— Пенни! Слава богам! Я тебя везде обыскался! — сказал я, с облегчением схватив её за руки: — Мне нужно с тобой поговорить, — одарил я её своим самым серьёзным взглядом.

Моё внимание привлекло лёгкое покашливание, и я осознал свою ошибку:

— Прошу прощения, Леди Роуз, я забылся. Надеюсь, вы сегодня в добром здравии.

— Не нужно извинений, я не могу винить джентльмена, настолько очарованного при виде своей прекрасной дамы, — понимающе улыбнулась она мне, и я начал было возражать, но она продолжила: — А это что? — спросила она, глядя на мою накидку. Пенни тоже её заметила:

— Морт? — превратила она моё имя в вопрос.

— Трудно объяснить, и это — ещё одна причина, по которой мне нужно с тобой поговорить, но — не самая важная, — сказал я, но у меня не получалось привлечь её внимание. Она смотрела на Роуз.

— Если я не ошибаюсь, это — герб семьи Камеронов, которая считается давно вымершей. Похоже, что у Мастера Элдриджа припасён для нас сюрприз. Вы только что от Герцога, так ведь? — осведомилась она. Великолепно, Леди Роуз ещё и в геральдике разбиралась. Из неё бы вышел хороший детектив.

— Леди, пожалуйста, я умоляю, держите это пока при себе, — взмолился я. Она же должна была видеть моё отчаяние — я думаю, ей просто нравилось издеваться над мужчинами.

— Пока не наступит день откровения, я полагаю? — притворно поджала губки она. Эта женщина была слишком уж проницательной.

— Именно так, — ответил я. — Если вы позволите мне минутку уединения, мне правда нужно поговорить с Пенни. Я потянул Пенни за руки, и Леди Роуз согласно кивнула. Мы немного отошли вниз по коридору. — Пенни, я два дня тебя пытаюсь найти — дело в том, что случилось позапрошлой ночью…

При этих словах она вздрогнула:

— Что бы ты ни слышал, Морт, это — правда. Я бы предпочла, чтобы мне об этом не напоминали.

— Нет, я не это имел ввиду, — озадаченно сказал я. — Ты получила мою записку?

— Ту, где ты сказал мне, что ты — скрывающийся дворянин, выжидающий момента, чтобы взять обратно дом своих предков, или ту, где ты сказал мне, что ты — волшебник, которому подчиняются силы света и тьмы? — весьма быстро перешла она от из любопытствующего состояния в расстроенное.

— Я пытался объяснить тебе позавчера, но ты сбежала, прежде чем я смог закончить! — воскликнул я. Моя собственная фрустрация начала всплывать на поверхность.

— И давно ты знал о своём прославленном наследии? — парировала она.

— Я узнал только сегодня, когда пошёл повидать родителей, там же я получил и этот табард, — сказал я, оттянув пальцами ткань, будто та могла подтвердить мой рассказ.

— Но тем не менее, всего лишь через несколько часов ты сумел вызвать одного из самых могущественных людей в королевстве на шахматный поединок, и обчистить его, — произнесла она тоном, намекавшим на то, что она была не настолько рассержена, насколько я думал.

— Да, ну, он сказал про тебя то, что я не мог простить — и дальше всё покатилось под откос, — ответил я.

Лицо Пенелопы побелело, и вся её манера держать себя изменилась:

— Я ценю то, что ты защищал мою честь, Морт, но ты не понимаешь.

— Я не совсем защищал твою честь… он сказал кое-что о моих родителях, а потом он упомянул, откуда узнал о них. Поэтому мне и нужно с тобой поговорить, про позапрошлую ночь. Когда ты была в его комнате… я знаю, что произошло, и я хотел… — произнёс я, пытаясь сказать «я хотел рассказать тебе, что случилось после того, как ты заснула», но не успел.

Её ладонь впечатались в мою щёку, отозвавшись звоном у меня в ушах.

— Так тебя расстроило то, что он оскорбил твою родословную! И не важно, что ты считаешь меня шлюхой — это как раз совершенно понятно. Ты второй по счёту самый крупный осёл в мире! И что ты, говоришь, хотел? Собирался спросить, не можешь ли ты тоже купить меня на вечер? Теперь, когда ты сам скоро станешь высоким и могучим лордом. Иди к чёрту, Мордэкай!

Она пошла прочь, а я стоял на месте, пытаясь сообразить, что же я сделал не так.

— Подожди, Пенни… ты не так меня поняла, и я до сих пор ещё не рассказал тебе всё до конца! — закричал я ей вслед.

Она не остановилась, а я не стал её преследовать. Чуть погодя ко мне подошла Роуз:

— Определённо, вы отлично поговорили.

— Вы вообще можете сказать что-нибудь полезное? Что-нибудь искреннее, чтобы в самом деле кому-то помочь? Или вы просто сидите на у себя в высшем обществе и играете со всеми в игры? — огрызнулся я. Я был зол, а Роуз была под рукой.

— А вот это действительно больно слышать. Вопреки вашему мнению, мне многое небезразлично. Эта ваша девушка через многое прошла, и если вы её любите, то будете терпеливы, — сказала она с выражением подлинной искренности на лице, без своей обыкновенной хитрой улыбки.

— Она — не моя девушка, — ответил я. — И она прошла через большее, чем вы думаете. Если бы она просто поговорила со мной, я смог бы ей помочь.

— Я знаю больше, чем вы думаете, и я говорю вам: будьте терпеливы. Проще говоря, вы можете думать, что знаете, через что она прошла, но на самом деле вы даже понятия не имеете. Продолжайте лезть напролом, и вы лишь отпугнёте её, — сказала она. Роуз Хайтауэр выпрямилась во весь рост, просто лучась предостережением. Я совершенно и полностью вывел её из себя. — Доброго вам вечера, — закончила она, и развернулась, направившись в том же направлении, куда ушла Пенни. Я бы даже сказал «метнулась» прочь, но благовоспитанные и породистые женщины, вроде Роуз Хайтауэр, никогда не мечутся.