"Кабинет доктора Калгари" начался.

Он смотрел кино. Но перед глазами стоял образ женщины в маске. Он видел, как приближается к ней. Что, если она безумна? Что, если она опасна? Что, если она поднимет маску, открывая свое лицо, и оно окажется чудовищным? Хуже чем что-либо созданное Томом Савини или Стэном Уинстоном^[6]? Хуже безобразнейших фантазий Клайва Баркера?

Он постарался успокоиться.

Может быть, она сегодня не появится.

Раньше он никогда с ней не сталкивался. Прошлой субботней ночью, возможно, произошла случайность. Она могла быть на специальном задании, или что-то в этом роде.

Может быть, я ее никогда больше не увижу.

Тем не менее он понял, что ничуть не меньше этой удивительной встречи его страшит возможность никогда больше ее не увидеть. Он осознал, что с самого начала жаждал большего, нежели просто попросить прощения.

Она пугала его, но он страстно желал выведать ее секреты.

Все тайны ночи, пугающие и дразнящие, казались банальными по сравнению с женщиной в маске. Она была величайшей ее тайной.

Безумная или в здравом уме? Что скрывает она под маской? Какая сила заставляет ее каждую ночь бродить по безлюдным улицам? Какие страдания терзают ее душу? Какие истории она может поведать - о детях, кричащих при виде нее, о бессердечных насмешках, о беспросветных годах одиночества? Каково это - быть изгоем?

Он мог узнать ответы.

Сегодня ночью.

Зажегся свет.

Аллан вышел в ночь. К тому времени, как он прошел квартал, он остался один.

Его рот пересох. Сердце колотилось. Ноги дрожали.

Он не думал об окнах вдоль улицы, едва бросал взгляд на стальные жалюзи закрытых магазинов, не обращал внимания на проезжающие машины, не заглядывал в темные подъезды, промежутки между домами и переулки с иной целью, кроме как найти ее. Спеша вперед, он заметил пару бомжей. Он посмотрел на них, не чувствуя ни страха, ни отвращения, и отвел взгляд, продолжая выискивать женщину в маске.

В конце концов, он дошел до квартала, где случайно встретил ее. Впереди простирался пустынный тротуар. Он замедлил шаг. Посмотрел на угол.

Где же ты?

Может быть, я поторопился. Нет. Во всяком случае, "Кабинет" на пять или шесть минут дольше, чем "Носферату". Может быть, я наоборот, опоздал.

Но если она бы пошла этой дорогой, то мы уже бы встретились.

Может, сегодня она осталась дома. Или выбрала другой путь.

Он резко остановился. Он видел ее вот там. Она тогда появилась справа, направилась на угол и повернулась спиной, словно собиралась перейти улицу. Вот здесь он стоял, когда она обернулась.

Он подождал.

Бока взмокли от пота.

Надо идти дальше. Если она не покажется, значит, так тому и быть.

Он проверил часы. Час двадцать восемь.

Дай ей пять минут.

Когда он поднял взгляд от часов, она уже миновала угол и быстро шагала к нему.

Он ахнул и отшатнулся.

Остынь! - велел он себе. - Вот. Ты хотел ее увидеть, вот и она.

Серебристая ткань, прикрывающая ее лицо, сияла и колебалась при каждом шаге. Ее волосы блестели в свете фонарей. Вместо шортов и блузки, как на прошлой неделе, она была в платье. На плечах его удерживали тоненькие бретельки. Платье облегало округлость ее груди, плавно сужалось к талии, вновь расширялось на бедрах и струилось по ногам. Оно было очень коротким. Ее ноги были длинными и гладкими. Вместо туфель и носков на ней сегодня были сандалии.

Сердце Аллана заколотилось.

Она великолепна! За исключением проклятой маски. Какой ужас она скрывает?

Она, должно быть, безумна. Ни одна нормальная женщина не станет бродить по этим улицам в такой час - и в таком платье!

Не стой просто так, вылупившись на нее.

Он пошел ей навстречу.

Ее сандалии мягко шлепали по асфальту. На краткие мгновения ее юбка обрисовывала каждое бедро. Концы пояска болтались сбоку. Шелковистая ткань прилегала к груди, трепеща на ветру.

Может быть, она все-таки шлюха.

Если так, то она может носить маску лишь для того, чтобы ее не узнали. Или чтобы выглядеть загадочной. Или ее лицо все-таки обезображенно.

И вот уже Аллана и женщину разделяет всего лишь несколько шагов...

Он ничего не видел за темными прорезями для глаз - лишь точки отраженного света. Размытые очертания губ виднелись сквозь прорезь для рта.

Я должен сказать что-нибудь. Извиниться. Хотя бы так.

Он двигался прямо на нее, поэтому взял немного правее.

Ее голова повернулась.

Аллан выдавил улыбку.

Они прошли друг мимо друга.

Он вдохнул аромат ее духов. Аромат настолько странный и восхитительный, что он преодолел себя и обернулся ей вслед.

Она остановилась, словно почувствовав его взгляд.

- Извините? - произнес он.

Черт, голос звучит как у перепуганного малыша!

Она обернулась.

- Вы меня помните? - спросил он.

- О, да.

Голос низкий, с придыханием. Несмотря на узкую прорезь у ее рта, ткань зашевелилась, как от мягкого ветерка.

- Я... думаю, я вроде как... потерял самообладание на прошлой неделе. Я действительно рад встретить вас снова. Я хотел извиниться.

- Извиниться? За то, что убежали от меня? - спросила она.

- Мне правда очень жаль.

- Как вас зовут?

Он поколебался.

- Аллан.

- Просто Аллан?

Она хочет знать мою фамилию? Боже всемилостивый, она сможет меня проверить, разыскать меня.

- Готорн, - соврал он. - Аллан Готорн.

Она шагнула к нему, маска и платье заблестели, и протянула ему руку. Аллан пожал ее. Но когда он попытался ее отпустить, ее пальцы сжались. Она держала его крепкой теплой хваткой.

- Я - Лигейя, - сказала она.

Ее имя удивило его.

- Правда? Лигейя? Есть такой рассказ у По...

- Я знаю, - ответила она своим странным приглушенным голосом.

- Я очень люблю По.

- Значит, у нас есть что-то общее. Пойдем со мной, - oна потянула его за руку.

Медленно ведя его по тротуару, она не выпускала его руки из своей.

- Э... Куда мы идем?

- Разве это важно?

- Я не знаю.

- Ты волен уйти, если тебе этого хочется.

- Нет. Нет, все в порядке.

Она слегка кивнула и отвернулась вперед.

Аллан надеялся заглянуть ей под маску, но она загибалась по краям лица, скрывая его почти до ушей. Она свисала с повязки, сложенного шарфа, завязанного сзади. Поскольку серебристая ткань была заправлена под шарф сверху, она плавно струилась вниз, за исключением маленького бугорка, являющегося кончиком ее носа. Ее подбородок, казалось, вовсе не касался драпирующей ткани.

Какое-то время они шли молча.

Он хотел, чтобы она произнесла хоть слово.

Наконец, он прервал молчание сам.

- Мне действительно было худо из-за этого моего бегства.

Она остановилась и повернулась к нему.

- Все из-за этого, - eе свободная рука поднялась.

Пальцы заскользили по блестящей маске, вминая ее. На короткий момент маска обрисовала контуры ее лица. Хотя глаза оставались скрытыми, Аллан заметил очертания щек и тонкого носа. На мгновенье в прорези появился ее рот. Пальцы прижали ткань к маленькой округлости её подбородка. Она вздохнула. Очертания ее лица растворились под серебристой дрожью.

Аллан попытался сглотнуть. Ему очень хотелось, чтобы сердце колотилось не так сильно.

- Я напугала тебя, не так ли?

- Немного, - прошептал он. - Я думаю.

- Нас страшит неизвестность, - сказала она. - Но она же нас и зачаровывает.

- Да.

- Я зачаровываю тебя, Аллан?

Он издал короткий нервный смешок.

- Я не знаю. Ты конечно... вызываешь у меня интерес.

- Тебе любопытно, что скрывает маска.

- Да. И... и почему ты гуляешь в такое время суток.

- Чтобы меня не видели.

- Но почему?

- Из-за лица, конечно. Пойдем, - oна отвернулась, потянув его за руку, и они возобновили прогулку. - Мне нравится ночь, - сказала она. - Она таит столько секретов.

- Но она опасна.

- Не для меня. Маска защищает меня. Люди держатся на расстоянии. Они принимают меня за сумасшедшую.

- Я думал... Я сам этого боялся.

- Я знаю.

- Хотя ты не такая.

- Ты так не думаешь?

- Надеюсь, нет.

Мягко рассмеявшись, она сжала его руку.

- Думаю, ты мне нравишься, Аллан.

- Я думаю, ты мне тоже нравишься.

- Будем друзьями?

- Конечно, - сказал он.

Она взглянула на него.

- Ты уверен?

- Да. А почему бы нет?

- Ты все еще побаиваешься меня, так?

- Может, самую капельку.

- Я не причиню тебе вреда.

- Я просто... ты знаешь, маска. Если бы я мог видеть твое лицо... оно... с ним что-то не так?

- Мое лицо - это мое дело.

- Как мы можем быть друзьями, если ты прячешься за маской, если не позволяешь мне увидеть, как ты выглядишь?

Она не ответила, но увлекла его за собой в переулок. У него пересохло во рту. Сердце заколотилось. Как только они оставили позади уличный свет, он вгляделся во тьму. Высокие стены по обе стороны аллеи. Мусорные баки впереди. Но бомжей было не видать. Хотя переулок оказался безлюдным, он задрожал от страха и возбуждения.

Лигейя остановилась. Положила руки ему на плечи.

- Мое лицо так важно? - спросила она.

О, Боже! Она собирается снять маску. Сейчас. Прямо здесь в переулке. В темноте.

- Да? - спросила она вновь.

- Э. Думаю, нет. В самом деле, нет.

- Ты сказал, что мы не можем быть друзьями, пока ты не увидишь, как я выгляжу.

- Это не совсем то, что...

- Предположим, я не красавица? Ты опять от меня убежишь?

- Нет.

- Предположим, я ужасно безобразная?

- Поэтому ты носишь маску?

- Возможно, - oна нежно погладила его плечи. - Насколько важно мое лицо для тебя, Аллан? Оно должно быть красивым? Или ты можешь принять меня без... окончательного вердикта?

Он только и смог прошептать:

- Да.

- Да что?

- Мне не нужно видеть.

Она скользнула вперед, обвила его руками и прижала к себе. Он чувствовал жар ее тела, нажим ее груди, холодную гладкость маски на лице. Ее губы встретились с его ртом.

Ее губы были восхитительны. Теплые и влажные.

Немало времени минуло с последнего раза, когда он целовал женщину. От этого ощущения его пронизало желанием.

Но она должна быть страшной, иначе зачем...?

Ему было все равно. Она благоухала странными цветами джунглей. Её сладкое дыхание наполнило его рот. Он скользнул ей в рот языком, и она глубоко втянула его, обвилась вокруг Аллана, скользя по нему своим гладким телом, прижимая руки к его спине.