— Пожалуйста, скажи мне, что ты дома, в своей постели, одна, с чертовой запертой дверью, — сказал он таким тоном, что, вероятно, крепко стиснул зубы.

— Да, мистер Командирские штаны, я в кроватке. Но тебе лучше открыть свою челюсть. Может быть, тебе нужно пиво, — хихикнула я и услышала, как он снова выругался.

— Ты невозможна, — прошептал он, и я услышала смешок.

— Я совершенно невозможна. Вполне вероятно, что утром я буду чувствовать себя дерьмово, но сегодня мне было весело, — я громко икнула, и на этот раз он действительно рассмеялся.

— Рад, что ты повеселилась, милая. Тебе понравились цветы? — тихо спросил он, и я застонала.

 — Они прекрасны, малыш. Мне они очень нравятся. Но они пахнут не так хорошо, как твоя рубашка, которую я украла. — Снова хихиканье.

— Ты украла мою рубашку? Которую из них? — игриво спросил он.

— Твоя рубашка «Блэк Саббат». Ты оставил ее на полу, и каким-то образом она оказалась в моей сумке. Ой. Она такая уютная и пахнет тобой. Мне нравится твой запах.

Настала его очередь стонать.

— Ты надела мою рубашку, Джесси? Ты что, в моей рубашке на голое тело?

— М-м-мхм. Голое тело в твоей рубашке в моей постели, да. А ты голый в своей рубашке в своей постели?

Я снова икнула, и он сказал: — Мне неприятно это признавать, но ты чертовски очаровательна, когда пьяна. И нет, я не голый в своей рубашке в своей постели. Я просто голый в своей постели.

О. Вау.

— Во всем этом черном атласе, Дэнни? Так странно. Когда я увидела его в первый раз, мне захотелось запрыгнуть на твою кровать, скользя по ней, но я не хотела, чтобы ты посчитал меня глупой фанаткой.

Он рассмеялся.

— Когда это было?

— Когда вы с Джейни плавали. Нора послала меня за полотенцами. Я не хотела заходить в твою комнату, но не смогла удержаться и заглянула. — Снова хихиканье и вздохи. — Мне нравилось быть голой в твоей постели даже больше, чем быть в твоей рубашке в моей постели. В моей постели как-то одиноко.

— Черт, Джесси. Не говори так. Я и так достаточно тверд, просто представляя тебя в своей гребаной рубашке.

О. Серьезный разговор.

— Значит, я не должна говорить тебе, что на мне нет трусиков и мои соски немного затвердели? — Снова стоны и проклятия. Я слышала, как шуршат простыни.

— О, милая, если ты будешь продолжать в том же духе, я тут же потеряю голову.

Я простонала.

— Ты трогаешь себя, Дэнни? — То, что начиналось как невинный флирт, становилось горячим и тяжелым.

— Так и есть. Черт возьми, я ничего не могу с собой поделать, Джесси. Ты трогаешь себя?

Я замурлыкала, когда наклонилась и почувствовала, как на меня подействовал этот разговор.

— О, Дэнни. Я воображаю, что это ты прикасаешься ко мне. Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо.

Снова стоны, проклятия, шорох, тяжелое дыхание.

— Я хочу снова прикоснуться к тебе, Джесси. Я только начал делать тебе приятно.

Тебе понравилось, милая? Хочешь еще?

Сочетание сексуального голоса Дэнни, его запаха на мне и моих рук, имитирующих то, как он гладил меня, заставило мои бедра и мышцы напрячься.

— О, Дэнни, я так близка к этому... Я...

— Черт, отпусти себя, милая. Я хочу, чтобы ты кончила.

 В глазах у меня побелело, как если бы каждый нервный узелок в моем мозгу загорелся, каждое нервное окончание взорвалось, и мои мышцы блаженно сжались, пока я не выкрикнула его имя и не задохнулась в безумном оргазме. На другом конце провода я услышала, как Дэнни хрипло произнес мое имя, а затем несколько секунд тихо стонал.

Мы только что занимались сексом по телефону. И это заставило меня снова захихикать.

— О, дорогая, я не знаю, что только что произошло, но я кончил так чертовски сильно. Господи, я так скучаю по тебе. Я хочу, чтобы ты была здесь. Как бы мне хотелось перевернуть тебя и входить в тебя снова и снова до тех пор, пока мы оба не закричим. — Я по-прежнему хихикала, когда он продолжил: — Ты все еще со мной, Джесси, или я тебя уже потерял?

— Конечно, я все еще с тобой. Я просто не могу перестать смеяться. Хм-м-м, это было так приятно. У меня никогда раньше не было секса по телефону. Хорошо ли я справилась?

— Боже, Джесси, ответ на этот вопрос прямо сейчас лежит на моих гребаных простынях. На прошлой неделе у меня было больше стирки, чем обычно. — Снова хихиканье. — Ты убиваешь меня своим хихиканьем. Серьезно, дорогая, ты в порядке?

Я вздохнула.

— Теперь я точно в порядке. Я хочу спать, и от меня пахнет тобой. Я люблю тебя, Дэнни.

Последнее, что я помню, — это как он сказал: «Я так чертовски сильно люблю тебя, Джесси», — что заставило меня снова захихикать, но после, я, должно быть, задремала.

Мне снились безумные сны... Некоторые из них включали в себя больше прикосновений и стонов. В одном из них я была в белом платье, а Дэнни без рубашки и в белых брюках на пляже в окружении наших друзей и Джейн. В другом сне я была одета как Джинджер Роджерс, а Дэнни — как Фред Астер, и он водил меня вокруг огромного пианино, на котором, как ни странно, он же и играл.

Я открыла один глаз и почувствовала что-то твердое под щекой. Телефон. Я проверила, нет ли на нем слюны. Похоже, он все еще был в рабочем состоянии. Я подняла голову, и это было моей самой большой ошибкой. Голова моя весила так много, что шея едва могла ее удержать. Что-то заползло мне в рот и умерло, а мои конечности, казалось, были покрыты бетоном. Я подняла глаза и увидела, что уже десять. Кто-то был в моей квартире.

Я вскочила, мое сердце бешено колотилось. Одежда, которую я сбросила с себя посреди комнаты, была аккуратно сложена на стуле в углу. На моем ночном столике стояли стакан воды и бутылка «Элив», а рядом лежала карточка.

«Милая, Я знаю, каким тяжелым может быть похмелье, поэтому принес тебе кое-что в помощь: воду и «Элив». Фрукты и яйца в твоем холодильнике. Я хотел бы остаться и приготовить тебе завтрак, но мне нужно быть дома, когда Джейни проснется, тем более я не знаю, как долго ты будешь спать.

Прошлая ночь была такой чудесной. Мне действительно нужно было услышать твой голос. Мы как-нибудь все исправим. Все мои слова о том, как я сильно хочу быть с  тобой, все еще остаются правдой. Так что потерпи меня, пожалуйста. И не расстраивайся, если я снова позвоню тебе поздно вечером. После этого я смог еще немного поспать, что было настоящим подарком. Так будет продолжаться до тех пор, пока ты не вернешься в мою жизнь и мою постель. Навсегда.

Приходи, как будешь готова. Мы с Джейн, вероятно, будем на ранчо до двух часов.

Пожалуйста, добавь в свои планы остаться на ужин.

Я люблю тебя, Дэнни.

Он же Выздоравливающий придурок».

Я уже чувствовала себя намного лучше. Каким-то образом мне удалось подняться, принять душ и одеться, не испытывая при этом особой боли. Когда я добралась до кухни, то была ошеломлена. Дэнни наполнил мой холодильник едой, а не только несколькими вещами от похмелья. Там был грузовик с фруктами, соком, молоком, яйцами, уже готовой курицей, овощами... Все, что, как он помнил, мне нравилось. Я сморгнула слезы благодарности.

Космо разговаривал с парнем из бассейна, когда я вышла на улицу.

— Ты ведь придешь сегодня вечером, правда?

Я кивнула.

— Только держи пиво подальше от меня!

Он рассмеялся.

— Да, но твой мужчина пришел и позаботился о тебе.

Я покраснела, понимая, что Дэнни, должно быть, заставил Космо впустить его.

— Спасибо, Космо.

Он помахал рукой и вернулся к разговору, а я спустилась к своей машине и села за руль. По дороге к Дэнни я решила заехать в магазин танцевальных принадлежностей и купить Джейн пару туфель, а потом прикупила и копию «Шелковых чулок» на DVD. Я подумала, что Джейн не будет возражать, чтобы мы посмотрели этот фильм как представитель романтического жанра, если скажу ей, что в нем вид танца, которому я буду ее учить. По дороге из «Амебы» я захватила местные развлекательные буклеты и заглянула в театральный раздел. Спектакль «Ромео и Джульетта» в городе! Я позвонила, чтобы узнать, есть ли билеты на воскресное шоу, и парень сказал мне, что их много. Так что решила спросить Дэнни, не хочет ли он пойти, думая, что мы могли бы взять Джейн с собой.

Я подъехала к дому Дэнни одновременно с ним и Джейн и встретила их на подъездной дорожке. Его улыбка была намного, намного светлее, чем на протяжении всей недели, и Джейн сияла в своем костюме для верховой езды.

— Эй, Джесси! Сегодня я каталась на Мисти, и все прошло великолепно! Энн говорит, что если я продолжу в том же духе, мы будем участвовать в шоу в октябре!

— Это так здорово, Джейн! Ты очень много трудилась для этого.

Светясь от счастья, она вбежала в дом.

Дэнни сделал мне знак идти первой. Я почувствовала легчайшее прикосновение его руки к моей пояснице, и это заставило все мышцы в этой области сжаться от удовольствия. Я посмотрела на него через плечо, и он ухмыльнулся.

 — Хороший выбор платья, — прошептал он мне на ухо, еще больше заставляя дрожать. На мне был черный сарафан до щиколоток, а волосы были собраны в свободный пучок. Я улыбнулась в ответ, и мы вошли в дом.

— Итак, Джейн. Я остановилась в магазине танцевальных принадлежностей, и вот твои джазовые туфли. Дайте мне знать, подошли ли они. Я всегда могу сдать их обратно, если понадобится.

Дэнни улыбнулся: — О, сколько я тебе должен за них?

Я приподняла бровь и тихо сказала: — Думаю, холодильник, полный продуктов, более чем хорошая плата.

Он покраснел и оглянулся, не слышала ли его Джейн, но она уже радостно надевала туфли. Она встала и крутанулась на месте.

— Как они смотрятся?

Я улыбнулась ей, и Дэнни ответил: — Великолепно, мерцающие пальчики. Почему бы тебе не отнести их в свою комнату?

Подбежав ко мне, она обхватила меня руками.

— Спасибо, Джесси. Я не могу дождаться занятий во вторник!

— Я тоже, — сказала я, крепко обнимая ее.

Я начинала любить эту маленькую девочку не только потому, что она была дочкой Дэнни, но и потому, что вокруг нее витала энергия любви. Она была вдумчивой, умной и чувствительной. Она заставляла меня чувствовать себя защищенной.