Глава 19

Не знаю, как ее теперь называть. Уиллоу или Сейбл.

Сейбл звучит как оскорбление. Мне сложно даже мысленно произнести это имя, не поддавшись при этом наплыву негативных эмоций.

Даже теперь, учитывая, что мне известно, Сейбл, которую я знал, и Уиллоу, которую знаю сейчас, кажутся мне двумя разными людьми. Возможно, Уиллоу права, и в этой реальности она просто Уиллоу. Она не та, кем была в прошлой жизни.

Буду и впредь называть ее Уиллоу, потому что не могу заставить себя обращаться к ней как к Сейбл.

Когда мы сегодня вернулись в дом, я устремился прямиком к ноутбуку и открыл переписку на форуме. Написал: «Нам нужна ваша помощь».

Больше я ничего писать не стал. Этот человек уже откуда-то знает, где мы находимся, поэтому приедет, если будет возможность. А если ему потребуется больше информации, спросит сам. Не хочу давать ему лишние подробности.

— Она будет в панике, когда проснется, — замечает Уиллоу. — Тебе, наверное, лучше принести ее лекарства из машины на всякий случай.

— Отличная мысль. — Я возвращаюсь к машине и забираю оба чемодана. Захлопнув крышку багажника, я смотрю на дом. Вижу Уиллоу через огромные окна эркера на кухне. Она мечется туда-сюда, нервно покусывая ноготь на большом пальце. Я наблюдаю за ней с минуту, размышляя о том, что будет, когда Лейла проснется.

Как я ей все объясню?

Стоит ли рассказать ей правду?

Сомневаюсь, что смогу убедить ее, будто все случившейся этой ночью ей приснилось, да и говорить ей, что намерен остаться здесь еще дольше, я не испытываю большого желания. Буду решать по ситуации. Это все, что я могу сейчас сделать. Не могу же я обзвонить знакомых и спросить совета, как лучше удерживать мою девушку против ее воли, чтобы моя подруга-призрак могла использовать ее тело.

В этой ситуации придется действовать по обстоятельствам.

Вернувшись в дом с чемоданами, я включаю систему безопасности. Потом в сопровождении Уиллоу поднимаюсь на второй этаж. Мы разбираем чемоданы и стараемся разложить вещи в точности так, как они лежали до сборов. Если уж я собираюсь убеждать Лейлу, что недавние события ей приснились, нужно, чтобы все выглядело так, будто мы вообще не собирались уезжать.

Когда я возвращаюсь в спальню, расставив туалетные принадлежности Лейлы на столике в ванной, Уиллоу сидит на кровати. Она прислонилась спиной к изголовью, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

— Что ты ей скажешь, когда она проснется? — спрашивает Уиллоу.

— Пока не знаю.

Она кивает, плотно поджав губы. Я подхожу к кровати и сажусь. Она опускает голову на колени и смотрит на меня. Свернувшись калачиком, она выглядит такой маленькой. Такой хрупкой.

Может быть, я и решил остаться и помочь ей по той причине, что никогда не ощущал в ней угрозы. По крайней мере, в этом доме. Даже несмотря на то, что мне стало известно, я не могу заставить себя ее ненавидеть. Не могу даже сожалеть о чем-то из случившегося. Мне нравилось проводить здесь с ней время, кем бы она ни была в прошлом. Я по-прежнему чувствую, что меня тянет к ней.

Я по-прежнему предпочитаю Уиллоу Лейле, и даже осознавая, насколько это ненормально, ничего не могу поделать со своими чувствами, сколь бы сильно мне ни претило их испытывать.

— Мне лучше не спать, пока спишь ты? — спрашиваю я.

— Не думаю, что это необходимо. Лучше тебе тоже постараться поспать.

— А если она проснется, пока я еще сплю?

— Я не засну, даже если заснет Лейла. Если она проснется, я дам тебе знать. Если будет нужно, я вновь вторгнусь в ее тело, но только если придется.

Мы ложимся и накрываемся одеялом.

Мне хочется обнять ее, потому что у нее испуганный вид. Но слишком многое между нами произошло, чтобы я мог это сделать. Сколь бы сильно ни было мое иррациональное влечение к ней, из-за того, что стало мне известно, я не могу поцеловать ее, как сделал это вчера.

Уиллоу будто и не ждет этого от меня и закрывает глаза.

— Доброй ночи, Лидс, — говорит она чуть слышно.

***

Я просыпаюсь от яростной встряски, будто мое тело затолкали в сушилку. Чувствую руки на своих плечах. Кто-то тянет меня за футболку. Веки до того тяжелые, что кажется, размыкать их придется пальцами.

— Лидс! — Мои глаза наконец открываются, когда она произносит мое имя. Я резко сажусь на кровати. Лейла включила лампу и стоит сейчас рядом со мной. Теперь она тянет меня за руку. — Что-то не так, — шепчет она в панике.

Она пытается поднять меня с кровати, но я не поддаюсь. В итоге отпускает мою руку и идет к комоду. Достав пару джинсов, натягивает их на ноги.

— Со мной что-то не так, Лидс. Нужно уезжать. Я не хочу здесь быть.

Я стараюсь отвечать ей ровным голосом.

— Тебе приснился кошмар, Лейла. Ложись обратно в постель.

Она смотрит на меня так, будто я ее оскорбил. Делает два стремительных шага вперед.

— Мне это не приснилось! — Она произносит последнее слово возмущенно, но затем отводит взгляд, будто смущенная собственной вспышкой эмоций. — Мне это не приснилось, — бормочет она.

Я встаю с кровати и подхожу к ней.

— Все хорошо, Лейла. Я рядом. — Пытаюсь ее обнять, но она отталкивает меня и тычет пальцем мне в грудь.

— Ты знаешь, что не хорошо! Ты был там сегодня! Ты тоже пытался уехать! — Она прижимает ладонь ко лбу, и поворачивается кругом, лихорадочно озираясь по сторонам, пока ее взгляд не останавливается вновь на мне. — Что происходит? Я схожу с ума?

Живот сводит от чувства вины из-за того, в каком направлении движутся ее мысли, но я никоим образом их не опровергаю. Возможно, лучше, если она будет думать, что сходит с ума. Правду ей будет сложно принять.

Но разве правильно позволить ей думать, что она теряет рассудок?

Лейла неотрывно смотрит на меня несколько долгих тревожных секунд, будто знает, что я утаиваю. Между нами зарождается недоверие. Лишь мимолетный проблеск, когда ее глаза темнеют на краткий миг, словно она сомневается, что я на ее стороне. Но я не успеваю ответить на ее немой вопрос, потому что она мчится прочь из спальни и бежит вниз по лестнице.

Она пытается уйти.

Она не может уйти.

Я мчусь за ней. Обгоняю ее. Оказываюсь у парадной двери раньше нее и прижимаюсь к ней спиной, раскинув руки в стороны.

— Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии. Ты не в себе.

Лейла мотает головой едва заметными резкими движениями, а ее глаза наполняются слезами и страхом. Она бросается в кухню. Я иду следом и вижу, что она берет нож с доски и, обернувшись, неистово машет им в мою сторону.

— Дай. Мне. Уйти. — Ее голос звучит низко и угрожающе, но все равно дрожит.

Она лихорадочно трясет головой, а глаза ее наполняются слезами и страхом.

— Положи нож, — прошу я.

— Положу, когда буду в машине.

Я качаю головой.

— Я не могу позволить тебе уйти, Лейла.

— Ты не можешь заставить меня остаться! — кричит она. — Почему ты пытаешься это сделать? — Она зажимает рот ладонью, чтобы сдержать рыдания, но не опускает нож, направив его в мою сторону. — С нами что-то происходит, Лидс. Ты сходишь с ума. А может быть, я, не знаю точно, но причина в этом доме, и нам нужно убраться отсюда. Пожалуйста.

Я сжимаю шею ладонью, пытаясь придумать, что ей сказать. Как ее успокоить. Не знаю, под каким предлогом можно уговорить ее остаться, но не хочу, чтобы она уезжала в истерическом состоянии. А потом до меня доходит.

— Машина не заводится.

Лейла смотрит на меня с прищуром.

— Я уже пытался ее завести. Не вышло. Мы не сможем уехать, пока не привезут аккумулятор, который я заказал.

Она направляет на меня нож, словно указательный палец.

— Ты врешь!

— Не вру.

— Тогда дай мне попробовать ее завести. — Она направляется к выходу, но я преграждаю ей путь.

Тогда-то до нее доходит. До этого момента она была сбита с толку и слегка напугана, но теперь она все понимает. Осознает, что я не нахожусь всецело на ее стороне.

Я хочу быть на ее стороне, но что-то мешает мне выбрать эту сторону. Будто мое сознание разделилось на две части или вовсе утратило одну из частей.

Лейла бросается вперед, но нож вырывается из ее руки и пролетает через всю кухню. Ударяется в окно и падает на пол с громким стуком. Девушка смотрит на нож широко распахнутыми глазами. Затем смотрит на меня и снова на нож. Она знает, что я не выбивал его у нее из рук, потому что стою в паре метров от нее.

Она кричит.

Но крик прерывается так же внезапно, как начался.

Ей на смену приходит Уиллоу.

— Тебе придется запереть ее в спальне, — говорит она.

Я выхожу из кухни, нуждаясь в пространстве, чтобы подумать. Меряю шагами холл, сцепив руки в замок на затылке.

— Она попытается вылезти через окно.

— Запри ее в другой спальне.

— Во всех спальнях есть окна, — возражаю я.

— Здесь есть подвал?

— Я не могу так с ней поступить. Никто не захочет оказаться запертым в подвале.

— Никто не захочет в принципе быть запертым где бы то ни было, Лидс.

Я поворачиваюсь к Уиллоу.

— Ты можешь просто оставаться в ней, пока этот человек не приедет?

Она мотает головой.

— Ее тело уже слишком измотано. Не могу удерживать ее ото сна, как бы ни пыталась.

Лучше бы Лейла не пребывала то в сознании, то в отключке. Это выводит ее из себя, но сомневаюсь, что теперь смогу ее отпустить. Она пойдет прямиком в полицию.

Я вляпался.

Обратного пути нет.

— Придется привязать ее к кровати.

Уиллоу кивает.

— Хорошо, но что потом? Когда все закончится? Она не даст тебе легко отделаться. Она думает, что ты удерживаешь ее против ее воли.

— Так и есть. Но буду решать проблемы по мере поступления.

— Ты не можешь взять всю вину на себя. Скажи ей, что пытался уехать, но я не позволила. Заставь ее думать, что ты тоже жертва в этой ситуации. Ей важно чувствовать, что кто-то с ней заодно.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал ей о тебе?

Уиллоу вновь кивает.

— Возможно, не все. Можешь рассказать ей только то, что нужно, чтобы она поняла, что это не твоя вина, и происходит что-то более масштабное. Возможно, тогда она успокоится в отношении тебя. Мне безразлично, как она относится ко мне или к этому дому. Не хочу, чтобы она винила тебя.