Глава пятнадцатая

Лиам

День гленвудской ярмарки в конце лета — это большое событие. По крайней мере, по меркам Гленвуда, потому что в этом городишке редко что-либо происходит. Вот почему сегодня здесь не только рыночные прилавки, но и небольшая карусель для детей, сладкая вата и игры. Мы получили место для стенда рядом с детской каруселью. На самом деле это только звучит позитивно, но в какой-то момент стало привычным размещать детские аттракционы на краю ярмарки, поэтому мы находимся на отшибе.

Я помогаю Тессе разместить на столе яблочный, ягодный и шоколадный пироги. Мы также привезли джемы и несколько бутылок бабушкиного сидра. Тесса испекла парочку кишей с заварным кремом и запекла яблоки для детей. Из меда пчел Джорджа она так же сделала средство по уходу за губами. До сих пор Тесса продолжает держаться молодцом и, дружелюбно улыбаясь, не реагировать на бросаемые в нашу сторону раздраженные и уничижительные взгляды.

Эрин Уолтерс из почтового отделения в настоящее время стоит у соседнего стенда, который заполнен продуктами фермы Беннетта. Большую часть товара на ярмарке составляют изделия и продукты окрестных ферм. Они представляют здесь свою продукцию. Заммеры, чей стенд расположен напротив, выращивают коров и предлагают молочные и мясные продукты. А за стендом Робертса сидит сама старая леди. Она родом из Восточной Европы и продает самодельные вязаные кружевные салфетки.

— Как называется то, что она делает? — спрашиваю я Тессу, кивая на миссис Робертс, которая приехала в Соединенные Штаты после Второй мировой войны и, в конечном итоге, вышла замуж за фермера Робертса.

Тесса смотрит вверх и слегка прищуривает глаза. Она осматривает круглую подушку, которая лежит на четырех деревянных ножках.

— Не знаю. Никогда не видела ничего подобного.

— Она делает это каждый год, — улыбаясь, отвечаю Тессе. — В детстве я всегда наблюдал за ее работой. Я знал, как это ремесло называется, но забыл.

Обнимаю Тессу, притягиваю к себе и целую в висок.

— Это называется плетение кружева на коклЮшках или кОклюшках или что-то в этом роде, — говорит Эрин с мрачным лицом. Сейчас она стоит точно посередине между нашим и соседним прилавком и настороженно присматривается к пирогам Тессы.

— Спасибо, — дружелюбно говорю я. — Коклюшки, вот как это называется. — Кладу кусок пирога на бумажную тарелку и протягиваю ей. — Попробуйте!

Она сжимает губы, смеривает взглядом Тессу, затем снова пирог.

— Твоя бабушка всегда была хороша в этом. Я скучаю по ее пирогам.

— Тогда попробуйте этот, — говорю я, протягивая ей тарелку. — Вы не пожалеете.

— Давай-давай, Эрин Уолтерс, — ворчит Джордж, возвращаясь с экскурсии и неся половину головки сыра.

Эрин Уолтерс тянется к тарелке и неохотно принимает салфетку и пластиковую вилку из рук Тессы. Внимательно осматривает ягодный пирог сквозь свои очки, нюхает его, как будто он может быть отравлен, затем цепляет кусочек на вилку и проталкивает между ярко-красными губами. Ее глаза расширяются, затем брови ползут вверх, и она тихо стонет.

— Что там внутри? — удивленно спрашивает она. И запихивает еще больший кусок в рот.

— Я несколько часов вымачиваю ягоды в роме, затем кладу их под шоколадную начинку. Шоколадная начинка состоит из теста для шведской кладдкаки, темного шоколада с большим количеством масла, — объясняет Тесса.

— Чувствуете, как шоколад тает во рту? — продолжаю «давить» я, едва подавляя довольную усмешку.

— Да, невероятно, — довольно бормочет Эрин, борясь с улыбкой.

— Эрин Уолтерс, — верещит Молли Теннер, несясь по рыночной площади. — Что ты делаешь?

Ее голос звучит сердито, а гнев, должно быть, связан с тем, что Эрин стоит у нашего стенда.

— Ем пирог, — отвечает Эрин, держа тарелку перед носом Молли, которая сейчас стоит возле нее. — А что, это выглядит как-то иначе?

— Я вижу это.

Тесса застывает рядом со мной, но затем достает другую тарелку и наполняет ее.

— Попробуйте кусочек тоже.

— Нет, ни в коем случае, — говорит Молли, делая шаг назад. — Если бы Лиам Томпсон не был героем войны...

— Что тогда? — жестко спрашивает Тесса. — Тогда мне не позволено бы было находиться здесь?

— Это свободная страна, вы можете быть там, где захотите, — возмущенно восклицает Молли, затем обнаруживает мою руку на талии Тессы и ее глаза расширяются. — Лиам, — выплевывает она с негодованием, — Марк здесь.

— Возьми этот чертов пирог, — огрызается Эрин на Молли. — Черт возьми, — добавляет она, хватаясь за тарелку, которую все еще держит Тесса, и передает ее Молли, которая принимает ее с мрачным рычанием.

Джордж прочищает горло позади нас.

— Как насчет яблочного пирога для старика, дорогая Тесса?

Тесса улыбается и исполняет желание Джорджа.

Тесса

Я пытаюсь не показывать, что Молли и Эрин заставляют меня нервничать. Обе пожилые дамы всегда были моими самыми жесткими критиками в Гленвуде. Они уже были негативно настроены по отношению ко мне, когда я впервые приехала сюда с Марком. Обе еще давным-давно заставили меня почувствовать, что я не являюсь частью этой общины, и стали немногим более дружелюбными лишь только тогда, когда Марк стал шерифом. Будучи женой шерифа у меня, казалось, появилось какое-то особое значение в городке, понять которое я никогда так и не смогла. Да и времени у меня особо и не было на это. Марк очень быстро сломался под давлением СМИ от значимости его первого большого дела и восхищения жителей. И, быстрее, чем я поняла, что он изменился, жители обвинили меня в том, что я неподобающе себя веду и не закрываю глаза на то, что мой муж был в постели с другими женщинами. Но я нахожусь здесь, чтобы дать этим людям новый шанс, и делаю это для Лиама.

— Да, он действительно хорош, — бормочет Молли, довольно улыбаясь. — Этот шоколадный привкус. Это один из рецептов бабушки? — интересуется она, недоверчиво склоняя голову к плечу.

Я вся напрягаюсь, мой пульс не перестает колотиться. У меня, вероятно, огромные пятна от пота под мышками.

— Яблочный пирог — рецепт бабушки, киш с брокколи и ветчиной тоже, — объясняю я сухим голосом.

Никогда не сомневалась в своих талантах, но, когда дело доходит до этих двух драконих, мои колени дрожат и подгибаются, как будто для меня имеет значение, что они обо мне подумают. Но это не так. По крайней мере, это то, о чем я себя уговариваю, но какая-то часть, зарытая глубоко внутри и скрываемая даже перед самой собой, вероятно, не согласна. Иначе я бы не чувствовала себя настолько несчастной.

Лиам тянет меня обратно к своему боку и улыбается обоим дамам. Молли выглядит немного смущенной, но затем снова сосредотачивается на своем пироге.

— Эти ягоды, шоколад, алкоголь — очень удачная комбинация. Ты еще помнишь домашний пай Эллы?

— О, кто смог бы его забыть?

— Домашний пай Эллы? — с любопытством спрашиваю я.

Молли смотрит на меня и указывает вилкой.

— Ты наверняка знаешь опустевшую закусочную рядом с Гарри. До того, как это помещение стало закусочной, там было кафе. Оно принадлежало Элле Беккет до того, как она покинула город, чтобы переехать в Луизиану.

Я на самом деле знаю пустующую закусочную, ее уже не существовало до того, как я переехала сюда. Как и почти всех магазинов в Гленвуде.

— Лучшие пироги в радиусе ста миль, — благоговейно произносит Эрин. — Я обожала кофе и пироги в обед у Эллы.

— Да, она была талантливым пекарем, — соглашается Молли, указывая вилкой на мой яблочный пирог. — Я возьму на пробу кусочек и этого.

Мой взгляд словно по волшебству отрывается от Молли и Эрин и отвлекается на точку позади них. На другой стороне, примерно в десяти метрах, стоит Марк. Он опирается на несколько тюков сена, которые были установлены там только для украшения и смотрит на нас. Чувствуя мой взгляд на себе, он поднимает бутылку, которую держит в руке, и кивает мне. У меня сразу панически сжимается желудок, но, когда он ласково улыбается, страх превращается в растерянность. Марк действительно улыбается мне, как будто мы были хорошими друзьями? Я подозрительно смотрю на него, прежде чем кивнуть в ответ.

— Шериф, — заполошно шепчет Эрин, замечая Марка, тычет Молли в бок, а затем подозрительно зыркает на меня. Только я подумала, насколько милы эти двое, если захотят, как все снова вернулось на круги своя.

— Он же больше не шериф, — вставляет Молли.

— Разве он вот так просто может перестать быть шерифом? — спрашивает Эрин.

— Если он этого больше не хочет. Любой может уволиться с работы, почему Марк тоже не может? — срывается с моих губ, и я не жалею об этом, даже тогда, когда обе смотрят на меня прищуренными глазами. — Марк имеет полное право жить так, как ему хочется. Он пожертвовал достаточно для этой работы.

Лиам кладет подбородок мне на макушку, пытаясь меня успокоить. Но это не срабатывает, потому что я очень зла. Обе дамы понятия не имеют, насколько Марк изменился с тех пор, как стал шерифом.

— Эрин, мы пробыли здесь достаточно долго, — с негодованием говорит Молли, отставляя свою бумажную тарелку, затем цепляет Эрин под руку и тянет прочь.

— Мне жаль, — извиняюсь я перед Лиамом, обнимаю его за талию и печально смотрю на него. — Знаю, ты просто пытаешься облегчить мне жизнь в Гленвуде, но я не способна играть на публику.

Лиам прислоняет свой лоб к моему, и я вдыхаю его чистый аромат лосьона после бритья и мужчины.

— Тебе и не надо этого делать. — Он кладет руку мне на шею и притягивает ближе к своему лицу для глубокого, чувственного поцелуя. Я тихо вздыхаю и чувствую укол разочарования, когда он отстраняется от меня. — Ты все делаешь правильно. Они просто завидуют, потому что они не так замечательны, как ты.

— Ты замечательный, — я поправляю его.

— Солдат? — произносит кто-то низким, сильным голосом, и я чувствую, как Лиам напрягается в моих объятиях.

Он поворачивает голову в направлении голоса. Там стоит мужчина, примерно лет сорока, с очень короткими и заметно редеющими волосами. На нем армейская зеленая футболка и оливкового цвета брюки, руки сложены за спиной, что делает его широкую грудь еще более массивной. Его серьезный взгляд устремленный на Лиама, заставляет мой желудок тревожно сжиматься.