Ворота оказались открытыми, и извилистая подъездная дорожка была забита машинами. Доминик припарковался на ближайшем свободном месте, выскочил на улицу и похлопал по бедру, подзывая Ребел. Подойдя к двери, чтобы закрыть машину, он заметил, что все еще пристегнутый Леви сидит на пассажирском месте с отстраненным взглядом.

— Что случилось?

Детектив так и не рассказал, что его так расстроило с утра, но Руссо вытряхивать информацию не стал — оба не умели делиться своими переживаниями. Но утро все равно прошло замечательно. И Леви, казалось, был в полном порядке, до этого момента.

— Я не нравлюсь людям, — выдал он.

Доминик моргнул, не понимая, издевается ли над ним Абрамс.

— Я не пытаюсь вызвать к себе жалость. Мне в принципе плевать, что я кому-то не нравлюсь. Мне плевать на мнение большинства людей. А тебе — нет.

— Ну спасибо, — ответил слегка задетый Доминик.

Леви отстегнулся и развернулся к нему.

— В хорошем смысле. Для тебя важно нравиться и ладить со всеми. Тебе хочется дарить им счастье. Ты хороший человек, а люди тянутся к хорошему. Но я... Мои попытки произвести приятное впечатление всегда оборачиваются провалом. Даже сейчас своими объяснениями я обижаю тебя.

Руссо замотал головой:

— Леви, я не обиделся, просто не понимаю, к чему ты клонишь. Особенно здесь и сейчас.

— Я... — Абрамс уставился на свои руки. — Я не хочу тебя опозорить.

О-о-о. Потрясенный Доминик качнулся на пятках. Он знал, какой дискомфорт испытывает Леви среди незнакомых людей, но даже не представлял, что его переживания выльются в такую форму.

— Ты меня не опозоришь.

— Разве? — Леви вскинул глаза. — Тебя там хорошо знают и, уверен, как всегда обожают. И для них будет странно, что ты встречаешься с кем-то вроде меня.

— Нет, они...

— Карлос и Жасмин так думают. Пожалуйста, не отрицай. Не такого парня они представляют рядом с тобой.

— Карлоса и Жасмин ни хрена не должно волновать, с кем я встречаюсь, особенно когда я счастлив, — раздраженно сказал Доминик. Он подался внутрь салона. — Леви, ты делаешь меня счастливым. Я не стану притворяться, будто для меня неважно, что думают мои друзья и семья. Но за это я не переживаю. Они все увидят в тебе то же, что и я.

— Я тебе не нравился, пока мы не переспали.

— Вау, — огрызнулся Доминик. — Это неправда, и ты сам прекрасно знаешь. Ты мне понравился, когда я отбросил свои предубеждения и начал узнавать тебя настоящего. И это случилось задолго до секса. Не обесценивай это.

Леви тут же согласился.

— Ты прав, прости. Но теперь ты понимаешь, о чем я говорил?

Доминик забрался обратно в пикап, оставив Ребел озадаченно наблюдать за ними снаружи, и взял ладони Леви в свои.

— Ты колючий, взвинченный и иногда чуточку язвительный. Но мне все это нравится, потому что именно таков ты настоящий. А еще тебе глубоко не безразличны твои близкие. Ты горячо предан работе. И до боли в сердце отзывчивый. Но даже в недовольстве ты относишься ко всем исключительно уважительно, если тебя не цепляют. Леви, я не ищу милого парня. Я хочу хорошего. А это намного важнее.

Абрамс уставился на него с таким удивлением, которого, по мнению Доминика, его слова не стоили.

— Ну, что еще?

Леви ответил со смесью смеха и изумления:

— Не поверишь, но ты не первый, кто говорит мне подобное.

— Потому что это правда. — Доминик осторожно, не беспокоя разбитую губу, легко его поцеловал. — А теперь — побольше веры в меня. И помоги достать эту хреновину.

Леви улыбнулся и кивнул. Они вышли из машины, и Доминик открыл дверь кузова, чтобы вытащить два пятнадцатилитровых кулера с домашним вином, а затем и вклад Леви в вечеринку — холодильник, забитый банками с белым элем. Груженные напитками, они прошли по дорожке к дому в форме подковы — ранчо в юго-западном стиле со светлой штукатуркой.

С заднего двора доносились рифы взрывного рока, оглушительный хохот, детский визг и гул множества голосов. Дверь была приоткрыта, и вход закрывала лишь москитная сетка. Доминик подцепил ее локтем и вошел в дом вместе с Леви и Ребел, которая плелась сзади.

— Дом, Леви! — Жасмин оставила компанию на кухне и бросилась к ним навстречу. Она просто сияла: яркий сарафан открывал вид на все ее татуировки, а разноцветные косички свободно струились по спине. — Ох, сангрия, вкуснятина.

За ее спиной нарисовался расслабленный Карлос с улыбкой на лице и поднятыми на лоб солнцезащитными очками. Доминик вручил ему один из кулеров.

— Одна бутыль по классическому рецепту, а вторая — по моему собственному, манго и персик. Леви опробовал оба на себе. И если бы я его вовремя не остановил, ничего бы не осталось.

Абрамс закатил глаза и приподнял холодильник.

— А у меня руки не из того места растут, так что я с покупным.

— Такая толпа рада любой выпивке, уж поверь, — сказала Жасмин. — Пойдем на задний двор. Я познакомлю тебя со всеми.

Леви с Жасмин ушли, а Доминик задержался, чтобы переговорить с Карлосом.

— Выглядишь спокойным. Все готово?

— Да. Я сделаю предложение во время десерта.

Доминик хлопнул друга по спине свободной рукой и двинулся в сторону большого заднего двора. Под тентом тянулся ряд из нескольких разномастных складных столов для закусок. Зону окружали огромные промышленные вентиляторы. Доминик и Карлос поставили сангрию, куда указала Жасмин, а Леви опустил свой холодильник рядом с другими.

Жасмин извинилась и ушла за родителями. Мимо прошмыгнула стайка детей с парой счастливо лающих собак на хвосте, и Ребел заскулила, переступая лапами и не отрывая взгляда от малышни.

— Иди,— разрешил Доминик, и она тут же умчалась прочь.

Леви с легким удивлением осматривал задний двор, и Доминик догадался, что детектива поразило людское разнообразие. Он испытывал то же самое, когда сам приехал сюда в первый раз.

— Это все родственники Жасмин? — спросил Абрамс.

— Ну, ты уже в курсе, что Жасмин родилась в многорасовой семье, кроме того, Андерсоны вот уже несколько десятков лет берут детей под опеку. Многие из них возвращаются на такие сборища уже взрослыми людьми с собственной семьей.

Леви повернулся к Доминику, в его глазах вспыхнул явный интерес.

— Андерсоны — в программе опеки? Они все еще берут детей?

— Да, — ответил Карлос. — Сейчас у них двое.

Очевидно, это имело для Леви какое-то значение, которое ускользало от Доминика, но тут подошла Жасмин со своими родителями — Маркусом и Венди. Дочь была похожа на них, но кожа Маркуса была гораздо темнее, а Венди — на пару оттенков светлее. Оба явно пребывали в хорошей форме, много времени проводя на улице. Кроме того, Доминик не встречал более приветливых людей.

— Доминик, как мы рады тебя видеть! — воскликнула Венди, когда Руссо поцеловал ее в щеку и пожал руку Маркусу. — А это, наверное, твой новый парень?

Леви замер. Встретившись с ним взглядом, Доминик подумал: «Ну, а какого черта», — и ответил:

— Да, это мой парень — Леви Абрамс. Леви, это Маркус и Венди Андерсон.

Детектив пожал им руки, и все обменялись любезностями. Взгляд Венди задержался на рассеченной губе, но она вежливо промолчала. Однако Леви, должно быть, это заметил.

— Не поладил вчера с подозреваемым. — Он коснулся пальцами ссадины. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— Леви — детектив убойного отдела полиции Лас-Вегаса, — вставила Жасмин.

— Нелегкая работа, наверное, — сказал Маркус. — Леви, ты родом из Вегаса?

— Вообще-то из Нью-Джерси.

Доминик приобнял Леви за талию, пока тот продолжил общение с Маркусом. Абрамс посмотрел на Руссо с улыбкой и вернул жест, притянув еще ближе.

Они провели несколько приятных часов под жарким солнцем и ясным небом за мясом и разговорами с многочисленными родственниками Жасмин. Доминик не отходил от Леви, понимая, что тому неловко оставаться одному среди незнакомцев, но несколько стаканов сангрии сделали свое дело. Уходя в сторону туалета, он пробормотал извинения, на что Леви лишь нетерпеливо отмахнулся.

Когда Руссо вернулся во двор, он нашел детектива с двумя последними приемными детьми Андерсонов. Улыбаясь, оба подростка болтали и энергично жестикулировали, а Леви задумчиво слушал.

Руссо ради интереса задержался, но Абрамс всегда чутко реагировал на слежку. Спустя пару секунд он развернулся на своем стуле, махнул Доминику и сказал что-то детям. Затем встал и подошел к Руссо.

— Ты не знаешь, где сами Андерсоны? Мне нужно обсудить с ними кое-что.

— Венди, наверное, на кухне, — ответил заинтригованный Доминик.

Леви зашагал в сторону дома, а Руссо проследовал за ним. Венди и правда обнаружилась на кухне. Она пересыпала чипсы в большую тарелку.

— Доктор Андерсон, — обратился Абрамс.

— Милый, можешь звать меня Венди. — Она смяла и выкинула пустые упаковки в мусорку. — Что ты хотел?

— Я весь день общался с вашими приемными детьми. Они так счастливы здесь, даже не смотря на тяготы, которые им пришлось перенести. Вы с мужем по-настоящему изменили их жизнь к лучшему.

— Ну, к сожалению, не всегда получается, но мы стараемся изо всех сил ради каждого ребенка, переступившего порог нашего дома.

— Я вам верю, — сказал Леви. — А еще я знаю одну девочку, которая очень нуждается в вашей помощи. Не сможете ли вы принять еще одного ребенка?

***

— Ну, так что вы думаете? — спросил Леви, закончив рассказ о своем знакомстве с Адрианой и положении, в котором та оказалась. С обоими Андерсонами он уединился в домашнем кабинете Маркуса.

— Похоже, девочка прошла через ад, — сказал мистер Андерсон.

— Так и есть. А я даже не в курсе всех подробностей.

Андерсоны обменялись взглядами, и Венди кивнула.

— Давай ты дашь нам номер Наташи, и мы попробуем договориться о встрече с Адрианой на завтра? Если все сложится удачно, мы с удовольствием заберем ее к себе.

— Спасибо, — произнес Леви, испытывая легкое головокружение от облегчения. Он достал телефон из кармана. — Вы даже не представляете, как много для меня это значит.