Он вздохнул.

- Зашибись.

Джим передал бутылку мне. Я сделал пару глотков. Во рту запекло. Когда вино достигло желудка его словно огнем прожгло.

- То пальто, - сказал я.

Джим расхохотался.

Так мы и шли, время от времени прикладываясь к бутылке и покусывая "Твинки": прятали бутылку каждый раз, когда мимо проезжала машина. Как-то мы сошли с Джефферсон, потому что там было много машин. К тому времени "Твинки" кончились, а бутылка опустела более чем наполовину.

- Давай сохраним оставшееся, - сказал Джим.

- Для чего?

- Для нас, дурень.

Мы покатились со смеху. Успокоившись, Джим сказал:

- Мы же не хотим испачкаться?

- Говори за себя.

- Где пробка? - я отдал пробку, и Джим вогнал ее в горлышко бутылки. - Оставим на обратную дорогу.

Неплохая идея.

Он нес бутылку всю оставшуюся дорогу к Синди.

Не считая лампы в конце подъездной дорожки, дом Синди стоял во тьме. Даже на крыльце света не горел.

- Что такое? - сказал Джордж.

- Не знаю.

- Она же здесь живет, да?

- Точно.

Мы оба здесь бывали. Три раза мы ходили за ней после школы, в первый - чтобы узнать, где она живет, а потом - просто потому, что нам нравилось смотреть на нее, на то, как она вышагивает, прижав книги к груди, как ее волосы блестят золотом в солнечном свете, а юбка порхает, как бабочка.

- Точно похоже на ее дом.

- Потому что это он и есть.

- Может, они сзади?

Мы пересекли передний дворик и прошли вдоль дома. Окна были темными. То же самое было и сзади. Все это время меня трясло: боялся, что нас поймают. Теперь я мог понять, почему парням вроде Джорджа нравится шпионить. Это - как доза. Это возбуждает. Но возбуждение ушло, когда мы вышли на улицу.

- Вот говно, - сказал Джим.

- Наверное, мы опоздали.

- Спасибо Джорджу, маленькому говнюку.

- Черт!

- Это же тот дом, да? - спросил Джим.

- Конечно это... эй! Может, мы временем ошиблись? Может, это завтра? Мы же наугад пришли, помнишь?

- Да! Буду спорить, что это завтра.

- Отлично! Значит, ничего страшного. Придем.

Мы отвернулись от дома и пошли.

- Завтра, - сказал Джим, - нам не придется париться из-за Джорджа. Теперь он к нам близко не подойдет.

- Правильно. И мы придем раньше. Мама и папа куда-то собираются. Их не будет дома допоздна.

- Чувак!

- Сможем выйти часиков в десять!

- Отлично! Как раз успеем накатить!

Мы еще по паре раз приложились к бутылке. Мы, наверное, порешили бы ее и напились вдребезги, но бутылка разбилась вдребезги первой. Джим споткнулся и накренился назад. Бутылка вылетела и взорвалась на тротуаре перед нами.

Перепугавшись, что кто-нибудь мог услышать шум, мы бросились бежать, и промчались два квартала, пока не добрались до Джефферсон-авеню.

Когда показались перила моста, у меня внутри похолодело. Последнее, чего мне хотелось - спускаться в тоннель.

- Интересно, как там Джорджи-Порджи поживает, - сказал Джим.

- Думаю, стоит сходить посмотреть.

- Спорим, он уже дома?

- Да, - сказал я. - Надеюсь.

- А я надеюсь, что он усвоил урок. Будет совсем нехорошо, если и завтра придется чем-нибудь таким заниматься.

- Теперь, когда он будет нас видеть, - сказал я, - будет обходить краем дороги.

- Только если ему не понравилось.

- Такое никому не понравится.

- Не знаю. Он - парень со странностями.

- Но не настолько же. Там охренеть как страшно.

Джим захохотал.

- Надеюсь, он там обосрался, говнюк мелкий.

Перейдя мост, мы юркнули в рощу и пошли вниз по склону. Я лишь разок взглянул на вход в тоннель. От одной мысли, что Джордж лежит там связанный мне становилось не по себе.

И Джим, и я несколько раз шлепнулись, пока добрались до низу. Наверное, причина была в вине.

* * *

В конце концов мы подошли к путям. С каждым шагом меня трясло все сильней. Я твердил себе, что Джордж наверняка уже развязался и убежал домой. Что нам не придется туда идти, просто посветим фонариками, и убедимся, что его нет, и уйдем.

Он наверняка оставил мою веревку где-то там. Но не настолько мне нужна веревка, чтобы лезть за ней.

Там, где пути исчезали во тьме, мы зажгли фонарики. Рельсы заблестели. В двадцати футах от нас на левой рельсе лежала веревка.

Моя веревка. Должно быть.

Джордж все-таки развязался.

Значит, можем идти домой.

Свет от фонарика Джима направился от веревки туда, где мы оставили Джорджа.

Как я и ожидал, его там не было.

Но он не ушел.

Свет нашарил его в паре ярдов ближе к стене.

У нас обоих перехватило дух. Мне будто в живот пнули.

Мы побежали к Джорджу и водили фонариками по сторонам, надеясь увидеть того, кто с ним это сделал. Но никого не увидели.

Мы остановились рядом с телом, но не смотрели на него. Светили куда угодно, только не туда. Оба тяжело дышали, хотя пробежали всего ничего. Джим с каждым вдохом издавал какой-то странный жалобный звук.

- Никого не видишь? - спросил я.

- Не-а.

- Может... они ушли.

Я провел лучом по центральным опорам. Четыре широкие бетонные стенки. За каждой из них могло спрятаться по психу, а то и по два и по три. Я сознавал, что кому-нибудь из нас придется сходить на ту сторону и заглянуть за них. Но у меня была кишка тонка.

- Давай... ва-ва-ва... - прохныкал Джим.

- Нельзя его так оставлять.

Мы посветили фонариками на Джорджа. Он лежал, растянувшись на спине, рубаха нараспашку, его боксерские трусы и бермуды болтались на одной ноге. Он был весь в крови до колен.

- Что с ним... сделали?

Я покачал головой.

Глаза закрыты. Один распух так, что был похож на сваренное вкрутую яйцо с разрезом посередине. Однажды я видел по телевизору боксера с точно таким же глазом после одиннадцати раундов в тяжелом весе.

Шея - ярко красная, но без видимых порезов.

Он был такой круглый и толстый, что у него были сиськи. Я подумал, как же ему доставалось, когда он переодевался на физкультуру. И потом подумал, что у него больше никакой физкультуры не будет. А все из-за нас.

Я повел луч вниз по его толстому брюху.

Он выглядел таким одиноким, таким жалким!

- Откуда взялась вся эта кровь? - прошептал Джим.

Зайдя мне за спину, он обошел Джорджа. И застыл. Тусклый лучик света пошел вниз между ног. Джим испустил ужасный стон, нетвердой походкой отошел в сторону и сблевал.

Я направил луч Джорджу в пах.

И узнал, откуда шла кровь.

Кровь до сих пор капала из свежей щели на том самом месте, где должен был быть его "болт".

Я оцепенел и закачался. Пришла мысль, что я могу грохнуться в обморок, и я понадеялся, что не свалюсь на него. Потом меня кто-то схватил за руку. Я завизжал. Но это оказался всего лишь Джим.

Я зарыдал:

- Смотри, что мы наделали.

- Мы ничего не делали.

- Ему писюн отрезали, - всхлипнул я.

- Нет.

- Отрезали! Смотри! Ты что, не видел? - я посветил на окровавленное отверстие.

- Никто ему ничего не отрезал, идиот. У него там и отрезать нечего. Джордж - девчонка. Никто ничего не отрезал. Ее трахнули.

- Что?

- Она - девчонка. Джорджина, или что-то такое.

- О, Боже!

- Не знаю, зачем она шпионила за Джоан, но...

Я вздрогнул так, что аж все кости затрещали. Джим подскочил и закричал. Потом мы посветили Джордж на лицо. Ее глаза были открыты. Один открыт - второй заплыл.

Она приподнялась на локтях.

- За вами, мальчики, - сказала он. - Это я за вами шпионила. За вами двоими, а не за девочками.

- Ты... ты жива!

- Ага.

- А чего притворялась мертвой? - сердито спросил Джим.

- Хотела послушать, что вы скажете.

- Блядь!

- Рад, что ты жива, - сказал я.

Я протер глаза краем рубашки, но никак не мог перестать плакать. Я плюхнулся на колени перед ней и положил руку на плечо.

- Все хорошо, - сказала она.

- Нет! Боже, прости меня! Если бы мы знали...

- Больно? - спросил Джим.

Он наклонился рядом со мной.

- Лицо не в порядке.

- И все?

- Если не считать, что еще там больно.

- Тебя изнасиловали? - спросил Джим.

- Да. Изнасиловал. Он был один. Сильно вонял. Вы бы только понюхали!

- Мы бы тебя никогда здесь не оставили, - сказал Джим. - Никогда, если бы знали, что ты - девочка.

- Если бы в тот день мы пошли в бассейн, как и сказали...

- Я все равно туда не собиралась, - сказала она. - Вы бы меня раскусили.

Я шмыгнул носом и снова вытер лицо.

- Я просто хотела с вами дружить, - сказала она, немного повысив голос.

- Ты можешь с нами дружить.

- Правда?

- Да, - сказал я. - Это и была инициация. Все, что я тогда сказал - неправда.

- Честно?

- Да.

- С этой минуты, - сказал Джим, - мы тебя никогда не будем бросать и обманывать.

- Да, ребята. Я уже начинала думать, что вы меня ненавидите.

- Нет. Мы просто шутили.

Ее окровавленное лицо улыбнулось. Она присела.

- Лучше не шевелись, - сказал я. - Тебе надо вызвать скорую, или что-нибудь типа того.

- Я в порядке.

- Ты не можешь быть в порядке, - сказал Джим. - Вся эта кровь...

- Ну, я была девственницей. А теперь - нет, - oна посмотрела на нас. - Хотите мне вставить? Можете, если хотите, мы же теперь друзья.

Я потерял дар речи.

- Не сегодня, - сказал Джим. - Но все равно спасибо.

Я кивнул.

- Точно? Я не очень хорошо себя чувствую, но если вы хотите...

- Как-нибудь в другой раз, - сказал Джим.

- Ну хорошо.

Она вздохнула, словно немного расстроилась, и поднялась на ноги. Сбросила с ноги трусы и Бермуды.

- Хотите, кой-чего покажу? - спросила она.

- Надо отсюда валить, - сказал я.

- Вы должны это увидеть.

Она подошла к своему фонарю, наклонилась так, будто была не против, что мы пялимся на ее зад, взяла фонарь и включила.

- Идемте, - сказала она.

Мы пошли за ней вдоль рельсов.

Догнали ее за ближайшей бетонной опорой.

Там она посветила на бомжа.

Он лежал, прислонившись к опоре, рубашка расстегнута, штаны опущены до лодыжек. Голова повисла. В руках он баюкал кучку выпавших кишок.

Джордж ухмыльнулась.

- Так и знала, что далеко не уйдет.

- Твою мать! - пробормотал Джим.

Наклонившись, Джордж окунула руку в кишки. Они извивались, как клубок мокрых змей. Вскоре она выловила нож.

- Не хотелось его терять, - сказала она.

Она встала и вытерла нож рубашкой.

- Спорим, он не знал, что попал на мою инициацию?

Мы покачали головой.

Мы вернулись на другую сторону путей, и там Джордж шагнула в свои трусы и бермуды. Натягивая их, она сказала: