Глава 22

Солнце палило как гнев мстительного бога, заставляя меня щуриться. Хотя некоторые люди любят солнечные деньки, я находил их докучливыми. Барды поют о безоблачных небесах и ярком солнце, но я действительно предпочитал несколько облаков и чуток тени. Не то, чтобы я был против солнечного света, он был желанной передышкой после прошедшей зимы… просто иногда он был уж слишком ярким. Особенно когда на меня глазели сотни, возможно даже тысячи людей.

Понятное дело, такое количество наблюдающих за мной глаз заставляло меня нервничать, а из-за палившего сверху солнца я не мог ясно разглядеть их лица. Конечно, я мог закрыть глаза и просто полагаться на свой магический взор, но бывают моменты, когда ничто не может заменить видение своей собственной парой глаз — и глазеющая на меня толпа незнакомцев возглавляла список таких моментов.

— … и в то время, как Барон Арундэла бросил своих людей на недобрую милость врага, этот человек остался защищать их! — пошёл на крещендо голос Короля Эдварда, в то время как его руки махали, чтобы подчеркнуть стоявшего рядом с ним меня. — Этот человек остался, чтобы защитить своих людей, чтобы защитить людей своего соседа… чтобы защитить всех нас! В то время, как его сосед-лорд, малодушный Барон, был здесь… распространяя ложь и инакомыслие. Несмотря на это, этот человек, Граф ди'Камерон, остался, чтобы исполнить свой долг перед королевством и короной, и таким образом спас всех нас.

Я находил трудным удерживать руки на месте, стоя там. Быть объектом неумеренного потока восхвалений и комплиментов оказалось более неудобным, чем я ранее представлял. Не то, чтобы я когда-либо представлял такой поток полуправд и преувеличений. Ну, должен признать, что последняя часть была правдой, но многое из того, что было сказано ранее, являлось совершеннейшей выдумкой.

Судя по всему, покойный Барон был негодяем и трусом колоссального масштаба, не только бежавшим от опасности и бросившим своих людей, но также ужасным лжецом, работавшим без устали, чтобы герой, ваш покорный слуга, был смещён, дабы он сам мог получить мои земли. Это игнорировало тот факт, что мои земли вернулись бы к Герцогу Ланкастера, если бы меня лишили моего титула. Согласно же этому рассказу, наш мудрый и добрый король узнал об этом замысле, и вскоре вызвал барона на ковёр. Естественно, злодейский барон попытался убить доброго короля, когда осознал, что тот не купился на поганую ложь барона.

Всё это вело, конечно, к сегодняшнему дню, когда я, лояльный слуга, буду награждён за мою верную службу на защите королевства от коварных трусов и могучих армий. Этот рассказ был настолько тошнотворно приторным, что я почти мог слышать, как мама предупреждает меня, что у меня будет болеть живот, если я дальше буду это слушать.

Хотя я не особо сокрушался о внезапной казни Шэлдона, я не думал, что он действительно заслужил своей трусостью виселицу. Что хуже — я знал, что его казнили просто для того, чтобы разгладить путь к моей сегодняшней «награде». Тут мои мысли разлетелись на части, потому что Харолд ткнул меня в локоть, и я осознал, что не уследил за словами короля. Я посмотрел на него с вопросом во взгляде.

— На колени перед королём, — прошептал мне Сэр Харолд, и я осознал, что чуть не допустил серьёзную ошибку. Я поспешно преклонил колена, надеясь, что задержку в толпе не заметили.

Эдвард вынул простой золотой обруч, в который был вставлен большой синий сапфир. Он приказал его сделать специально для нынешней церемонии, чтобы символизировать получаемые мною похвалы. Он мягко поместил обруч на мою голову, и положил свои ладони мне на макушку.

— Возьми этот маленький знак нашей благодарности за твою службу, и с ним мы нарекаем тебя Защитником Северного Передела, в честь твоей победы. В дополнение к этому титулу мы также жалуем тебе земли, которые ранее держал твой сосед, покойный Барон Арундэла — оставь их себе, или раздай своим собственным вассалам.

Закончив говорить, он положил ладони мне на плечи, и потянул вверх, давая мне сигнал встать. Вставая, я ощутил, как меня затопила волна отвращения, отвращения ко всей этой церемонии, и к себе, за участие в ней. Это была всего лишь раздутая ложь с целью успокоения людей и создания более широкой поддержки для короля — человека, которого я едва терпел, а об уважении и говорить нечего было.

Подняв голову, я увидел Сайхана, стоявшего рядом и чуть позади нашего монарха, и когда наши взгляды встретились, он увидел то выражение в моих глазах. Незаметно покачав головой, он предупредил меня попридержать зык. Сделав глубокий вдох, я понял, что он был прав — неправильно сказанные сейчас слова могли начать гражданскую войну, а я здесь был именно ради того, чтобы это предотвратить.

Я удивился его спокойствию. Его последние адресованные мне слова предупреждали меня, что наша следующая встреча будет неприятной, однако теперь он спокойно стоял рядом с королём, действуя в качестве его телохранителя. Я мог лишь подозревать, что его клятва нашему монарху была выше его клятвы казнить не связанных узами волшебников. «Готов поспорить, ему от этого не спится», — подумал я. Я вежливо улыбнулся Сайхану, когда король перестал на меня смотреть, давая ему понять, что я оценил его толерантность… и его совет.

— Быть может, наш герой хотел бы сказать собравшимся несколько слов? — любезно спросил король.

— Определённо, ваше Величество, — быстро ответил я. Он шагнул назад, а я повернулся лицом к народу. Солнце больше не било мне в лицо, поэтому теперь я смог яснее их разглядеть.

— Наш король оказал мне сегодня честь, но я хочу, чтобы вы знали, что честь не только лишь моя. Защита Лосайона — не такое дело, с которым может справиться один человек; это было сделано с помощью сотен, нет, тысяч мужчин и женщин. Людей, подобных тем, что находятся здесь, сегодня. Я сделал не больше, и не меньше, чем я мог бы ожидать от любого верного гражданина нашей нации, — сказал я, и на этом остановился.

Был соблазн продолжить — сказать им, что им следует приготовиться сделать то же самое, если судьба снова станет грозить нашей нации, но я удержался от этих слов. Я знал, что Эдвард их плохо примет. Я уже нанёс ему лёгкое оскорбление, настояв на том, что честь была не одной лишь моей, делясь ею с теми, кто мне служил. Несмотря на невысказанное предупреждение Сайхана, я почувствовал, как закипаю внутри, но я похолодел, когда увидел глядевшего на меня из толпы молодого человека.

Это был сюрреалистичный момент, когда мир замедляется, и всё становится прозрачным. Хотя передо мной были сотни людей, на те несколько секунд единственным человеком, присутствие которого я осознавал, был молодой человек с песочного цвета волосами, прожигавший меня взглядом. Это был взгляд абсолютной ненависти, взгляд кого-то, кто видел во мне олицетворение всех мировых бед. В этот безвременный момент сосредоточения мой разум увидел его ясно, вплоть до ножа, который он прижимал к себе сбоку, скрывая его под рваной тряпкой. Этот человек, казавшийся ещё моложе меня, пришёл сюда исключительно потому, что надеялся получить возможность подобраться ко мне достаточно близко, чтобы меня убить.

Это была шокирующая мысль, я знал её истинность с уверенностью, которую никогда бы не дала чистая логика. Каковы бы ни были его мотивы, этот малый желал только одного — оборвать мою жизнь. Над толпой прозвенел женский голос. Он был лишь одним из многих, но парень его знал, и повернул голову, чтобы увидеть звавшую его девушку. Я проследил его взгляд, и когда он посмотрел не неё, я её тоже увидел.

Она была юной, и была похожа на него — «наверное, его младшая сестра», — подумал я. Она силилась пройти через толпу, добраться до него, и на её лице застыло выражение глубокого страха и волнения. «Она пришла, чтобы остановить его», — осознал я. Толпа продолжила радостно выкрикивать, а король положил ладонь мне на плечо. Маленькая драма разыгрывалась в толпе, никем не замеченная, но я их видел.

Король снова начал говорить, но я его не слышал — всё моё внимание было обращено к молодому человеку и его сестре. Она добралась до него, и они спорили посреди набитой людьми площади. Осознав, что его шанс был упущен из-за её появления, он опустил плечи, и отвернулся, позволив ей увести себя домой. В этот момент она бросила на меня взгляд, и я обнаружил, что её взгляд приковал меня к месту. Я надеялся, что выражение моего лица передаст ей мою благодарность, но её лицо было заполнено яростью и ненавистью, столь же интенсивной, как и у него.

«Что я мог сделать такого, за что эти двое молодых незнакомцев так меня презирают?» — задумался я. Сэр Харолд снова ткнул меня в локоть, привлекая моё внимание к тому факту, что король покинул возвышение. Нам следовало идти за ним. Я заставил себя двинуться вперёд, но часть моего разума оставалась вместе с молодым человеком и его сестрой. Они уходили, вместе с расходившейся толпой, и направлялись в противоположном направлении.

Я ощущал уверенность, что смогу следовать за ними, мысленно, покуда я не был слишком сильно отвлечён, и они не уходили слишком далеко, но я беспокоился, что король захочет что-то обсудить со мной, как только мы освободимся от толп народа

Но беспокоиться мне не следовало. Как только мы зашли во дворец, Эдвард повернулся ко мне:

— У нас ещё есть дела на остаток дня, поэтому мы не будем тебя задерживать. Наш управляющий позже пошлёт кого-то с документами, которые тебе нужно будет подписать.

— Документы? — вопросительно сказал я.

— Акты и письма, связанные со владениями покойного Барона… которые теперь твои, — улыбнулся он, хотя производимый его улыбкой эффект скорее нервировал, чем успокаивал.

— Конечно, ваше Величество, — сказал я, почтительно кланяясь. Мой разум всё ещё был отвлечён, пытаясь следовать за молодым человеком и его сестрой, постепенно удалявшимися. К счастью, король лишь кивнул на это, и довольно скоро я снова оказался сам по себе. Я подождал долгую минуту, пока Эдвард не скрылся с глаз.