— Похоже, у вас с Домиником все серьезно, — начала она.

Так и знал.

Детектив не жаловал текилу, поэтому выбрал бокал белого вина. Он держал его в руке, но к губам так и не поднес.

— Да ладно тебе. Мы встречаемся всего пару месяцев. И до сих пор не обсуждали официальность наших отношений, не говоря уж об их эксклюзивности.

— Вчера ты у него просто ночевал, без секса. Это большой шаг вперед.

Однажды Абрамс перестанет удивляться тому, как Мартина легко его читает.

— Это не... — начал он, но вдруг замолчал. Мартина не знает о зависимости Доминика, и Леви не сможет объяснить, что это была вынужденная мера, а не праздник уютных обнимашек. — Это не то, о чем ты подумала.

— Нет? — Она выдавила в бокал «Маргариты» сок из дольки лайма и вытерла пальцы салфеткой. — Чисто из любопытства, сколько времени потребовалось вам со Стэнтоном, чтобы дойти до стадии ночевки без секса?

Леви отставил бокал с вином и глотнул воды из стакана.

— Наверное, полгода.

По правде говоря, он не помнил точно, но что-то около того. Он любил Стэнтона — по-настоящему любил — но тому постоянно приходилось подталкивать Леви. Их отношения развивались медленно, они узнавали друг друга, учились доверять и любить, а Абрамс усердно старался хотя бы немного опустить свою защиту и впустить Стэнтона.

С Домиником все абсолютно иначе и напоминало прыжок с вершины водопада, который дарил наслаждение каждым мгновением свободного падения.

Мартина склонила голову.

— Ты же не винишь себя до сих пор за то, чем все закончилось со Стэнтоном?

— Я... да, немного. Я разлюбил Стэнтона задолго до того, как начал общаться с Домиником, и дело все равно шло к расставанию, но... — Леви умолк при появлении официантки с подносами, поблагодарил ее и дождался ухода, прежде чем закончить свою мысль. — Мне просто хотелось, чтобы одно не наслоилось на другое.

Мартина понимающе промычала. Она поддерживала Леви на протяжении всего разрыва, который превратился в настоящий кошмар. После трех лет, проведенных вместе, жизни Леви и Стэнтона переплелись так плотно, что распутать их оказалось не так просто. И все это время Стэнтон умолял его передумать. Ко всему прочему бывший парень Леви был знаменитостью — семья Барклай контролировала миллиардную сеть отелей, так что расставание от начала до конца было мучительным.

Напарники замолчали и приступили к еде. Мартина остановилась на копченой свиной лопатке, а Леви — на сибасе а-ля планча. Очень вкусно, как и всегда.

— Я понимаю, о чем ты, — сказала Мартина, продолжая с момента, на котором они остановились. — Но к этому никак не подготовиться. Такова жизнь. Ты не сделал ничего плохого.

— Я поцеловал Доминика еще до разрыва со Стэнтоном.

— Окей, тут ты немного промахнулся. Тем не менее все сложилось к лучшему. Я люблю Стэнтона, но вы с Домиником идеально подходите друг другу. У вас столько общего.

— Согласен. Но это все равно не дает мне покоя. И, — добавил он, стоило напарнице открыть рот, — больше не хочу слышать никаких комментариев, потому что ты ни разу не переживала расставание.

История Мартины похожа на романтическую сказку. Они с мужем жили в соседних домах во Флэтбуше и влюбились друг в друга еще в детстве. Затем начали встречаться в средней школе и поженились в колледже. Отношения этой пары не всегда были идеальными, но они никогда не расходились, даже на время.

— Знаю, — ответила Мартина, проглотив кусок мяса. — У нас #отношениямечты.

Леви фыркнул в бокал с такой силой, что часть вина попала ему в нос. Он закашлялся и схватился за салфетку, чтобы вытереть рот.

— Ты от Макейлы это услышала?

— От Симоны. — Улыбка Мартины померкла. — Макейла сейчас не разговаривает со мной и Антуаном.

— Все так же сложно?

— Все... — Мартина поковырялась в еде. — ...дерьмово. Нет смысла сглаживать. Дело в том, что я даже не сержусь. Помню, каково это быть подростком — самосознание постоянно меняется, в голове каша, и все делится исключительно на черное и белое. Просто постоянно приходится напоминать себе, что она, в конечном счете, снова станет рациональным, чутким человеком.

— Ты должна разрешить девочкам заниматься со мной крав-мага, — в очередной раз предложил Леви. — Лучше выплеснуть подростковый бунт на боксерскую грушу. К тому же это полезное занятие по самозащите.

Детектив вспомнил о данном Адриане обещании и мысленно пометил спросить о ней у Наташи.

— Я бы с удовольствием, но у них просто нет времени. Расписание забито полностью: учебой, тренировками, кружками. Сумасшествие какое-то — вся эта подготовка современных детей к колледжу. В мое время мы просто хорошо учились, сдавали экзамены и брали пару внеклассных занятий. А теперь от каждого ребенка, черт возьми, ждут, что он окажется юным дарованием.

Она продолжила дальше, выпуская свое раздражение, и Леви с удовольствием слушал. Лучше обсуждать жизнь подруги, чем собственную.

После ужина уставшие, но сытые они разошлись в разные стороны. Леви был в паре минут езды до дома, когда ожил его телефон. Вызов автоматически переадресовался на громкую связь в машине, поэтому Леви нажал кнопку на панели и произнес:

— Привет, мам.

— Леви, это я – твоя мама.

Леви добродушно закатил глаза.

— Как дела?

— Ты ведь уже уехал с работы? — спросила Нэнси.

— Да. Только что поужинал с Мартиной и возвращаюсь домой.

— О, милейшая женщина. Напомни мне отправить ей рецепт куриного чили в мультиварке, который я нашла в интернете. А теперь что касается тебя. — Голос Нэнси, обычно смягченный акцентом Северного Джерси, неожиданно стал резким, и Леви инстинктивно съежился. — Объясни, почему Лори Шнайдер говорит, что ты до сих пор не принял приглашение Мэттью на бар-мицву?

Бля.

— Эм... — Леви заозирался в поисках подсказки, но врать собственной матери — не самое лучшее решение. — Я забыл...

— Ты забыл, — холодно повторила она. — Подтвердить нужно было три дня назад. Разве мы с отцом так тебя воспитывали?

— Прости. Завтра утром первым делом наберу миссис Шнайдер. Но все равно не смогу пойти.

— Почему?

— Ма, мне нужно работать, — ответил Леви. — Я не могу взять выходной и помчаться через всю страну ради едва знакомого мне ребенка, который перед всеми будет что-то лепетать из книги Пророков.

— Ты...

Послышалось какое-то шуршание, а потом раздался отцовский голос:

— Привет, Леви, это папа.

— Привет...

— А я говорил твоей матери, что ты не сможешь приехать. У тебя очень ответственная работа, которую не получится бросить ради очередной вечеринки.

— Лори Шнайдер моя самая близкая подруга! — разгневанно воскликнула Нэнси. Каждое слово можно было четко различить, словно она в трубку кричала.

— С каких это пор? — поинтересовался Соул. — К тому же ее сын — сопливый мелкий засранец.

— Да как ты смее...

Леви заехал в подземный гараж своего дома под любовную перебранку родителей. В какой-то мере это успокаивало... как заношенная до дыр кофта.

Нэнси с боем отобрала трубку и сказала:

— Я тут подумала, может, отпуск возьмешь, с семьей повидаешься. Ты давно к нам не приезжал.

Абрамс остановился на отведенном ему месте, заглушил двигатель и приложил телефон к уху, когда беспроводное подключение рассоединилось.

— Скорее всего, нет.

Мама ответила не сразу, поскольку прекрасно знала причину ненависти Леви к Нью-Джерси. Это растревожит воспоминания, которые все так стремились похоронить. И он не хотел встречаться с сестрой. Эбби никогда не говорила прямо, что винит его самого в нападении, но в течение нескольких месяцев после инцидента откровенно на это намекала. Из-за чего и случился серьезный раскол в их отношениях.

— Приезжайте лучше вы с папой, — предложил детектив, чувствуя себя виноватым. Он скучал по родителям. — В смысле, когда станет прохладнее. Может, после Дней трепета?

— Было бы неплохо. — Мама заметно повеселела. — Мы сможем познакомиться с твоим новым молодым человеком. Подозреваю, именно он тебя так отвлекает.

— О господи, — простонал Леви, который и не подумал об этом.

— Ну, ладно, отпущу тебя... Наверное, ты устал. Мы тебя любим, сынок. Береги себя.

— Я вас тоже люблю. — Леви сбросил вызов, сунул телефон в карман и захватил сумку.

Уже дома, в душе, он смыл все тревоги дня и переоделся в спортивные штаны и футболку. Абрамс практически не спал прошлой ночью, сильно устал и знал, что завтра будет не менее длинный день. Но, вместо того чтобы, как положено, отправиться в постель, Леви шагнул к шкафу, в котором хранил всю информацию о «Семерке».

Он распахнул двойные створки, вспоминая тошнотворный момент, когда застал перед этим монстром потрясенного Доминика. Тогда детектив увидел себя глазами Руссо — больной урод, одержимый серийным маньяком, которого все считают мертвым, — и испытал ужас. Абрамс был уверен, что станет противен Доминику. Внутри все замерло, он готовился первым отвергнуть Руссо, если придется.

Но тот только посочувствовал и поддержал. Доминик явно разволновался, да, но все равно предложил помощь. Леви мог бы наплевать на этот жест доброй воли и пожертвовать половину ночи своей навязчивой идее, или проявить уважение — подумать о себе и полноценно проспать всю ночь.

— Не сегодня, Сатана, — сказал Леви шкафу. Он закрыл двери, пряча за ними кровавые фотографии и лихорадочно накорябанные записи.