— Что смешного?

— Он бы не научил меня. Думаю, он боялся, что я не сдержу свое слово, и ему придется снова приковывать меня к дереву.

Тохон цокнул.

— Не удивлен. У него такие ужасные манеры.

Он открыл дверь. Пролившийся солнечный свет напомнил мне его вечный сад. Но столы и оборудование заполняли длинное узкое пространство. Окна высоко на стенах впускали внутрь свет. В лаборатории пахло ванилью и анисом.

Я была счастлива, что мои ожидания не оправдались. Я узнала несколько устройств, например, дистиллятор, который извлекал масла и другие лечебные жидкости из растений. В Гильдии целое здание было выделено на исследования. Казалось, Тохон скопировал его но в меньшем формате.

Он взял из стопки таз и поставил на стол. Достав мешочки с токсином, он разложил их. Я насчитала десять.

— Ограничен ли запас? — спросила я.

— В каждой Лилии Смерти есть два мешочка. Когда их достают, цветок вырастит другую пару, но на это уйдет несколько месяцев, — он указал на блокнот, — я отслеживаю сбор мешочков.

Тохон открыл ящик, полный шприцев. Взяв один, он толкнул иглу в мешочек, наполняя шприц токсином.

Чувствуя отвращение от его жутких действий, я спросила.

— Что мне требуется делать? Мне нужно проверить пациентов.

Тохон показал на стул.

— Садись, моя дорогая. На это не уйдет много времени.

Меня охватило беспокойство когда я села. Он постукивал по шприцу, убеждаясь, что внутри нет пузырьков воздуха.

Поворачиваясь ко мне со шприцем в руке, он сказал.

— Этой ночью состоится один из этих кошмарных королевских балов. Ты будешь моей спутницей. Надень зеленое платье.

В моем мозгу отложились только «бал» и «платье», но я не могла оторвать взгляд от шприца. Лишь когда он поставил его на стойку, я расслабилась.

Он улыбнулся.

— Твои эмоции настолько занимательны, моя дорогая! От ненависти ко мне ты можешь перейти к восхищению, отвращению, а затем к вожделению и снова сначала. Как я могу определить, которые правдивы, если ты и сама не знаешь?

— По крайней мере, я непредсказуема.

— Правда, — он нагнулся перед моим стулом так, что мы были лицом к лицу. — Единственное, что я знаю, это то, что ты получаешь удовольствие от лечения пациентов в лазарете. Ты наконец-то делаешь то, что должна была. Приятно, правда?

— Да.

— И ты должна благодарить меня. Если бы Мерзкий Керрик поступил по своему, ты исцелила бы Райна и умерла, — он поставил руки на ручки стула, изучая выражение моего лица. — Да, я знаю правду. Я помогал Гильдии, когда появились первые жертвы чумы, — слегка ухмыльнувшись, он спросил, — Мерзкий Керрик убедил тебя вылечить принца?

— Нет, это сделал ты.

— Разве? Каким образом, моя дорогая?

— Тебе нужен список или можно сказать в общих чертах?

— Как невежливо. Ладно, подумай вот о чем: Райн был побежден. Даже если ты каким-то образом умудришся разбудить и вылечить его, у него нет войск и ресурсов, чтобы остановить мою армию. Твоя жертва будет напрасна. Ты несравненно ценнее Райна. — Он остановился и сморщил нос. — По этой причине сделать это намного труднее, но все же необходимо.

— Что сделать труднее?

Он взял мою левую кисть и привязал ее к подлокотнику стула. Я протестующе завопила, толкая его левой рукой. Быстрее, чем ожидалось, он схватил мою левую руку тоже. Я боролась с оковами и пиналась, но он вышел из досягаемости. Как я могла не заметить свисающие с подлокотников кожанные ремни?

— Что… — вопрос застрял в горле, когда Тохон взял шприц и подошел. Я открыла рот, чтобы запротестовать, но он воткнул иглу мне в плечо и нажал на поршень, посылая токсин в мое тело.

Логически, нет причин бояться. У меня был иммунитет к токсину. Но сработает ли он, если его в меня вколол Тохон, а не Лилия Смерти?