Глава 11.

20 декабря, 2015 г. 

Рейвен 

 Ближе к полуночи, мы с Тэссой заканчиваем упаковывать подарки, которые принесли сегодня из торгового центра. Я прячу их под ёлку, когда слышу, как парадная дверь открывается и захлопывается.

От звука приближающихся тяжёлых шагов, сердце ускоряется, а на теле проступает холодный пот. В попытке охладиться, я оттягиваю свитер.

Он должен был приземлиться ещё несколько часов назад. Я же последние пять часов провела, сгорая от дикого желания написать ему, удостовериться, что всё хорошо. Скорее всего, он поехал к друзьям. А я то, идиотка, думала, что, приземлившись, он отправится сразу ко мне, чтобы всё исправить.

— Чёрт… Линк приехал, — шепчу я, поднимаясь и проверяя, надёжно ли спрятан живот. Пока я ещё не готова рассказать ему о ребёнке. В мои планы входило сделать это завтра. Сегодня же я слишком устала, да и самочувствие не самое подходящее.

Живот снова пронзает тупой болью, и я тру его, пытаясь облегчить боль. Тэсса опускает обеспокоенный взгляд на мой живот.

— Ты в порядке? Тебе плохо весь день.

Отмахнувшись от неё, я поджимаю губы.

— Ничего страшного. Доктор сказала, что лёгкие спазмы — это нормально. Наверное, боль вызвана тем, что матка растёт и живот растягивается. Всё нормально.

Появившийся в комнате Линк обрывает разговор, и мы обе поворачиваемся к нему.

— Мне показалось, что я слышал здесь голоса. Мне нужно распаковать несколько подарков и положить их под ёлку, а потом я оставлю вас одних.

Пока он говорит, его глаза едва замечают меня. Я чувствую укол горечи, когда он проходит мимо и вытаскивает подарки из своей сумки. Рана от того, что я видела его с Алисией, по-прежнему свежа, но из головы не выходят слова Тэссы.

— Линк. — Он замирает от произнесённого мной имени. Прислонившись к арке, ведущей обратно в коридор, он оглядывается на меня с… быть может, надеждой? — Если ты не слишком занят завтра, я бы хотела поговорить с тобой обо всём. Ты не против?

Дёрнув плечом, он говорит:

— Конечно. Я не планирую завтра ничем заниматься. Смена поясов и всё такое. Сейчас в Шотландии утро, поэтому я поднимусь к себе, приму душ и попробую посмотреть фильмы, например. А вам желаю хорошей ночи.

Я не отвечаю ему, да и Тэсса тоже, потому что слишком увлечена наблюдением за нашим разговором — молится, наверное, чтобы я не накинулась на него из-за своего нестабильного гормонального фона.

— Ну… это было неловко, — произносит она, подавшись вперёд, чтобы посмотреть как Линк исчезает в конце коридора.

— Не то слово. Стоит ему оказаться рядом, и я не могу рассуждать трезво. Отчасти я понимаю, что мне следует ненавидеть его за то, что он сделал. Но потом я чувствую шевеление ребёнка в животе, и все мои мысли сводятся к тому, как сильно я люблю его… и хочу, чтобы мы могли стать семьёй.

Обхватив меня рукой за плечи, Тэсса прижимает меня к своему боку, а второй накрывает мой живот.

— Даже не представляю, каково это — быть в твоей шкуре. Но я знаю, что ты поступишь, как велит сердце, и это правильно. Почему бы нам не подняться наверх и не устроить пижамную вечеринку? Заберёмся в постель, врубим слезливый фильм и расслабимся перед тем, как окончательно отключиться?

Рассмеявшись, я беру её за руку и вытягиваю в коридор.

— По-моему, это прекрасная идея. Ты поможешь мне остаться сильной и не забрести в комнату к Линку, где я сделаю то о чём на утро пожалею.

— Ха! Будем надеяться, что мистеру секс-Богу тоже не взбредёт ничего в голову. А то не хочется проснуться от того, что он пытается меня трахнуть, перепутав с тобой.

Переодеваясь в пижаму, я надеваю хлопковые шорты и растянутую футболку, а потом забираюсь в кровать к Тэссе. Мы устраиваемся на горе подушек и включаем «Девушку без комплексов».

После первых пятнадцати минут фильма, я осознаю, что пытаюсь сдержаться и не уснуть. Неторопливо сползаю с подушек, зарываясь глубже под одеяло, и проваливаюсь в сон.

Но от резкой боли, прострелившей живот и спину, мигом просыпаюсь. Я завожу руку за спину и принимаюсь разминать спину, силясь унять боль от спазмов. Она похожа на те, что бывают у меня при самых болезненных месячных — но сильнее во сто крат.

Слёзы подступают к глазам, когда меня накрывает ещё одна волна, когда я пытаюсь сесть, отчего с губ срывается тихий всхлип. В комнате темно, поэтому я делаю вывод, что сейчас глубокая ночь. Единственный свет, что исходит от телевизора, освещает кровать. Сев прямо, я чувствую, как бельё на мне становится мокрым, и от этого во мне вспыхивает паника, накрывая меня как ушат холодной воды.

Услышав мой плач, Тэсса просыпается и подскакивает с широко распахнутыми от ужаса глазами.

— Что случилось? — спрашивает она, сначала оглядев меня, а потом и всю комнату.

Схватившись за живот от ещё одной вспышки боли, я говорю между всхлипами:

— Что-то не так с ребёнком, Тэсса. — После того как эти слова вылетают из меня, слёзы, наконец, вырываются на свободу.

Тэсса сползает с кровати, вскакивая на ноги, достаёт свой мобильный и спрашивает:

— Что мне делать? Вызвать скорую? Или самой отвезти тебя в больницу?

Сжав веки, я пытаюсь успокоить поглощающую меня панику и думаю о том, что сказала мне делать врач в случае осложнения беременности. Распахнув глаза, я выпаливаю:

— Нужно позвонить в клинику моего врача и поговорить с кем-нибудь. Они должна знать, что делать.

Связываясь с горячей линией клиники моего врача, Тэсса помогает мне добраться до ванной.

— Боже мой, — говорит она паникующим голосом. — Ты вся в крови, Рейвен.

Трясясь от страха, курсирующего по телу, я опускаю взгляд и смотрю на кровь, покрывающую внутреннюю часть моих бёдер.

— Почему это происходит? — спрашиваю я, глазея на себя, и принимаюсь фанатично снимать одежду.

— Не знаю, милая. Но я с тобой. Мы отвезём тебя в больницу. Всё будет хорошо.

Но в глубине душе я чувствую, что это далеко не так. Пытаюсь дождаться и посмотреть, не шевельнётся ли ребёнок, но ничего не происходит. Схватив полотенце из шкафчика над туалетом, я завожу его под тёплую воду и принимаюсь вытирать внутреннюю сторону ног. Рыдания заполняют комнату, пока я смотрю, как кровь стекает в канализацию, когда ополаскиваю полотенце, закончив отмывать себя.

Тэсса вновь появляется в дверном проёме с новым бельём и штанами.

— Надень. Женщина на линии сказала, что если мы сумеем добраться до больницы быстрее, чем дождаться скорой, то нам надо выдвигаться. Мы выезжаем, как только ты оденешься.

Кивнув, я бормочу:

— Хорошо, — прежде чем перехожу на автопилот — надеваю трусы и прокладку, чтобы не заляпаться кровью. Кровотечение, кажется, сменилось совсем лёгкой мазнёй, что, надеюсь, хороший знак, ведь я не хочу потерять ребёнка.

Натягивая штаны, я оставляю их болтаться на ногах, когда меня прошибает боль в животе и пояснице, заставляя согнуться пополам. Я плачу от боли, как вдруг по комнате разносится обезумевший голос Линка.

Сделав глубокий вдох, я рывком надеваю штаны до конца и приваливаюсь к раковине, замерев от вида Линка, застывшего в дверях, который оглядывает меня, а потом и окровавленные вещи, лежащие на бортике ванны.

— Что происходит, Рейвен? Ты поранилась? — спрашивает он, сокращая между нами дистанцию большими, быстрыми шагами.

Нижняя губа дрожит, пока я пытаюсь подобрать слова. Придерживая ладонью живот, я издаю очередной всхлип, и его глаза устремляются к моей руке, вспыхивая от понимания.

— Ты беременна, Рейвен? — выдыхает он вопрос, опуская руки на крошечную округлость, проступавшую на моём животе.

Плечи ходят ходуном, когда я распадаюсь перед ним на части. Упираюсь подбородком в грудь.

— Я прилетела в Шотландию, чтобы рассказать тебе, но ты уехал. А потом я не знала, как это сделать. И ещё произошедшее с Алисией…

— Простите, что прерываю, но нам нужно сейчас же отвести её в машину. Пойдём, Рейвен, — рявкает на нас Тэсса, взяв в руки ситуацию.

Вздрогнув от её слов, Линк подхватывает меня на руки и выносит из ванной, в коридор и вниз по лестнице. Тэсса вырывается вперёд, чтобы открыть для него входную дверь. Распахнув её, она пропускает сначала Линка со мной, а потом захлопывает дверь за собой, слетает с лестницы и мчится через лужайку к машине. Я зарываюсь лицом в грудь Линка и пытаюсь дышать через вновь нахлынувшую боль.

— Всё будет хорошо, Рейвен, — произносит он, залезая на заднее сиденье вместе со мной. Он прижимает меня к себе всю поездку до больницы. Всё вокруг размыто, когда меня стремительно заносят внутрь и я оказываюсь в крошечном, больничном помещении, где меня тут же замечает дежурный врач.

Он вместе с медсестрой сопровождает меня и, сев рядом, включает ультразвуковой аппарат и начинает водить зондом по нижней части моего живота, вглядываясь в экран, скрытый от моего взгляда. А я лежу с закрытыми глазами, молясь, чтобы сейчас тишину комнаты нарушило сердцебиение… но этого так и не происходит. Вместо этого, врач ещё раз смотрит на экран вместе с медсестрой, прежде чем выключить оборудование и повернуться к нам.

— Мне очень жаль, но сердцебиения нет, — всё, что произносит он, а потом исчезает за дверью, отправившись навещать других мам.

Медсестра загоняет аппарат обратно в отведённый ему угол перед тем, как подойти к кровати, где лежу я, уставившись пустым взглядом в потолок, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком, забрав отсюда.

— Рейвен, милая. Нам нужно обсудить некоторые детали, чтобы я могла подготовить тебя к процедуре, через которую нам предстоит пройти.

Дотянувшись до перил больничной койки, я нажимаю кнопку регулировки, медленно поднимаясь в сидячее положение.

Увидев, что я готова как никогда, она принимается объяснять, что будет происходить следующие несколько часов. Начиная с капельницы питоцина, чтобы спровоцировать роды и отхождение вод. И заканчивая предупреждением, как будет выглядеть наш ребёнок, когда родится. В зависимости от продолжительности смерти, она будет либо розовой, либо бледной с шелушащейся кожей — нежной и хрупкой.