Глава 19

Уинстон

Я распахиваю глаза. В моих венах грохочет кровь, и я все еще повторяю слова, которые я хотел, чтобы она услышала. Затуманенным зрением я вижу ее прекрасное лицо, хоть жизнь уже покидает ее тело. Я хочу остановиться, но во мне есть что-то, что-то темное, не желающее меня отпускать.

Я усиливаю хватку, и по мне проносится приятный прилив адреналина. Мысль, что она умрет, не полюбив никого другого, кроме меня, дарует мне ощущение власти, которое я не испытывал никогда прежде, даже в зале совещаний.

Но приятные ощущения длятся только до того момента, пока я не выхожу из ее тела и не отпускаю ее шею. Внезапно реальность того, что я совершил, накатывает на меня, как приливная волна. Мои внутренности сковывает внезапный страх, пока я смотрю на безжизненную нее, лежащую подо мной, как тряпичная кукла. Минуту назад я слышал ее голос, а теперь заставил ее замолчать навеки. Я не чувствую у нее пульса.

Святое дерьмо. Я убил ее. Я убийца.

Я бью себя кулаками по вискам, так сильно, что это приносит боль. Что я натворил?

― Мне ж-жаль.― Слезы душат меня. ― Мне так жаль.

Я подношу свое лицо к ее. Прижимаюсь к ее бледным губам, а мои слезы смешиваются с последними слезами, которые она пролила перед уходом из этого мира.

Я умоляю ее вернуться, чтобы иметь возможность все исправить, но уже слишком поздно. Я убил любовь всей своей жизни, и возврата назад нет.

Дверной звонок где-то в здании возвращает меня в реальность.

Со слезами на щеках я перехожу к действию и одеваюсь. Мне нужно убираться отсюда.

Я пересекаю комнату, направляясь к двери, затем резко останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, что я натворил. Куда я пойду? В комнате столько улик, что хватит, чтобы посадить меня на долгий срок, возможно, пожизненно. Со мной покончено.

Я заставляю себя успокоиться, думать ясно. Тяжело думать с засевшим в голове страхом. Я до ужаса напуган тьмой внутри себя. Я монстр, и даже не знал этого. Все это время я думал, что это мой брат зло.

Что, бл*ть, я теперь буду делать? К кому мне обратиться?

На ночном столике звенит ее телефон, от моего лица отливает вся кровь. Я быстро его хватаю. Если он будет продолжать звонить, кто-нибудь может услышать. Моя рука сжимается вокруг телефона, с которого Дженна звонила мне.

Мое сердце сжимают холодные пальцы ужаса, когда на экране высвечивается имя ее сестры.

Я отношу звенящий телефон в гостиную, где, испытывая головокружение, падаю на диван. Меня заставляет застыть тревожная мысль. Что, если Дженна поговорила со своей сестрой? Что, если Хизер знает, что мы расстались? Если она узнает, что ее сестра мертва, то у нее могут возникнуть подозрения.

Я жду, когда телефон перестанет звонить, и отключаю его.

Все еще неуверенный, что же делать, я встаю посреди комнаты. Смотрю на свои руки. Как они могли это сделать? Как они могли причинить ей боль? Я не хотел этого делать. Я не хотел.

В тишине я слышу голос своего брата. Мы с тобой похожи, ты и я.

Я хочу прогнать эту мысль из головы, но что, если Трэвис единственный, к кому прямо сейчас я могу обратиться? Что, если у меня нет выбора, кроме как впустить его обратно в свою жизнь?

Я не знаю, сможет ли или захочет ли он мне помогать, но мне нужно с кем-то поговорить. В такие времена от тебя отворачиваются даже члены семьи.

Трэвис берет трубку с восьмого гудка.

― Чего тебе, бл*ть?

― Ты мне нужен. ― Я с усилием сглатываю. ― Мне нужна твоя помощь, Трэвис.

На другом конце линии короткое молчание.

― И когда это я стал тебе нужен? У тебя всегда все было разложено по полочкам. Ты мистер идеальность, живущий идеальной жизнью.

― Нет. ― Трясу головой. ― Я не идеален.

Я долго колеблюсь, гадая, хорошая ли это идея. Мой язык решает за меня.

― Я совершил нечто ужасное.

― Нечто ужасное?

― Я так и сказал, мужик. Да... Я...

― А вот это впервые, ― он усмехается. ― Ты никогда не переходил границы.

― Послушай, Трэвис, прости за то, что случилось между нами. Прямо сейчас мне нужна твоя помощь. Я не знаю, к кому еще обратиться.

― Так что ты натворил?

Я слышу, как он зевает.

Я бросаю взгляд на входную дверь, словно ожидаю, что ее выбьют.

― Не могу сказать по телефону.

Трэвис стонет.

― Где ты?

Я называю ему адрес квартиры Дженны и вешаю трубку. Он приезжает двадцатью минутами спустя. Это самые долгие двадцать минут в моей жизни. Я даже испытывал соблазн сбежать. Но я не смогу выйти сухим из воды после убийства.

Как только он входит, его внимание привлекает открытая бутылка шампанского на кофейном столике. Он берет ее и пьет прямо из бутылки.

― Так зачем ты притащил меня сюда? ― Он вытирает губы тыльной стороной ладони. ― Что случилось? Ты выглядишь дерьмово.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, глядя на дверь, ведущую в спальню.

― Случилось нечто ужасное. Я совершил нечто... ужасное.

Трэвис откидывается на спину на диване, скрещивает руки с самодовольным выражением лица.

― Никогда бы не подумал, что увижу этот день. Расскажи подробнее. Должно быть, это действительно нечто ужасное, раз ты так выглядишь.

Я не веду Трэвис тотчас же в спальню, потому что мне нужно подготовить его к тому, что он увидит.

― Я ударил ее. Дал ей пощечину.

Я не хочу даже верить в слова, что срываются с моих губ.

― Святое дерьмо. Ты ударил женщину? ― Он громко смеется. ― Похоже, что мы все-таки похожи.

― Я не такой...

Я прикусываю язык, прежде чем скажу нечто, что настроит его против меня. Сейчас я в его милости.

― Тебе понравились ощущения? ― спрашивает он. ― Невероятное ощущение полной власти?

Я игнорирую вопрос.

― Она хотела уйти от меня, ― произношу я до того, как утрачу смелость. ― Я любил ее. Я не хотел ее терять.

― Она бросила тебя?

Трэвису скучно.

― Нет. ― Я закрываю лицо руками и издаю стон. ― Я убил ее.

Трэвис вскакивает с дивана и бросается ко мне. Он подходит так близко, что я чувствую его дыхание, пахнущее шампанским.

― Ты только что сказал, что убил ее?

― Я не... я этого не планировал. Так вышло.

― Конечно же, просто так вышло. ― Он массирует подбородок. ― Где ее труп?

Его слова поражают меня, как удар молнии. Теперь Дженна всего лишь труп.

Я не говорю ему, просто прошу идти за мной в спальню. Увидев ее, он устремляется к кровати. Собирается прикоснуться к ней, но останавливает себя. Он поворачивается ко мне с дикими глазами, но в то же время в них горят искры восторга.

― Ты задушил ее.

― Я не хотел. ― Зарываюсь пальцами в свои вспотевшие волосы. ― Я любил ее... слишком сильно.

― Она хотела тебя бросить, так?

Я киваю и отворачиваюсь, чтобы не видеть тело Дженны.

Трэвис кивает и выводит меня из спальни в гостиную.

― Тебе нужна помощь.

― Ты пойдешь к копам? Ты настучишь на меня?

В данный момент я готов принять любое наказание, хоть и напуган до чертиков.

Он усаживает меня на диван и говорит мне ни к чему не прикасаться.

― Мы братья. Конечно же, я не сдам тебя.

― Спасибо.

Мои плечи опускаются от облегчения. Никогда бы не подумал, что буду за что-либо благодарить Трэвиса.

― Я не знаю, что делать. Я не хочу идти в тюрьму.

― Эй, перестань сходить с ума. ― Он кладет крепкую ладонь на мое плечо. ― Я могу тебе помочь. Я точно знаю, что делать.

― Знаешь?

Я все еще боюсь доверять ему. Одно я знаю наверняка, любая его помощь будет стоить мне кучу денег.

― Ты кое-что обо мне не знаешь.

Он засовывает руки в карманы и подходит к окну.

― Это не первое мое родео, братец.

Трэвис медленно поворачивается.

― На моих руках тоже была кровь, много крови.

Мое нутро покрывается льдом, когда он садится рядом со мной, я понимаю, что отодвигаюсь, словно он сам дьявол.

― Что... что ты имеешь в виду?

― Как раз то, о чем ты подумал. ― Он делает паузу. ― Я совершал это три раза. Каждый раз ощущения были сильнее предыдущих.

У меня пересыхает во рту, а руки сжимаются в кулаки.

― Как...

― Сейчас это неважно. Самое главное, что я убивал людей, и мне это сходило с рук. Ты можешь позволить мне помочь тебе или сдаться властям. Тебе решать.

Он прав. Вопросы могут подождать, хоть я и в шоке от сказанного им. Я делаю глубокий вдох.

― Как ты мне поможешь?

― Я? Нет, мужик. Это больше, чем ты или я. Нам нужна помощь со стороны.

― Нет. ― Я трясу головой, в моей голове лихорадочно проносятся мысли. ― Мы не можем рассказать кому-то. Я не могу никому доверять.

Перед глазами мелькает изображение моего лица в утренних газетах. Есть много недостатков в том, чтобы быть хорошо узнаваемым.

Трэвис возвращается в спальню. Я иду за ним на шатких ногах.

― Я знаю людей, которым можно доверять. Они уже помогали мне.

Он снова подходит к кровати.

Мне не приятно, что он видит обнаженное тело Дженны, так что я беру простынь и прикрываю не только ее тело, но и ее лицо.

― Кому ты хочешь рассказать?

― Моим близким братьям.

― Братьям?

Он садится на край кровати. Ему все равно, что Дженна от него всего в нескольких дюймах.

― Наверное, пора тебе узнать, что у меня за бизнес. ― Он наклоняет голову набок. ― Это эксклюзивный клуб для таких мужчин, как мы.

Он задирает рукав своей футболки. На его предплечье выбита татуировка со словом «Полночь».

― Что это, бл*ть? ― Я качаю головой. ― Что ты имеешь в виду, говоря «мужчин, как мы».

― Мы называем себя Братьями, клубом «Полночь». Мы ― группа хороших мужчин, делающих плохие вещи. Мужчин, ведомых похотью и жаждой крови.

― Это не я.

Я с усилием сглатываю.

― Можешь отрицать, сколько хочешь, Уинстон, но глубоко внутри мы с тобой оба знаем, что это лишь вопрос времени, когда проявится твоя темная сторона. Между нами есть сильная связь. Только так вышло, что она оказалась тьмой.

Он надувает щеки и выпускает воздух.

― У тебя есть выбор, позволить ли мне попросить друзей помочь тебе или отправиться в тюрьму. Некоторые из членов Братства являются шефами полиции, судьями, адвокатами, мэрами и влиятельными людьми, которые могут прикрыть твою задницу. Они все знают, что значит быть на твоем месте.

― Они убийцы? ― Я начинаю жалеть, что попросил Трэвиса о помощи. ― Не знаю, Трэвис. Я не знаю, хочу ли...