Голова не перестаёт пульсировать весь разговор, всё время, что я подготавливаюсь родить своего мёртвого ребёнка.

В конце концов, она накрывает ладонью мою руку и произносит:

— Мы можем вколоть тебе морфий в бедро, если ты хочешь ослабить боль. Вызванные роды могут проходить гораздо сложнее для некоторых женщин, нежели естественные, постепенные схватки и роды. Позже можно будет сделать эпидуральную анестезию, если захочешь.

Уже приняв решение, я говорю ей:

— Ничего не надо. Мне плевать, насколько это больно. Я хочу ощущать каждую каплю боли от рождения своего ребёнка. Мне нужно её чувствовать, чтобы понимать реальность происходящего, — произношу я, стирая слёзы из уголков глаз.

Тэсса стоит у окна с растёкшейся по щекам тушью, безмолвно наблюдая как весь мой мир рушится прямо на её глазах.

— Ты уверена? — спрашивает медсестра, поднимаясь на ноги.

— Да. Ещё ни в чём я не была так уверена.

Подойдя к изножью кровати, она устраивается между моих ног и просит расслабиться, пока проверяет шейку матки.

— Что ж, раскрытие уже три сантиметра. Мы совсем скоро вернёмся, чтобы ввести тебе питоцин. Кроме того, мы можем пригласить священника, если вы желаете благословить ребёнка, когда она родится.

Такое ощущение, словно вся моя жизнь выходит из-под контроля. На меня сыплется столько вопросов, что я едва успеваю их переварить, когда мне хочется лишь свернуться в клубочек и умереть.

— Было бы отлично. Спасибо, сестра Робертс, — отвечает за меня Линк, прежде чем занять кресло рядом с койкой.

— Позвонить Вивиан и Мэтту? — тихо спрашивает Тэсса через всю комнату.

Я тут же мотаю головой.

Одно можно сказать точно: я не хочу, чтобы мама и Мэтт сейчас приехали сюда. Последнее, что мне нужно — это чтобы они сделали своим присутствием эту разрывающую душу ситуацию ещё хуже.

Как только медсестра покидает палату, Линк берёт меня за руку.

— Знаю, ты сказала, что не хочешь обезболивающего, но ещё можно передумать, малышка. Ты не должна наказывать себя, заставляя своё тело переживать такое. Это не твоя вина. Твоей вины тут вообще ни капли нет.

Отчаянно покачав головой, я говорю ему:

— Мне это нужно, Линк. Можешь принести мой телефон, пожалуйста. Мне нужно позвонить отцу.

Поднявшись на ноги, Линк подходит к Тэссе, возле которой лежит моя сумка. Открыв её, он достаёт его и замирает. Его рука неторопливо появляется из сумки, зажимая узи-снимок с последнего моего посещения доктора. Медленно повернувшись, он поднимает фото и спрашивает:

— Это… ребёнок?

— Да. Во вторник на приёме я узнала, что у нас будет девочка.

— Девочка? — его голос срывается, он опускает взгляд на снимок, прежде чем подойти и протянуть мне телефон.

— Да, красивая, здоровая малышка — так сказала мне доктор Бейкер на последнем УЗИ. — Я судорожно проглатываю очередной всхлип, пытаясь найти в себе силы продолжить говорить. Глядя на снимок в его руке, я продолжаю молча заваливать Бога вопросами: «Почему она? Почему ты забрал нашего ребёнка?» — Я не знаю, почему это произошло.

Я перевожу взгляд на свой обнажённый живот и нежно провожу по нему пальцами.

— Знаешь, я начала чувствовать, как она шевелится. А однажды у неё была икота… это было самое странное, но в то же время самое потрясающее ощущение в моей жизни. Не знаю даже, как описать. Я ненавижу то, что ты так и не почувствовал это, Линк. Не ощутил рукой, как она пинается. Прости, что не сказала тебе. — Содрогаясь всем телом, я рассыпаюсь на части и с радостью принимаю объятья Линка, которые мгновенно смыкаются на мне. Он тесно прижимает меня к своей груди, а свободной рукой ласково гладит пальцами мои волосы.

— Всё нормально, Злючка. Я понимаю, почему ты этого не сделала.

И вдруг из ниоткуда, меня скручивает от ещё одних — теперь я знаю, что это — схваток, в то время как живот напрягается от пронзающей его и поясницу боли. Я уже ужасно измотана и эмоционально истощена, но это только начало самой долгой и мучительной ночи в моей жизни. 

После шести часов изнурительных схваток, я тужусь в последний раз, рождая на свет нашу дочь. В комнате стоит зловещая тишина, когда я падаю на больничную койку, чувствуя, как она отделилась от моего тела.

Обычно это счастливый момент. Награда после многочасовых схваток и родов — долгожданное появление ребёнка. Но для меня, в этом моменте нет радости и поздравления. Комнату не заполняет детский плач. Вместо этого, в ней раздаётся едва слышный шёпот, а медсёстры с врачом обмениваются сострадательными взглядами.

— Она прекрасна, Рейвен, — говорит Тэсса рядом со мной, где она стоит, сжимая мою правую руку.

Затуманенным взглядом я вижу, как Линк, стоя у моих ног возле доктора, разрезает пуповину. Она такая крошечная. Чертовски маленькая. Я немо наблюдаю, как доктор опускает её мне на живот и принимается очищать. Мои глаза ни на миг не покидают её. Я пытаюсь выжечь каждую чёрточку в своей памяти. Начиная десятью малюсенькими пальцами на руках и ногах. Заканчивая кнопкой носа и крохотными щёчками.

Стиснув руку Тэссы, я тяну за неё, привлекая к себе внимание. Она наклоняется к моему лицу.

— Сфотографируй, пожалуйста, Тэсса. Мне нужно запомнить… запомнить её, — плачу я и подношу другую руку ко рту, пытаясь заглушить рыдания.

— Конечно, — соглашается она, нежно сжав мою руку, прежде чем отпустить её и вытащить телефон, чтобы запечатлеть её, пока медсестры взвешивают крохотное тело и измеряют рост.

Линк следует за ними всюду с отсутствующим выражением лица. Он не проявлял эмоций с тех пор, как мы приехали. Я думала, что, возможно, когда она появится, он заплачет, закричит, что-то сделает. Хоть что-нибудь, чтобы я поняла, что он чувствует. Но вместо этого, у меня складывается ощущение, что он просто отгородился эмоционально и пытается быть сильным ради меня.

Мне так ужасно хочется её обнять. Меня убивает то, что я лежу в полном бездействии, наблюдая, как Линк и Тэсса держат её нежные, крошечные ручки и продолжают делать снимки, пока медсестра пеленает её и надевает маленькую полосатую шапку.

— Мне нужно, чтобы ты ещё раз сильно потужилась, Рейвен, чтобы мы смогли вытащить послед, а я потом я уйду и позволю вам провести время наедине с дочерью.

После третьей попытки я, наконец, снова чувствую прилив облегчение. До меня доносится, как доктор говорит медсестре:

— Разрывов нет, — и снимает перчатки, выбрасывая их в мусорное ведро.

Переведя взгляд с меня на Линка, он встаёт, выражая нам свои соболезнования, и уходит.

— Почему это случилось? Почему я потеряла ребёнка? — спрашиваю я медсестру, появившуюся у моей кровати.

— У вас есть возможность сделать вскрытие, если хотите. Причину смерти можно будет узнать у вашего доктора в Санта-Барбаре. Они направят ей результаты, чтобы она просмотрела их вместе с вами. Похоронное бюро приедет за вашей малышкой, чтобы забрать её на подготовку. Так что, вы можете отправиться туда, как только вас выпишут, чтобы заняться организацией погребения или кремации.

Я поднимаю взгляд на Линка, что стоит теперь возле койки, с нашей дочерью в руках, которую едва видно за спеленатым одеялом и шапкой.

Вытянув руку, я беру его за свободную ладонь и сжимаю, нуждаясь в спасательном круге, чтобы не ускользнуть окончательно. Последнее, что моё воображение могло нарисовать — это то, что мне придётся лежать в больнице, обсуждая похороны моего ребёнка.

— Благодарим за информацию, мэм. Мы определённо хотим сделать вскрытие. Я подготовлю все необходимые бумаги, — произносит Линк медсестре, ласково вырисовывая большим пальцем круги на тыльной стороне моей ладони.

Медсестра с сочувствием улыбается нам, принимаясь убираться вокруг изножья койки.

— Ещё раз хочу сказать вам, что я очень сожалею о вашей потере. Священник придёт, когда вы будете готовы, и у нас есть психотерапевт на случай, если вы решите, что вам нужно с кем-то поговорить.

Я судорожно выдыхаю, роняя взгляд на свой теперь уже пустой живот.

— Спасибо, — я больше ничего не говорю и не обращаю на неё внимания, поэтому она выпрямляется, перебрасываясь словами с другими медсёстрами, и уходит.

В конце концов, они достают из исколотой меня все приспособления и дают ибупрофен, чтобы облегчить боль. А потом уходят, оставляя нас в уединении, которое я ждала с момента её рождения.

— Она прекрасна, Рейвен, — повторяет Тэсса, возвращаясь к моей койке, и принимается делать снимки, в то время как Линк аккуратно передаёт её мне.

Мои руки трясутся, когда я вытягиваю их, чтобы забрать её себе.

— Она родилась в 8:23 утра, весом один фунт и две унции[6] и ростом— двадцать шесть сантиметров и девяносто пять миллиметров, — говорит Линк, глядя, как я прижимаю её к груди. Слёзы скатываются по моему лицу, падая на её одеяльце, пока я нежно глажу её пальцем по щеке.

— Ты абсолютно идеальна, — выдавливаю я между тихими всхлипами и, наклонившись, прижимаюсь поцелуем к её макушке.

Такое ощущение, будто мне пробили дыру в груди и вырвали сердце, когда я смотрю на свою дочь, которая вместо того, чтобы появиться на свет красивой, жизнерадостной малюткой на сороковой неделе, родилась мёртвой. Забрав с собой часть меня.

Телефон Тэссы жужжит рядом, отвлекая меня от мыслей. Она бросает на него взгляд, а потом смотрит на нас с Линком.

— Твой папа и Элисон приехали. Они в приёмной. Хочешь, чтобы я их позвала? Он сказал, что позвонил Вивиан, когда она родилась. Поэтому думаю, вам нужно знать о том, что ваши родители будут здесь через несколько часов.

Подняв глаза на Линка, я говорю ему:

— Если ты не против, я бы хотела побыть с ней наедине, пока сюда не заявились все. — Я так измотана и физически, и эмоционально, что единственное, чего мне хочется — просто поспать.

— Хорошо. Пойду поищу кофе, а потом вернусь. Я скажу твоему отцу, как у тебя дела, — произносит Линк, наклонившись, чтобы ласково поцеловать меня в макушку.