.

Воздух, густой и влажный, промозглый в тропических зарослях, был принизан громкими криками птиц. Все вокруг – всевозможные оттенки зеленого и просачивающиеся сквозь деревья солнечные лучи освещали наш путь. Это было прекрасно.

Фостер улыбнулся, глядя на меня. Переплел наши пальцы и повел по тропе.

— Уверен, что именно так начинаются некоторые из эпизодов ТВ-шоу «Самые разыскиваемые в Австралии», — пошутил я, когда он потащил меня дальше по лесной тропинке. — Или сказка «Красная Шапочка». Мне стоило надеть красную рубашку.

Его смех эхом разнесся меж деревьев, а птицы наверху оживились, отвечая. Затем Фостер остановился, притянул меня к себе и сказал:

— Боже, какие же у тебя красивые губы.

— Такими лучше всего делать минет, — закончил я, ухмыляясь.

Он усмехнулся в ответ.

— Я собирался сказать «такие лучше всего целовать», но твоя идея тоже сгодится. — Затем он поцеловал меня, целомудренно и сладко, посылая дрожь по телу. Мое сердце застучало, а кровь забурлила, но Фостер слишком быстро отстранился и, улыбнувшись, повел меня дальше по тропинке.

Лес был прекрасен, а поход – очень бодрящим. Немного утомительным, потому как приходилось использовать мышцы, которые я не использовал целую вечность, но я чувствовал себя просто отлично. Мы смеялись, разговаривали и не торопились, никуда не спеша. И вовсе не казалось странным, что мы держались за руки или время от времени крали поцелуи друг у друга. Мы вели себя как пара, и это должно было бы ощущаться странно, но почему-то не ощущалось. Наоборот, так естественно и так правильно. И если курортный роман позволял оторваться от реалий и стать кем-то другим, тогда зачем это ставить под сомнение?

И Фостер, конечно же, не был тем, кто сомневался, потому что именно он хватал меня за руку или обнимал за талию. То, как он улыбался, такой свободный от стрессов, беззаботный, поразило меня до глубины души.

Я сфотографировал Фостера около такого огромного папоротника, что даже его вытянутые руки не смогли обхватить дерево. На фоне этих гигантов, которые делали человека крошечным, на фоне всех видов, которые просто не могли сравниться с мужчиной, что был в кадре.

— Время селфи, — крикнул Фостер, когда мы вернулись на канатную дорогу.

Вид позади нас был просто невероятным, но когда я увидел нашу совместную фотографию, наши огромные улыбки, то почти не узнал себя.

Я выглядел таким счастливым.

Когда мы добрались до конца пути, то взяли обед в кафе и сели на воздухе под деревьями, чтобы поесть. Фостер был так расслаблен, будто у нас было все время мира, и тогда, наблюдая за ним, я понял, что его безмятежность не вызвана отсутствием напряженной, быстро меняющейся корпоративной жизни.

Это шло изнутри. Как будто он достиг дзена или что-то в этом роде.

Я даже не мог сильно позавидовать, потому что слишком восхищался.

— Стюарт? Ты тут? — Фостер странно смотрел на меня.

Он явно пытался привлечь мое внимание.

— Ой, прости. Просто задумался. Что ты сказал?

— Я спросил, готов ли ты идти?

Я посмотрел на пустую обертку от сэндвича, который не помнил, как съел, допил воду и кивнул.

— Ага.

Фостер вскочил на ноги и протянул руку, быстро поднимая меня. Мы выбросили мусор в корзину и примерно через тридцать минут прибыли в Заповедник Бабочек. По правде говоря, я не думал, что мне это понравится, и согласился посетить это место только потому что меня убедил турагент. Но увиденное отлично вписывалось в мой сегодняшний список «Стюарт никогда не делал этого».

Мы вошли в Дом Бабочек и внезапно погрузились в сказку. Купол был волшебным, весь покрытый зеленью, и нас в мгновение ока окружили прекрасные создания. Огромные и яркие, не те, какие обычно видишь в садах. Некоторые были голубыми, некоторые зелеными, а некоторые – размером с птиц.

Гид рассказал нам о борьбе за спасение вида и о том, как большая великолепная голубая бабочка была спасена каким-то профессором из Тасмании. Мы протянули на ладонях половинки апельсинов, и бабочки, порхая, спустились к нам.

Они были такими изысканными, такими удивительными. Раньше я никогда не думал о бабочках, и теперь был совершенно потрясен. И, судя по выражению лица Фостера, он чувствовал то же самое.

Когда экскурсия закончилась, мы взяли поездку сафари с гидом в парк, через реки, через лес и сели в грузовик с открытым верхом. Фостер взял меня за руку и держал на своем бедре.

— Это ведь нечто особенное, правда?

Я уставился на него во все глаза: интересно, о чем он говорит? О нас? О дне друг с другом в качестве пары? Он это имел в виду?

Фостер засмеялся и обвел все вокруг по дуге свободной рукой.

— Все это место в целом. Эти бабочки были просто... Поразительными!

— Это было просто потрясающе, — ответил я, пытаясь не показать свое разочарование. Блядь. Почему я вообще разочаровался? Безусловно, он не мог говорить обо мне. Или о нас. Да и не было никаких «нас». Я был его клиентом, который платит; и я буквально заплатил ему за то, чтобы провести день со мной...

Но потом Фостер переплел наши пальцы и толкнул мое плечо своим.

— Весь день был абсолютно потрясающим. Канатная дорога, бабочки. Все это. Здесь, с тобой. Абсолютно все. Спасибо тебе.

Я притворился, что вовсе не покраснел, что его слова не заставили мое сердце ускориться.

— За что ты меня благодаришь?

— За то, что пригласил меня. За просьбу провести с тобой день. — Он сжал мою руку. — Я очень давно так здорово не проводил время.

— Я думал, что круизы вокруг тропических островов – это и есть твой способ отлично проводить время, — сказал я.

— Так и есть. Но и на суше тоже здорово. Я так привык быть на воде, думал, не смогу нормально ходить.

Я наклонился ближе и прошептал: