С утра произошло испития чая, кормление, опять испитие чая, выгрузка и погрузка мыши, и опять пострадал чай. Уж после того, как Елов навострил лыжи обратно, пришло время приступать к основному — перебраться в Понино. Хотелось осведомиться у местных, где лучше напилить дров, но не получилось вслуху отсутствия первых — но к счастью, никак не вторых. Пуши полезли по снежной целине, взяв на изготовку топоры и пилы. Процесс пошёл довольно шибко, потому как инструмент подобрали годный, а валежник зимой пилился знатно. Достаточно быстро были сооружены санки для таскания поленьев, на которые немудрено навалить зобов полсотни, и с этим транспортом первые грызи двинули на Керовку, в то время как остальные продолжали заготовку дров.

Сдесь выяснилосиха-с-лосём-и-тремя-лосятами, что нынче навалено весьма и весьма много снега! Не то чтобы это стало новостью, зимой его всегда столько, но проходимость стремилась к абсолютному нулю! Тропы не было слышно вообще, потому как никаких вешек по ней не ставили, а гать лежала глубоко под снегом.

— Пришло время проверить эт-самое, — почесала уши Рилла и полезла за схемами.

Схема, составленная Макузем, основывалась на результатах наблюдений и ранних отцоках первых разведчиков. Точность её оставляла желать идеального, но определить направление не составляло большого труда. Правда, Рилла не дала бы на отрыв уши, что оно правильное. Тем не менее, выбрав некоторую линию, по ней и стали пробираться, уминая тропинку в снегу для лап и для санок — ибо планировалосиха по этой тропе натаскать дров к Керовке. Продвижение, ясное дело, выслушило весьма медленным. Вдобавок Руфыс, мявший снег в самом переди, обнаружил неприятную особенность — под некоторыми сугробами был не лёд, а вполне себе вода под тонким слоем наледи. Слышимо, глубокие ямы с илом подогревали воду под снежной шубой, создавая весьма противные ловушки — провалиться не провалишься, но ноги измочишь точно. Пришлосёнок брать длинные палки, дабы тыкать ими в снег и таким образом определять годность льда. Самым часто повторяемым словом стало слово «впух». Хотя впрочем оно и так им было.

— Что-то сдаётся мне, — цокнул Руфыс, усевшись перегусить, — Что насчёт волков они зря волновались. По такой каше никакой зверь калибра меньше лося не попрётся, да и лось вряд ли.

— И то орехи, — хихикнула Рилла.

Только к следующему вечеру пробили тропу до острова, на коем находилась Керовка, и заняли избу. Теперь открылась возможность натаскать дров сюда, но как дальше? Сдесь как нельзя кстати пригодились лампы, добытые Ситрик — под их светом грызи изучили на столе карты, чтобы с утра уже начать трясти.

— Вот обозначен достаточно большой остров, — цокнула грызуниха, показав достаточно большой остров, — До него килошага четыре-пять, и сам он длинный, килошага полтора-два, итого от пяти до семи килошагов прямо вглубь топи.

— А мы в этот попадём? — осведомился Бульба.

— Ну в этот же попали, — хмыкнула Рилла, — Дело в замерах, вот слышишь треугольник?

— Да и вообще, — добавила Хвойка, — В тупь размером два килошага пойди промахнись.

— Легко, он к нам практически боком, — показала Рилла, — Ширина шагов сто от силы. Главная надежда на то, что там высокие сосны — а они там должны быть. Слышно издали, ну и — кло.

Наутро пуши произвели пересменку: протаптывать тропу взялись Бульба и Жмурыш, а остальные — Рилла, Руфыс и Хвойка — продолжили курсировать между избой в Керовке и Понино, натаскивая дрова. Печку надо цокнуть сначала топанули так не побаиваясь, что спалили очень много, и впредь берегли. По проторённой уже шло легче, так что на самопальные санки валили большие брёвна и тащили. От этой тягловости мороз, никуда не девавшийся зимой, тут же девался незнамо куда — уши потели, и даже садясь перегусить, пуши не остывали. Пухогрейки были отложены за ненадобностью.

— Выслушайте, а как вы думаете трясти дальше? — уточнила Хвойка.

— Да так же, — цокнула Рилла, — Тарные пруды обозначены на картах, разведаем именно их. Потом можно осмотреться с сосен на острове, пруд должен быть заметен. Ну и как последний песок — взять несколько линий до противоположного края топи, вдруг что найдётся.

— В пух, — кивнула грызуниха.

Легко цокнуть, но надо пошевелиться, чтобы сделать. Натасканная за день куча дров была не так уж огромна, а по тропе продвинулись от силы на полтора килошага. Пуши крайне быстро отвалились сурковать, потому как в тушках накопилась усталость. С другой стороны, полтора килошага были весомой частью от искомых пяти, как и куча, так что и. Набросившись на возню со свежими силами, пуши за следующий день набили явно больше, так что уже берегли поленья, но не слишком; в печке весело потрескивало и тянуло дымком.

— Просто упоротость какая-то получается, — почесал за ухом Жмурыш, — Надо же так упираться из-за тара!

— Ну, не из-за тара как такового, а из-за Хрурности, — цокнул Бульба, распушив щёки, — Надо тебе рассказывать, что такое Хрурность?

— Ну раз уж взялся, так расскажи. Цокнул «Ъ», цокни и «Ы».

— Цок. Так вот соль состоит в том, что когда живут растения и зверьки — это хрурность. Сначала их мало, а потом всё больше — хрурность возрастает. Но всякие косяки тормозят рост Хрурности, как болезни и плохие условия тормозят рост дерева, — философично цокал Бульба, поводя ухом, — Многие звери воспринимают это, но почему-то только грызи могут сообразить, как удалить косяки и дать дорогу чистой Хэ, тобишь Хрурности, кло?

— Думаю, это из-за цоканья, — заметила Рилла, — Ну, всмысле языка. Сколько не старались, но даже у самых умных животных не удалось выявить наличия большого количества слов.

— Это выявить не удалось, — хмыкнул Жмур, — А они может только посмеиваются, пущай мол эти прямоходящие трясанут хвостами за Хэ, а мы в траве полежим.

— Ну, не исключено, — захихикала Рилла, — Но это же не отменяет.

— Отменяет чего, что-то йа не вгрыз.

— Того что было цокнуто про Хэ. Чтобы Хэ повышалась, нужны средства, потому что голыми лапами много не наделаешь. А чтобы одеть лапы, в частности, нужон тар. Кло?

— Теперь пожалуй кло, — согласился грызь, — Думаю, завтра услышим остров.

Однако с утра был сильный туман, неслушая на мороз, и услышать ничего не удалосище. Только когда дымка развеялась, копавший впереди Бульба заметил довольно вдали верхушки сосен. Тропу повернули туда, и через какое-то время пушам удалосёнок достичь острова. Судя по предварительному ослуху, он соответствовал описаниям и был именно тот, в который и метили — длинной косой протянувшийся примерно с севера на юг. Вдоль всей косы проходила протока, слышимо подогреваемая болотом, так что она не замерзала, а только покрывалась ледяным куполом, весьма непрочным. Хотя на грызях были непромокаемые сапоги, это им помогло не ахти, и в избу в Керовке они вернулись вымокшие, так что усиленно сушились и грелись. В избе теперь несло в основном мокрой шерстью, что уж поделаешь.

Потерев лапки, с утра Рилла с Руфысом отправились попыриться по разведанным следам. Зарядил снег, но грызи протаптывали основательно, так что быстро не засыпет. Подумав, что ослушивать вдаль в снегопад — не самая лучшая затея, пуши повернули опять на маршрут дроводоставки. Снег обрадовался и лепил три дня не переставая, заставив таскать санки, пилить и колоть поленья, а также снова очищать тропу, чтоб не завалило под ноль. Всё вокруг тонуло в белой каше, так что работалосёнок сонно и без особой скорости, но всё же; пуши не упирались, оставляя достаточно времени на отдых и днём, не цокая уж про ночь — как солнце прятолосиха, все в избу и сурковать. Ну всмысле, готовиться к, а так ещё долго перецокивались, пока есть возможность.

Поскольку Рилла думала про тар во множественном числе, то и успокаиваться не собиралась ни разу. Едва закончился снегопад и выскочило ясное зимнее солнце, грызуниха первой влезла на сосну. Само собой, она тут же вспушилась, потому как хватанула дозу Хрурности, произведя столь беличий процесс, как влезание на сосну — но не в этом суть. Она также вспомнила, что у многих грызей повелось «взлетать» по стволу дерева, быстро перебирая лапами по веткам — набрав скорость, можно было вылететь на гибкую тонкую верхушку, и пока она не согнулась слишком сильно, перебраться на соседнее дерево; такими фокусами раньше баловались для спасения от крупных зверей с зубами, а теперь не только, но и просто смеха ради. Хотя суть и не в этом тоже.