Он отталкивается от стены и мрачно смотрит на нас.

— Меня уже давненько не покидает какое-то странное чувство, — мрачно говорит он, сжав кулаки по бокам и дрожа от напряжения.

— Мы женаты, — быстро говорит Миа. Я замираю, когда вижу убийственное выражение лица Марка, и толкаю Мию за спину.

— Женаты? — кричит Марк, и я точно улавливаю момент, когда он теряет самообладание. Марк всегда был тем, кто не может контролировать свои эмоции. С самого начала нашей дружбы мне приходилось вытаскивать его из многих драк. Ослепляющий его гнев принимает такие масштабы, что он не чувствует боли, когда наносит или получает удары.

Он замахивается и врезает мне в челюсть. Я отшатываюсь назад и дергаю Мию за собой. Она цепляется за меня, но я немедленно расцепляю ее руки, чтобы блокировать следующий удар Марка и не дать ей снова споткнуться. Я отталкиваю ее немного дальше от себя руками, и в этот момент кулак Марка бьет меня по животу. Я складываюсь пополам.

— Ты трахаешь девушку, которая в действительности должна была принадлежать мне, — рычит он с побагровевшим лицом.

— Марк… — Я успокаивающе поднимаю руки, но он наносит новый удар. Позади себя слышу, как Миа лепечет мое имя.

— Не смей даже заикаться: «Типа, она любит меня, а я люблю ее». У нас с тобой было соглашение.

— Ты сам никогда не собирался держаться подальше. Ты всегда флиртовал с ней, — обвиняю его. — Мы оба любим ее, но она выбрала меня.

От следующего удара у меня начинает раскалываться голова. Марк попал в висок, и я чувствую, как по моему лицу течет теплая кровь. Я вытираю ее, а Миа громко вскрикивает позади меня. Я должен дать отпор, иначе Марк меня изобьет. Он не прекратит, пока кто-нибудь не остановит его. Этим «кем-то» был всегда я. На этот раз я не могу его оттащить, на этот раз я должен дать отпор.

Я сжимаю руки в кулаки и вмазываю правой в подбородок Марка, а левой в живот. Это злит его еще больше, он наносит удары, заставляя меня отступить. Позади нас сигналит машина, едущая по дороге. Мы игнорируем. На данный момент я могу сознательно воспринимать лишь Мию, которая плачет позади меня и умоляет нас остановиться. Я оглядываюсь на нее через плечо, она стоит менее чем в футе от меня, закрыв лицо руками.

Марк использует момент, когда я отвлекаюсь, и бьет меня ногой в грудь. Я шатаюсь, врезаюсь в Мию и, тяжело дыша, пытаюсь устоять на ногах. Моя рука упирается в одну из коробок с безделушками, стоящих на обочине дороги, и мне удается удержаться от падения.

А затем следует этот звук, который я никогда в жизни не забуду. Приглушенный удар, смешанный с душераздирающим визгом тормозящих об асфальт автомобильных шин и звоном разлетающегося вдребезги стекла. Я, словно парализованный, цепляюсь за коробку и наблюдаю происходящее как в замедленной съемке: расплывающееся лицо Марка с широко раскрытыми глазами, Молли, выходящая из супермаркета и прижимающая руку ко рту, птица, вспорхнувшая с земли. И все это заглушается звуками за моей спиной. Я медленно оборачиваюсь и панически задыхаюсь. На дороге перед машиной лежит Миа и безжизненно смотрит на меня широко открытыми глазами.

Сегодня

— Да, был, — говорит Марк с противной усмешкой. Он опускает глаза на веревку в руках, затем перебрасывает ее через плечо, пожимая плечами. — Веревка сделала бы это тоже, но все должно иметь свой порядок.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Тесса, хмурясь в замешательстве.

Я чувствую желание взять ее руку, чтобы успокоить, но заставляю себя этого не делать. Не перед Марком. Он не должен получить неправильное представление о нас, ревность из него так и прет. Марк не может представить, что мы живем под одной крышей и между нами ничего не происходит. Я, наверное, тоже не смог бы. Не после обмана с Мией.

Марк усмехается еще шире и вытаскивает из нагрудного кармана сложенный лист бумаги.

— Сохраняйте спокойствие, — бормочет он, медленно разворачивая бумагу, чтобы тыкнуть ее мне в лицо. Ордер на арест.

— Что это значит? — спрашиваю я его. Мое сердце почти разрывается от паники, когда я вижу свое имя на судейском постановлении.

— Ты арестован за бродяжничество. Я предупреждал, что так случиться.

Марк снимает наручники с пояса, хватает меня за руку и разворачивает, чтобы сковать руки за спиной.

Меня начинает подташнивать, пульс учащается, в глазах пляшут блики. Я не могу дышать из-за возникающей паники только от одной мысли, что Марк собирается меня запереть. Это не должно произойти, потому что это убьет меня.

— Ты не можешь этого сделать, — вскрикивает Тесса, пытаясь втиснуться между нами.

— Напротив, могу. У меня есть ордер, — рычит Марк, отталкивая ее в сторону. Тесса спотыкается, и мой первый рефлекс — обнять ее, но я не могу сделать это со скованными руками. Тесса удерживается за дверную раму и сердито смотрит на Марка.

— Ты не имеешь права, — настаивает она, широко раскрыв глаза.

— У меня есть все права.

— Ты не можешь делать это с ним. Не после того, через что он прошел.

Она плачет, и это рушит красную стену в моей голове.

Я отстраняюсь от Марка, который положил руку мне на плечо, чтобы забрать меня.

— В чем именно ты обвиняешь меня? Что я помогаю ей на ранчо? Живу здесь? Это был мой отчий дом, — тихо говорю я, мрачно уставившись на Марка.

— У тебя нет постоянного места жительства, это называется бродяжничество. К этому добавляется сопротивление государственной власти.

Марк снова хватает меня за руку и тянет за собой. Я чувствую себя парализованным. Если сейчас начну сопротивляться, то только сделаю хуже. Но он хочет запереть меня. Одна только мысль об этом убивает. Я вырываюсь и пытаюсь убежать. Но не ухожу далеко, разрывающая боль и громкий хлопок заставляют меня упасть на колени. Тесса кричит, когда я падаю.

— Марк! — кричит она и бежит ко мне, обвивает руками мое лицо и панически смотрит на меня.

Я хриплю, но натягиваю улыбку.

— Не волнуйся, у меня бывало и похуже, чем ранение в бедро, — выдавливаю я. Тесса плачет, ее лицо залито слезами, и это пугает меня сильнее, чем мысль быть запертым. Я хотел бы ее утешить, но не могу пошевелить руками.

— Он не может держать меня вечно, — говорю я.

— Ты прямо сейчас уберешь свой пистолет, прежде чем я прострелю твою грязную задницу, — рычит кто-то справа от меня. Я поднимаю взгляд, перед конюшней стоит Джордж с ружьем, нацеленным на Марка.

— Если я должен забрать с собой и тебя, то так и скажи, — смеется Марк, подходит ко мне, тянет меня за руку и толкает в сторону своей машины.

— Нет, не делай этого, — просит Тесса, повисая на его руке.

— Убирайся, прежде чем я разозлюсь, — рявкает он ей.

— Заткнись, черт возьми, — рычит Джордж. — Ты немедленно отпустишь его.

Марк толкает меня в машину, и я стараюсь не потерять сознание от боли, затем он выпрямляется и делает два шага в сторону Джорджа.

— Нет, — кричу я в панике. — Все в порядке. У тебя есть я, оставь Джорджа в покое.

Мысль о том, что Тесса останется одна, если он заберет и Джорджа, заставляет меня вздрогнуть. Этого не должно было случиться. Я знал Марка так долго, но этот, похоже, совершенно другой Марк. Гораздо более непредсказуемый. В этот момент я четко осознаю, что он способен на все. Джордж должен остаться здесь.

Тесса стоит перед машиной, заламывая руки. Она все еще плачет, и это причиняет мне больше боли, чем страх быть запертым. Марк захлопывает дверь машины, и я подавляю тошноту, которая накатывается на меня со всей мощью. Это полицейская машина, я здесь заперт. Мне нельзя думать об этом, иначе я сойду с ума. «Дышать спокойно, закрыть глаза», — я стараюсь себя успокоить. Смотрю на Тессу после того, как наконец возвращаю кислород в легкие, и пытаюсь выглядеть спокойным. Но когда Марк встает перед ней, сгребает в охапку ее волосы, что-то говорит ей, прежде чем жестоко прижаться губами к ее губам, я взрываюсь от ярости и громко рычу, прежде чем сообразить, что это было ошибкой. Я ревную то, на что не имею права. Но показывать это — еще хуже, потому что именно так я еще сильнее разжигаю гнев Марка. Тем не менее, я бросаюсь всем телом на двери, когда Тесса пытается освободиться. Она этого не хочет. И я этого тоже не хочу. Видеть, как он целует ее и просто берет то, чего не заслуживает, заставляет меня забыть о моем страхе перед закрытыми помещениями.

Затем звучит выстрел, и я резко съеживаюсь. Джордж! Мгновение я болтаюсь между паникой и надеждой. Паникой — из-за того, что Тесса получила травму. Надеждой — из-за того, что Марк может быть мертв. А потом мне становится стыдно, потому что он — мой друг, когда-то был. Я обидел его, поэтому не должен желать ему смерти.