Едва мы встречаемся взглядом, я спешно отвожу глаза и прокашливаюсь.

— Готова?

Я выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице и иду к бассейну, больше не встречаясь с ней взглядом.

Подойдя к бассейну, я прыгаю в прохладную воду, чтобы восстановить концентрацию. И остаюсь под поверхностью достаточно долго, чтобы заметить, как Уиллоу опускает ступни в воду.

Она сидит, свесив ноги с бордюра в глубокой части бассейна. Вынырнув из воды, я замечаю, что она расположилась рядом с тем местом, где сидел я во время нашего первого разговора с Лейлой.

В то время я считал игру на басу в малоуспешной ненавистной мне группе главной трудностью в своей жизни.

Сколько всего произошло с тех пор. Я изменился во всех смыслах. Такое случается, когда ты вынужден отнять жизнь другого человека.

Я не позволяю себе слишком много думать об этом. Сделал то, что должен был, но никакое оправдание не способно избавить меня от чувства вины.

Я погружаюсь под воду с отвращением от того, что мыслями вновь вернулся к той ночи.

Не хочу думать об этом. Сейчас я вообще ни о чем не хочу думать. Хочу лишь, чтобы Уиллоу насладилась возможностью искупаться впервые в жизни.

Я отталкиваюсь от дна бассейна и выныриваю на поверхность. Уиллоу сидит на том же месте, глядя в воду, в которую опустила голени.

— Ты идешь? — зову я.

Она поднимает на меня взгляд и кивает.

— Да, но я немного боюсь. Вдруг я не умею плавать?

— Есть лишь один способ это выяснить, — я подплываю к ней и протягиваю руку. — Хватайся. Я тебе помогу.

Она берет меня за руку после сиюминутного сомнения. Неспешно погружается в воду до самого подбородка, а потом с визгом хватается свободной рукой за мои плечи. Уиллоу начинает болтать ногами в попытке удержаться на плаву, но слишком боится отпускать меня.

Но по ее улыбке я понимаю, что ей не страшно. Просто это ново для нее. Отпустив мое плечо, Уиллоу начинает грести рукой, второй все еще держа меня за руку.

— Уловила суть? — спрашиваю я.

Она кивает, пару раз случайно глотнув воды, потому что едва держит голову над поверхностью. Выплюнув, она отвечает:

— Кажется, да.

Уиллоу выглядит запыхавшейся, но довольной. Наблюдать за ней, все равно что смотреть, как ребенок пытается плавать в первый раз. Я отпускаю ее руку, но остаюсь рядом. От этого Уиллоу не начинает тонуть, и ее глаза блестят от волнения.

— Получается! — восклицает она. — Я плаваю!

Меня смешит ее гордость за себя. Вытянув руки вперед, Уиллоу разводит ими воду в стороны. Возможно, умение плавать — это природный инстинкт даже для призраков, но, оттолкнувшись от бортика, она самостоятельно по-собачьи проплывает до середины бассейна. Разворачивается и плывет обратно. Она уже освоила процесс, а значит, делала это раньше.

— Тут как с ездой на велосипеде, — говорю я.

— Откуда мне знать, — смеется Уиллоу. — На велосипеде я тоже никогда не ездила.

— Может, и ездила, просто не помнишь, что было при жизни.

Ее улыбка увядает от моих слов.

Она замирает на месте, болтая руками и ногами, чтобы оставаться на плаву.

— Ты, правда, думаешь, что я умерла?

Она спрашивает меня с любопытством, без тени обиды.

— Я думаю, если гипотезы насчет призраков верны, вполне вероятно, что прежде у тебя была жизнь. Просто ты ее не помнишь.

Уиллоу с минуту изучает меня взглядом и, отплыв обратно к краю бассейна, хватается за бортик.

— Ты думаешь, я типичный призрак, застрявший между смертью и загробной жизнью?

— Не представляю, по какой еще причине ты здесь оказалась. А что ты сама об этом думаешь? — спрашиваю я.

— Не знаю. Я не задумывалась об этом, пока ты не появился и не начал пытаться меня разгадать.

— Ты хотела бы, чтобы я не приезжал?

Уиллоу не отвечает на мой вопрос. Лишь отводит взгляд и прислоняется спиной к бетонному бордюру. Затем запрокидывает голову, пока ее взгляд не устремляется к звездам.

— Мне немного страшно узнать, почему я здесь. По этой причине я никогда не покидала территорию дома, чтобы это выяснить, и не искала таких, как я. Ведь что, если ты прав? Вдруг я застряла между жизнью и смертью? — Она вновь ловит мой взгляд, но на сей раз смотрит мне в глаза испуганно. — Что, если всему настанет конец, когда я найду ответ?

— Чему настанет конец?

— Этому. Мне. Вдруг, найдя выход из этой жизни, я узнаю, что после нее нет ничего. А если я просто… исчезну? Навсегда?

— Тебя это огорчит? — спрашиваю я. — С твоих слов твоя жизнь паршива.

Уиллоу смотрит на меня несколько долгих мгновений, а потом отвечает:

— Раньше была, — произнеся эти слова, она целиком погружается под воду.

Ее ответ оказался сложнее, чем я ожидал.

Вынырнув на поверхность, Уиллоу оказывается рядом со мной. Она с любопытством рассматривает мое плечо и тянется к нему. Проводит пальцем по шраму от ранения, полученного мной полгода назад.

— Сюда тебя ранили?

— Да.

Очень странно ощущать ее прикосновения к шраму. Лейла никогда к нему не прикасалась. Ни разу. Когда мы занимаемся любовью, она намеренно водит ладонями вокруг него, рядом, но никогда его не касается. Я постоянно задавался вопросом, крылась ли причина в том, что шрам пробуждал в ней дурные воспоминания, или же она просто боялась сделать мне больно.

— Кто стрелял в тебя?

— Сейбл. Та же девушка, что стреляла в Лейлу. — Я беру ее ладонь и подношу к шраму на голове Лейлы. — Чувствуешь? — Уиллоу прикасается к шраму, водя по нему кончиками пальцев. Затем вновь тянется к моему плечу и обводит пальцем мой шрам.

— Твой на ощупь зажил. Ее — нет.

— Она часто его расковыривает, — поясняю я.

— Зачем?

— Не знаю. Ты же у нее в голове. Ты мне и скажи.

Уиллоу молча смотрит на меня, и я уже думаю, что, возможно, она перебирает воспоминания Лейлы. Мне хочется спросить призрака о том, что помнит Лейла, но я не хочу использовать Уиллоу, чтобы без спроса вторгаться в мысли своей девушки. Хватит и того, что мы позволяем себе делать с ее телом.

Уиллоу отплывает обратно к краю бассейна и прислоняется к бордюру. Смотрит во двор, упершись подбородком в сложенные руки. Подплыв к ней, я делаю то же самое. Я наблюдаю за ней, но она не смотрит на меня. Не знаю, что она увидела в мыслях Лейлы и видела ли что-то вообще, но от ее молчания мне становится не по себе.

Она опускает голову на руки и смотрит на меня.

— Она влюбилась в тебя в этом бассейне.

— Правда?

Уиллоу кивает, но ее знакомство с воспоминанием не вызывает у нее улыбки или нежности во взгляде. Она лишь тихо отвечает:

— Да, — и отворачивается от меня. Опускает голову на руки другой щекой и смотрит в противоположную сторону. Я проплываю вокруг нее, желая увидеть выражение ее лица. Когда мы встречаемся взглядом, ее глаза полны слез.

— Что не так?

Она смеется, в смущении вытирая глаза.

— Все очень путанно. Оказавшись в теле Лейлы, я ощущаю ее чувства. Наверное, сейчас ей грустно.

— Как ты узнала, что это не твои слезы?

Уиллоу невозмутимо смотрит на меня в ответ.

— Наверное, никак. — Она погружается под воду, а вынырнув обратно, вытирает с лица потоки слез вместе с водой.

Меня терзают противоречивые чувства.

Уиллоу в теле Лейлы. И если Лейле сейчас грустно, я хочу утешить ее. Прижать к груди и унять ее боль поцелуями.

Но она не Лейла, и желание утешить ее вкупе с пониманием, что я не могу это сделать, наполняет меня пустотой. Я чувствую что-то сродни тоске, и это чувство мне не нравится. Все становится слишком запутано.

— Нам пора возвращаться, — говорю я. — Нужно постирать и высушить ее купальник перед сном, чтобы она не заметила, что его надевали.

Уиллоу соглашается, хотя кажется, что она еще не готова вылезать из бассейна. Подплыв к бордюру, она выбирается из воды. Заворачивается в полотенце, стоя спиной ко мне. А затем идет к дому, даже не оглянувшись посмотреть, иду ли я следом. Я стою посреди бассейна и смотрю, как она исчезает за захлопнувшейся дверью.

Тяжело вздохнув, я погружаюсь на самое дно бассейна и задерживаю дыхание, на сколько смогу.

***

Когда я поднимаюсь в спальню, Уиллоу сидит в моей футболке, но шорты Лейлы она сняла. Закрывая дверь в спальню, я на миг задерживаю взгляд на ее бедрах.

— Я убрала ее шорты обратно в ящик, — говорит Уиллоу. — Не хочу, чтобы она начала сомневаться в себе, проснувшись в одежде, в которой не ложилась спать.

— Хорошо, — отвечаю я. — А где купальник?

Она жестом указывает на дверь ванной.

— Повесила его на дверку душевой кабины.

Я подхожу к кровати, но не спешу ложиться. Не уверен, что Уиллоу готова покинуть тело Лейлы.

— Хочешь посмотреть телевизор, пока я принимаю душ?

Она кивает в ответ, и я включаю стоящий в спальне телевизор. Бросив пульт на кровать, ухожу в ванную.

Я долго стою в душе. Не потому что пытаюсь избегать Уиллоу, а потому что мне нужно время привести мысли в порядок. Все происходящее кажется неправильным, но как можно нормально поговорить с призраком? Вряд ли найдется какой-то справочник или люди способные пояснить, считаются ли мои поступки аморальными.

Кого мне спросить? Психиатр скажет, что я шизофреник. Врач отправит к психиатру. Мама скажет, что виной всему пережитый стресс, и станет умолять, чтобы я вернулся домой.

А Лейла, наверное, бросит меня, если узнает, что происходило, пока она спала. Да и кто бы не бросил? Если бы она рассказала, что позволила духу из параллельной реальности вселиться в мое тело, дабы заполнить пустоту в собственной жизни, я бы отправил ее в психушку и бежал куда подальше.

Мне не с кем поговорить об этом.

А значит, никто не может утверждать, что я поступаю неправильно.

Уже перевалило за полночь, и мне совсем не хочется сидеть и ждать, когда закончится цикл стирки, запущенный ради одного только купальника. Поэтому я просто споласкиваю его под краном и, отнеся в прачечную, бросаю в сушилку. Я поджариваю в микроволновке упаковку попкорна, пока жду внизу.

Уиллоу сидит на кровати, наполовину укрывшись одеялом, когда я приношу ей миску попкорна и еще один стакан воды. Закуска приводит ее в восторг. Я не успеваю сесть на кровать, как она выпрямляется и выхватывает миску у меня из рук.