— О боже, а у тебя там действительно большая проблема. — Потом швырнул в меня чистое полотенце и, смеясь, стал подниматься по лестнице. — Кто последний – тот вонючка!

— Ненавижу тебя, — крикнул я, но его смех был единственным ответом.

Я последовал за ним как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фостер нырнул, а потом ухмыльнулся мне из воды.

— Тащи свою прекрасную задницу сюда, — позвал он.

Я бросил полотенце и прыгнул, надеясь, что вода охладит мой стояк. Но она оказалась слишком теплой и не принесла облегчения. И, конечно же, Фостер подплыл прямо ко мне, и, прижавшись практически всем телом, поцеловал.

— Я был немного груб с тобой раньше?

— Да. Это было жестоко – так дразнить меня.

Он рассмеялся.

— Я заглажу свою вину позже.

— Уж постарайся.

— Давай-ка посмотрим, что у нас там по порядку, — сказал он с усмешкой. — Солнечные ванны, обнимашки, обед, плавание, секс, ужин, снова секс.

— Правильно. Хотя я надеюсь, что ты открыт для импровизаций.

— С чего бы это?

— Потому что, возможно, придется перенести секс на время до обеда, а обнимашки – на после.

Фостер ухмыльнулся:

— Я подстроюсь.

И он сумел подстроиться. Мы лениво начали на палубе, растянувшись на солнышке, чтобы обсохнуть, что привело к прикосновениям, к поцелуям и к тому, что я забрался сверху на Фостера, потираясь об него. Мне уже было все равно, увидят ли нас проходящие мимо лодки; у меня были более насущные потребности.

Поэтому Фостер отвел меня в мою комнату, положил на кровать, но я был так возбужден, что кончил, как только он вошел в меня.

Остаток дня прошел так, как я и планировал. Мы кормили друг друга фруктами, слизывали сок с подбородков и губ, дремали в объятиях друг друга, еще раз поплавали, приготовили ужин и снова занимались сексом. И я заснул в объятиях Фостера на своей смятой постели, измученный и насытившийся. И, впервые за долгое время, счастливый.

***

Последующие два дня прошли практически так же. Мы проплыли вокруг рифа Гастингс до рифа Язычок, затем двинулись на восток, к рифу Опал, а когда останавливались, то плавали, ныряли с масками и трубками, нежились на солнышке, целовались и занимались необыкновенным, невероятным сексом.

Погода стояла прекрасная. Синее небо, спокойные воды, переливающиеся всеми оттенками голубого: лазурным, бирюзовым, аквамариновым и зеленовато-синим. Палящее солнце, невероятная еда, задорная текила и Фостер... ну, он был просто удивительным.

Мы говорили обо всем – от финансов и мировой экономики до окружающей среды и детских мечтаний о том, кем хотели бы стать, когда вырастем. Мы делились историями о первых поцелуях, первом сексе, неудачных стрижках и самых счастливых детских воспоминаниях.

Нам было комфортно находиться рядом и вместе. Если бы меня изолировали с кем-то другим, я бы, наверное, сошел с ума, запертый на четырнадцатиметровой яхте. Но с Фостером мы легко перемещались по этому пространству, брали тайм-аут, когда нам было нужно, включая прикосновения и поцелуи украдкой.

Фостер научил меня вязать морские узлы, делать заправку для салата, понимать сигналы рук, когда мы ныряем с маской и трубкой, и он учил меня в постели.

— Как ты думаешь, если мы уплывем, кто-нибудь заметит? — спросил я.

Мы бездельничали на палубе, греясь на солнышке. Фостер был одет в шорты для серфинга, а я в свои белые плавки; моя голова лежала на его бедре, и Фостер зарылся пальцами мне в волосы, нежно и расслабленно потягивая пряди, заставляя хотеть никогда и никуда не двигаться.

Он усмехнулся:

— Э-эм, да. Почти уверен, что так и будет. У тебя ведь на завтра заказан номер в «Черепашьей бухте», не так ли?

— «Черепашья Бухта»?

— Да, курорт для геев, — напомнил он мне. — Уверен, что так написано в моем журнале. Я должен высадить тебя там на ночь.

— Тьфу. Совсем забыл. — Я вздохнул. Отель «Черепашья Бухта»…

Однако Фостер был прав. У меня забронирована ночь в отеле. Турагентство рекомендовало разделить путешествия под парусом на две части. Это позволило бы некоторое время постоять на твердой земле и дало Фостеру возможность пополнить запасы продовольствия и воды. Эксклюзивный гей-курорт, где одежда не обязательна. Изначально я забронировал его, потому что должен был находиться там с Джейсоном, и план состоял в том, чтобы, возможно, найти другую пару, которая присоединится к нам.

Но теперь этого точно не случится, а тут еще Фостер и я…

Я не хотел находиться один на гей-курорте. Я определенно не хотел связываться с каким-то случайным парнем, учитывая, что у меня было более чем достаточно секса с Фостером, чтобы чувствовать себя счастливым.

Я вздохнул, не совсем понимая, как к этому отношусь, хотя мало что мог с этим поделать. Номер забронирован и оплачен, и Фостеру нужно было, чтобы я покинул яхту для того, чтобы он разобрался со своими делами. И это была всего лишь одна ночь.

— В чем дело? — спросил Фостер.

Я повернул голову, прижавшись ухом к нежной коже его живота, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Мне обязательно туда ехать?

— Ты не хочешь совершить покупки? Заняться чем-то другим?

Я посмотрел на него так, словно он сошел с ума.

— Стало быть, нет.

— Я организовал доставку продуктов и обычно провожу уборку на яхте.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Он старался не улыбаться.

— Мне нужно кое-что сделать. Работу. Не очень интересные вещи, которые я предпочел бы не обсуждать с тобой.

— Почему?

Он ответил вопросом на мой вопрос:

— Разве отель уже не оплачен?

— Да. Ну и что?

— Ну так и поезжай.

Похоже, Фостер хотел, чтобы я убрался с яхты. Я повернулся и посмотрел на небо.

— Я понимаю намеки.

— Я слышал, что еда там хорошая. В отеле есть коктейль-бар и бар у бассейна.

— И многие мужчины ищут одинокого парня вроде меня, чтобы воспользоваться им. Напомни мне взять с собой текилу. Похоже, она мне понадобится.

Его пальцы замерли в моих волосах, но я не удостоил Фостера даже взглядом.

— Я собираюсь искупаться. Присоединишься ко мне?

Я встал, прошел на корму и нырнул. Пару минут спустя я услышал всплеск позади себя, и вскоре Фостер обнял меня за талию. Он ничего не сказал. Просто прижался губами к моей шее сзади, за ухом. Затем его поцелуи превратились в укусы, а объятия – в щекотки, мгновение спустя мы уже смеялись и брызгались, а потом пытались окунуть друг друга под воду. Затем обнимались, оплетя друг друга всеми конечностями, и целовались, сходя с ума. Очень быстро мы снова оказались на лодке и в моей кровати.

Фостер действительно умел отвлечь внимание.

После я лежал лицом вниз на матрасе, не в силах пошевелить ни единым мускулом, и почти задремал, когда Фостер ущипнул меня за ягодицу, заставив подпрыгнуть.

— Ну что? — проворчал я, открывая глаза.

Он поцеловал меня в плечо.

— Я спросил: ты хочешь на ужин курицу на гриле или пасту?

— М-м-м, и курицу-гриль, и пасту.

Он фыркнул.

— Кто бы сомневался.

— Я встану через секунду и помогу тебе приготовить, — пробормотал я.

— Да лежи уже. — Затем он произнес: — Сомневаюсь, что ты сможешь двигаться, даже если захочешь.

Я хрипло и сонно усмехнулся.

— Мне кажется, ты воспринял фразу «втрахай меня в матрас» слишком буквально.

Он натянул шорты, и я слегка приоткрыл глаза, чтобы увидеть его улыбку.

— Всегда пожалуйста.

— Хм-м.

Мне потребовалось около двадцати минут, чтобы собрать силы – или волю – и заставить себя двигаться. Я чувствовал боль во всех нужных местах, а кости ощущались гибкими и подвижными, что давал только феноменальный секс. Позже, после ужина, с полным желудком углеводов, я едва мог держать глаза открытыми.

Фостер затащил меня в свою комнату, – что было чем-то новеньким, потому что мы всегда спали в моей, – уложил на свою кровать, забрался следом и притянул в свои объятия.

Я больше не думал о завтрашнем дне. Я был поглощен им, его теплом, его силой, его запахом, его губами у моего лба. И мгновенно провалился в сон.

***

Мы прибыли на частную пристань чуть выше Порт-Дугласа еще до обеда. До курорта можно было добраться и по дороге, но большинство гостей прибывали из Порт-Дугласа на челночном катере – видимо, это давало гостям ощущение эксклюзивности и роскоши.

Это также означало, что Фостер может причалить прямо здесь, и все, что мне нужно сделать – сойти с яхты, спуститься по причалу и пройти по дорожке через раскинувшийся сад к отелю.

Отель был роскошным и элитным, и я понимал, что он стоил каждого потраченного мной пенни. Утром я вел себя довольно тихо, помогая Фостеру привести яхту на материк. Мы были заняты, но я все равно был немного зол от того, что Фостер хотел избавиться от меня на этот день. Ладно, возможно, «злость» не самое подходящее слово. Я был разочарован, и его отказ чертовски сильно задел меня.

Так что, может быть, день на твердой земле пойдет мне на пользу. Я мог бы пообщаться с кем-то в пространстве большем, чем несколько метров в ширину. У меня не было никаких претензий к Фостеру. Мы не значили друг для друга больше, чем капитан и клиент.

Может быть, это напоминание и задевало больше всего.

Я бросил сумку на стойку администратора. За стойкой стоял молодой парень – загорелый голубоглазый блондин с потрясающе красивыми розовыми губами – и выглядел так, словно он из команды по плаванию. Я был абсолютно уверен, что его выбрали на ресепшн, чтобы каждому парню, забронировавшему здесь номер, было приятно. Администратор поднял глаза, одарил меня ослепительной улыбкой – серьезно, его зубы были белее кипенно-белой рубашки-поло на нем – и посмотрел так, будто оценивал то, что видел.

Прости, Мистер Голливудская Улыбка. Не интересно.

— Стюарт Дженнер, — представился я. Я объяснил, что нахожусь здесь один, и Голливудская Улыбка одарил меня пламенным взглядом.

Я подавил вздох.

Администратор встал, обошел вокруг стола и прислонился к стойке рядом со мной. Парень был выше, чем я думал, и определенно имел телосложение пловца. Или, может быть, теннисиста. Как раз в тот момент, когда я подумал, что он собирается предложить то, что меня не интересует, он наклонился вперед и прищурился, глядя сквозь стеклянную стену.