Глава 13

Стюарт

Я проснулся с улыбкой. Чего не случалось со мной уже много лет. Все тело приятно болело, я чувствовал себя расслабленным и податливым. Я потянулся, перевернулся на живот и обнаружил, что кровать пуста, но из кухни тянуло аппетитными ароматами. То есть из камбуза. Не важно.

Я скользнул в душ, тщательно отмылся от смазки и засохшей спермы, почистил зубы, побрился и натянул плавки.

Когда я открыл дверь своей спальни, Фостер осмотрел меня с головы до ног, увидел на мне лишь плавки и засмеялся.

— Ты безжалостен.

— И тебе тоже доброе утро.

— Я надеялся успеть приготовить завтрак до того, как ты проснешься.

— Пахнет превосходно.

— Омлет на тостах с грибами, стручковым перцем и беконом. Как ты себя чувствуешь?

Он подвинул мне чашку с кофе через стойку.

— Хорошо. — Я отпил кофе и замурлыкал. — Как ты спал?

— Как убитый. — Он положил омлет на тосты, лежащие на каждой тарелке, и мы сели за стол. — А ты?

— Как будто меня основательно отымели.

Фостер улыбнулся, продолжая жевать.

— Да, так оно и было.

Я съел несколько кусочков.

— Это действительно вкусно.

Он медленно кивнул.

— У тебя... ничего не болит?

— В хорошем смысле. Ты…нормально относишься? К тому…что между нами случилось?

Он издал удивленный звук и покраснел, изучая свою тарелку.

— Э-э-э, да. — Он посмотрел на меня и тяжело сглотнул. — Очень даже.

— Значит, позже будет еще больше «отымейте меня основательно»?

Фостер отпил кофе и улыбнулся мне поверх чашки.

— Как только будешь готов.

Я посмотрел на свои несуществующие часы.

— Время обеда тебе подходит?

Он рассмеялся и после минуты довольного молчания сменил тему:

— Итак, я подумал, что сегодня мы отправимся на Эллис-Бич, а вечером вернемся на риф. Как тебе?

Я кивнул.

— Звучит здорово.

— Хочешь помочь мне выйти из гавани?

— Да, черт возьми.

Он засмеялся.

— Ну что ж, тогда доедай завтрак, и мы снимаемся с якоря.

Тридцать минут спустя мы выдвинулись вдоль побережья, мимо Палм-Коув, где ужинали накануне, и направились к пляжу Эллис-Бич на острове Дабл-Айленд. Пляж был потрясающе красив: белый песок, пальмы, зелень тропических лесов и вода такого насыщенного синего цвета, что казалась ненастоящей.

Дабл-Айленд был крайне популярным туристическим местом, где каждый день собиралось несколько десятков чартерных лодок, и хотя мне очень бы хотелось получить один из пляжей только для себя, это было просто невозможно.

Фостер не попросил меня опустить грот, поэтому я решил уточнить:

— Мы остановимся здесь поплавать?

— Ну, ты, конечно, можешь, — ответил он. — Но только эти сети у берега предназначены для медуз Ируканджи. К тому же, тут обитает странный трехметровый морской крокодил, приплывший с материка.

Я моргнул, глядя на Фостера.

— Значит, все-таки нет.

Он ухмыльнулся.

— С другой стороны, это означает, что тут меньше шансов встретить акул.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Почему ты вдруг упомянул акул? Я что, плавал там, где могли появиться акулы? Господи Иисусе.

Он рассмеялся.

— Неужели ты всерьез думаешь, что я позволил бы тебе плавать в местах, известных появлением акул? Ты плавал в основном на рифовых отмелях, которые довольно безопасны. Можно встретить разве что рифовых акул и редких длиннокрылых акул, которых не следует путать с большими белыми. Хотя иногда попадаются тигровые акулы или молотоголовые, но это редкость. И мы все получаем предупреждения, если какую-то заметили, так что я бы знал.

Я снова моргнул.

— Я больше никогда не буду плавать в океане.

Фостер снова рассмеялся.

— Да нет, будешь. Все с тобой будет в порядке. Обещаю. За шесть лет я ни разу не видел ничего, кроме маленьких рифовых акул, а они боятся людей. В любом случае, наиболее опасные акулы предпочитают более глубокие и холодные воды южных штатов. Мы в безопасности.

— Я не хочу встречаться ни с какими акулами.

Его улыбка стала шире.

— Именно о тех, кого ты не видишь, тебе и нужно беспокоиться больше всего.

Я стукнул его по руке.

— Ты совсем не успокаиваешь.

Он лишь рассмеялся в ответ и толкнул меня локтем.

— Я просто шучу. Уверяю тебя.

— Ну, я все равно больше не буду плавать.

Фостер снял руку с руля и обхватил ладонью мое лицо.

— Нет, будешь. Прости, я просто пошутил. И вовсе не хотел тебя напугать. — Он притянул меня к себе для поцелуя, что было чем-то новым для нас. Это случилось спонтанно, в начале дня, без текилы и лимонов. — И вообще, если ты не попадешь в воду, как я буду слизывать соль с твоей кожи?

Он заставил меня улыбнуться, хотя я изо всех сил старался не делать этого.

— Я могу придумать, что еще ты можешь облизать, если вдруг захочешь чего-нибудь соленого.

Он закатил глаза и засмеялся, начал было отстраняться, но украл еще один быстрый поцелуй, прежде чем вернуться к управлению яхтой.

— Мы можем отправиться прямо к рифу, но я хочу, чтобы ты проложил наш курс.

— Как?

— По GPS. Я хочу отправиться на северо-восток, к верхней части Устричного рифа и основанию рифа Майклмас (Прим. пер.: риф, образующий северо-восточную часть комплекса рифов Арлингтона в пределах Большого Барьерного рифа). — Он поймал мой пустой взгляд, затем подтолкнул меня к цифровым экранам. — И я хочу, чтобы ты объяснил мне, как туда добраться.

Я видел, как это делает Фостер, и слушал его объяснения, но никогда не повторял сам. Так что, глубоко вздохнув, я нашел место, о котором он говорил, пробил его и передал координаты. Без сомнения, Фостер смог бы добраться туда и без GPS; он делал это для меня, не для себя.

— Направление ветра?

Я поискал точную информацию о ветре на многоцелевом экране.

— Эм-м, южное.

— Скорость?

— Пять узлов.

— Хорошо, и каков же мой курс относительно ветра?

Черт. Я попытался вспомнить, что он говорил…

— Эм-м, бакштаг (Прим. пер.: курс парусного судна при попутно-боковом ветре).

Фостер улыбнулся, и я понял, что оказался прав.

— Какова моя VMG?

— Твоя что?

— Скорость лавировки. Компромисс между скоростью и дистанцией для выбора оптимального курса при движении к месту назначения.

Блядь.

— Кстати, об этом. Когда ты объяснял эту часть, я отключился в тот момент, когда началась физика и тригонометрия.

Он запрокинул голову и засмеялся.

— Это скорость лодки. На экране в нижнем углу.

— Почему ты просто не сказал? — парировал я. — Четыре и шесть десятых.

Он одарил меня потрясающей улыбкой.

— Видишь? Из тебя еще получится моряк.

— Ой, да ладно тебе. Единственный моряк, который из меня может получиться – для Недели Флота (Прим. пер.: Неделя Флота – многодневный праздник в Нью-Йорке, США, когда все суда швартуются в Гудзоне и моряки сходят на сушу. Несколько дней весь город тусуется и гудит. И, чтобы «снять» или пофлиртовать с моряками и десантниками, многие девушки и парни сами переодеваются в моряков).

Фостер засмеялся, и я сел на скамейку рядом с ним. Он стоял за штурвалом, и как бы я ни любил загорать и нырять с маской и трубкой, эта часть мне нравилась больше всего. Морской бриз, играющий в волосах, яхта, скользящая по воде, шум ветра в полотнах парусов. Мне очень нравилась скорость, скольжение, гидродинамика. Настоящий прилив адреналина, и, с попутным ветром, мы в кратчайшие сроки добрались до рифа.

Фостер приказал мне поставить грот и поднять передний малый парус. Наш темп резко замедлился, когда яхта обогнула верхнюю часть Устричного рифа, чтобы проскользнуть до Майклмаса. Во́ды здесь были более мелкими и самого красивого бирюзового цвета, который я когда-либо встречал. Я видел песчаное дно, на которое мы бросили якорь, и рыб, что плавали вокруг кораллов, всего в нескольких метрах от нас.

— Черт возьми, это невероятно, — сказал я, глядя с кормы.

— Все еще не хочешь поплавать? — спросил Фостер.

— Только если ты пойдешь со мной.

Я не хотел лезть в воду в одиночку на случай, если меня накроет еще один приступ паники, но теперь я мог прикрываться акулами.

Фостер закатил глаза.

— Как будто у меня есть выбор.

Он опустил лестницу, но потом вернулся что-то делать с экранами. Я сел на корму и свесил ноги в воду. Она, конечно, была теплой, но сидеть под палящим солнцем в течение двадцати минут было нестерпимо.

Когда мне осточертело, я спустился в кабину, нашел солнцезащитный крем, а затем отправился на поиски своего капитана. Я добрался до камбуза, когда Фостер вышел из своей каюты, одетый в шорты для серфинга, и это означало, что мы будем плавать.

На моих губах мгновенно вспыхнула улыбка, и я поднял бутылку с кремом как трофей.

— Как раз вовремя.

Сначала я намазал его спину, потом грудь, спустился вниз по его прессу, пока буквально трахал Фостера взглядом, и позволил кончику моего языка высунуться.

— Я тут подумал, что мы могли бы поплавать прямо сейчас, — сказал я, изображая этакого заигрывающего засранца. — А потом, может быть, немного полежим на солнышке, чтобы обсохнуть, немного обнимашек, затем пообедаем, потом ты снова трахнешь меня, а позже, может быть, еще поплаваем перед ужином. А потом мы можем зайти на второй раунд, где ты на несколько часов погрузишься в меня. Как тебе такой расклад?

Я протянул Фостеру крем и приподнял бровь.

Он выхватил бутылку, развернул меня и прижал к столу. Его член вжался в мою задницу, когда Фостер горячо и хрипло прошептал мне на ухо:

— Тебе не выстоять в этой игре против меня.

Он выдавил холодный крем на мою кожу, втирая его в плечи, спину, нажимая так, чтобы я склонился над столом, прижатый его бедрами, и потерся своим стояком о ложбинку между ягодицами. Единственное, чего мне хотелось – просто стянуть плавки и умолять Фостера заполнить меня, но к тому времени, как я смог формулировать мысли в слова, он уже отошел.

— Твоя спина готова. Я принесу полотенца.

Я встал, тяжело дыша и испытывая легкое головокружение и чрезвычайное возбуждение. Мой член едва помещался в плавках, натягивая ткань, и когда Фостер вышел из своей комнаты, то посмотрел на мое лицо, на мою промежность, затем снова на лицо, и улыбнулся.