ГЛАВА 19 Ночной визит

Я уже битый час угрюмо сидела на кровати, размышляя над сложившейся ситуацией, когда Джина постучала в дверь.

— Рейчи? Тут кое-кто пришел повидаться с тобой.

Она заглядывает в комнату, убедится, что я в порядке, после чего отступает назад, открывая дверь шире.

Сент выходит на порог, руки опущены, челюсть напряжена... и мое сердце совершает кульбит в груди.

— Привет!

Я вскакиваю на ноги, стараясь скрыть волнение, вспыхнувшее от его присутствия в моей квартире.

Он закрывает дверь позади себя и смотрит на меня, стоящую посреди комнаты в его рубашке. У меня слабеют колени.

— Хорошая рубашка, — говорит он.

— Она твоя.

Готова поклясться, стоит ему войти, как моя комната становится слишком маленькой и слишком девчачьей.

Он делает шаг вперед, оценивающе поглядывая на меня.

— Тебе идет.

Я нервно прикусываю щеку.

— Я считала, что ты бы не хотел, чтобы я ее надевала, пока ты меня ненавидел.

— Я тебя не ненавидел.

Он продолжает приближаться и, по какой-то причине, я из-за этого отступаю. Возможно, чувствую себя уязвимой от того, что он видит меня дома, да еще в этой рубашке. Может из-за того, что я только что рассказала ему все, что у меня на душе в письме, которое он вряд ли когда-то прочтет.

— Мое уважение очень сложно заслужить, Рейчел. — Его взгляд неотрывно изучает меня. — Тебя я уважаю. — Он протягивает руку, чтобы я перестала пятиться, кладет ладонь мне на лицо, заставляя замереть. — Я понимаю тебя, Рейчел. Возможно, не говорю этого вслух, тебе лучше даются слова, но я понимаю. Ты — первая женщина, с которой я зашел так далеко. Я впервые захотел этого. Прямо сейчас пообещай мне, что если тебе не удастся найти другую работу до того момента, как мой отец возглавит твой журнал, то ты перейдешь ко мне. Пообещай, и я тебе поверю.

Его глаза необычайно зеленые, взгляд удерживает меня на месте, словно тяжелый якорь. Мы смотрим друг на друга, будто силясь понять, что нужно другому. Только он кажется спокойным, а я таю и горю от переполняющего желания, как зефир на костре.

Знаю, что он говорит правду про то, что никогда не заходил так далеко, но и для меня это впервые. У меня закрываются глаза, стоит ему начать водить большим пальцем по коже на шее.

— Да, я обещаю.

На его губах появляется улыбка, ленивая, соблазнительная, благодарная и он притягивает меня вплотную к своей груди.

— Всегда такая твердая в своих убеждениях? — подначивает он.

— А ты всегда такой твердый? — я смеюсь напротив его шеи, упираясь в ощутимую сквозь одежду эрекцию.

Он смеется, приподняв мою голову за подбородок.

— Случается, когда ты рядом.

— Неужто? Я и не замечала. — Улыбаюсь я.

Он улыбается в ответ.

— Из-за тебя я постоянно в таком состоянии.

Боже, из-за него я такая мокрая. Я отталкиваю Малкольма и немного отступаю назад, насмешливо поведя бровью.

— А говорят, что это твое обычное состояние, когда рядом какая-нибудь девушка.

Он идет следом за мной.

— Я голодный мужчина. Не стану извиняться за свой аппетит.

— И ты предпочитал шведский стол? — Я запрыгиваю на кровать, чтобы не попасться ему в руки.

В его глазах загорается азарт, белозубая улыбка светится на фоне загорелой кожи.

— Почему бы и нет, раз я голоден?

— Тебя все еще тянет на приключения? — я спрыгиваю на пол и продолжаю убегать от него по комнате, хотя Сент и не бежит, он уверенно наступает.

— Твой голод настолько сильный, что ты, возможно, никогда не сможешь его уталить, — я продолжаю его дразнить.

— Возможно, — он хватает меня одним резким движением, прижимает ближе и говорит прямо на ухо низким голосом:

— Думаю, на тебе моя рубашка сидит лучше, чем на мне.

Со стоном прижимаюсь ближе.

— Сент.

Трахни меня, прямо сейчас. На кровати, на полу, у стены.

Он игриво и озорно расстегивает первую пуговку и проводит костяшками пальцев по нежной коже между ключицами.

— Я хочу тебя, — шепчу ему, плененная и влюбленная. — Видишь, у меня тоже есть амбиции.

Его голос становится хриплым.

— Отлично, стремись к большему. Всегда. Мне нравятся жадные девчонки.

— Девчонки?! Во множественному числе! Ты тот еще фрукт! — Я снова отталкиваю Сента, вырываясь из объятий, приторно хмурясь.

— И все равно я тебе нравлюсь. — Малкольм следует за мной, а его улыбка вызывает такое же возбуждение, как и его эрекция.

— Я и стремлюсь... к большему... мне просто хочется как-то охарактеризовать наши отношения, эта неясность меня расстраивает.

Кто я для тебя? Я хочу спросить, но Сент расстегивает очередную пуговицу и шепчет:

— Только тебе могло потребоваться облачить все в слова. Но для того, что между нами, нет названия.

Он наматывает прядь моих волос на руку, чтобы запрокинуть голову и поцеловать. И... целует.

Наши губы сталкиваются, его накрывают мои, заставляя меня поддаться, его язык проникает в мой рот, посылая пульсирующий жар по всему телу. Не разрывая поцелуя я тащу его за плечи вслед за собой к постели.

Матрас ударяет меня под коленки и я сажусь, а затем ложусь, утаскивая Малкольма за собой. Он нависает сверху, продолжая целовать меня медленно и властно. Жар испепеляет меня.

С трудом сдерживая стон, я удивленно смотрю, как он садится на матрас рядом, прижимая меня к груди одной рукой. Пользуясь положением, принимаюсь целовать его в шею и челюсть, становясь все более влажной, когда Сент проводит рукой по моему обнаженному бедру.

— Значит, мы друг друга поняли, — шепчет он, разорвав поцелуй, требовательно смотря на меня сверху вниз.

Облизав губы, я киваю.

Он снова погружает язык в мой рот. Склонившись надо мной он больше не сдерживается. Доминирующий и властный, неуступчивый, он кружит языком. Надавливая, облизывая, наступая, разжигая огонь до предела, когда между нами уже не остается расстояния. Его рука поднимается, поглаживая, по моему бедру, следуя к треугольнику кожи на шее, обнажившемуся в расстегнутых пуговицах рубашки.

Я хватаю его за подбородок, чтобы ускорить поцелуй, но он не позволяет.

— Полегче. Позволь мне насладиться тобой, — вкрадчиво произносит он, замедляя и продлевая наш поцелуй так, будто хочет испить меня до дна как дорогое вино.

Ткань его рубашки на мне такая тонкая, особенно в сравнении с твердой грудью Сента.

Я слышу звуки кондиционера и шум города. Чувствую мягкость постели под собой, пока его рот блуждает по моей шее. От ощущения веса тела Малкольма у меня вырывается стон. Наши ребра соприкасаются. Я ощущаю тепло его рта на коже. Кончики пальцев впиваются в его затылок. Его твердая грудная клетка напротив моей груди. Запах его шеи. Наше сердцебиение. Я задыхаюсь и напряжена, как натянутая струна, пока Сент ласкает мои ключицы пальцами.

Мы тихо лежим, глядя друг на друга, а потом он притягивает меня для еще одного поцелуя.

Малкольм наклоняет голову, даря мне еще один сводящий с ума, долгий, почти ленивый поцелуй.

— Ты собираешься сдержать свое обещание, Рейчел? — Еще один поцелуй.

— М-м-м-м, — лениво целуя его в ответ. — Да, Грех.

— Хорошая девочка, — еще один поцелуй, затем он отодвигается и встает с постели.

— Куда ты? — сажусь я в недоумении, откидывая с лица волосы.

— Мне нужно идти. У меня остались важные дела, — он направляется к двери.

— То есть, ты не останешься на ночь?

Он останавливается, затем оборачивается, приподнимая темную бровь. Потом другую.

А затем я вижу огонек в его глазах.

Малкольм возвращается ко мне.

Наклонившись, он застегивает пуговицу, которую прежде расстегнул, его привлекательное лицо становится серьезным.

Сент обхватывает мою грудь через свою же рубашку, пока приоткрывает рот и наклоняет голову, чтобы в последний раз ощутить мой вкус. Он мягко всасывает мою нижнюю губу, потом проделывает то же самое с верхней, а затем углубляется в мой рот, словно трахая его, а после оставляет один невесомый поцелуй в уголке моего рта. Малкольм прикасается в моему телу, словно это его собственность, и это беспокойный звоночек. Боже, я зависима.

А потом он шепчет:

— Не здесь, малышка.

— Почему?

— Твоя подруга здесь. А я собираюсь заставить тебя быть очень громкой. — Он одаривает меня многозначительным взглядом.

— Еще увидимся? — он вздыхает, отодвигается и вновь идет к двери.

Он правда собрался уйти.

Я смотрю на него, ухватившегося за дверную ручку.

— Я планировал сходить на игру «Чикаго Кабс» в следующие выходные. Была мысль взять тебя собой.

— «Чикаго Кабс»? — я едва не спрыгиваю с кровати. — Да!

Его глаза сияют, а порочные губы изгибаются в намеке на улыбку.

Я краснею, когда задумываюсь, не делает ли он это, потому что знает, что я к нему испытываю.

— Предвкушаю игру, никогда раньше не видела их вживую.

Все тот же дерзкий блеск в глазах.

— Конечно.

Убеждена, он знает, что я настолько предвкушаю эту игру, потому что иду туда с ним.

Я хочу сказать, что люблю его, но прежде, чем набираюсь смелости, он уходит. И я падаю обратно на кровать, размышляя о нас.

На следующее утро я вкратце пересказываю Джине о ссоре и словах Сента, которые едва не заставили меня растаять. А затем спрашиваю, думает ли она, что он любит меня.

Она одаривает меня да-ты-что-угораешь-что-ли взглядом.

Я отвечаю ей и-в-планах-не-было взглядом.

— Издеваешься, да?

— Никогда, когда дело касается Сента.

Она кладет ложку обратно на тарелку.

— Я не знаю, Рейч. Но я знаю, что он делает тебя уязвимой, и ты возводишь стены.

— Ничего подобного.

— Ты не хочешь увязнуть в ожиданиях. И все еще боишься.

— Ладно, может быть, немного боюсь.

— Чего?

Мои плечи приподнимаются.

— Всего, — я печально усмехаюсь. — Я всего боюсь.

— Что он не ответит взаимностью?

Киваю.

— Из-за того, что он весь такой популярный и с кучей поклонниц? Того, что они всегда готовы встретить его с распростертыми объятиями и раздвинутыми ногами, когда он устанет от тебя?

— Джина! — нахмуриваюсь я. — Он не такой.

Но... Я и правда боюсь его поклонниц. Боюсь любить... Его.