Глава 19

Дрю Бартон, может, и был жалким говнюком, убившим собственную жену, но в отличие от Крейга Уорнера он с готовностью пошел на риск: отказался от сделки, предложенной окружным прокурором, и объявил себя «невиновным» и в убийстве жены, и в вооруженном нападении на Леви.

Шансов у Бартона было немного, но он нанял отличного адвоката — Джорджа Дарема, который работал в одной фирме с Джеем Сойером. Абрамс очень быстро уяснил стратегию защиты: «Семерка пик» убил жену Бартона, затем преследовал, травил и запугивал его, а Главное управление полиции Лас-Вегаса выдвинуло несправедливые обвинения. Поэтому Дрю пришел к Леви в гостиницу и попытался объясниться, но Абрамс неожиданно на него напал.

Заместитель окружного прокурора Мелинда Ву для дачи показаний первой вызвала Мартину. Та подробно и понятным для присяжных языком описала расследование убийства Патти Бартон, закончив рассказ на звонке, в котором предупредила Леви о сбежавшем из-под наблюдения Дрю Бартоне. Перекрестный допрос со стороны адвоката оказался коротким и вежливым, и Мартина спустилась с трибуны с несколько растерянным видом —обычно Дарем цеплялся в свидетелей мертвой хваткой.

Леви был следующим. Конечно, он неоднократно давал показания на судебных заседаниях, и с Ву они уже согласовали речь. Детектив старался говорить бесстрастно, когда Мелинда выясняла его роль в расследовании убийства, включая допрос Бартона и процесс сбора доказательств, которые позволили получить ордер на арест.

Сохранять спокойствие стало труднее, когда Леви пришлось описать момент, как он вышел из ванной и столкнулся с человеком, угрожающим ему пистолетом. Бартон пытался обставить убийство жены как работу «Семерки пик», а когда Леви обо всем догадался, последней соломинкой утопающего Бартона стала идея расправы с Абрамсом, которую он тоже собирался свалить на маньяка. Мужчина мог преуспеть, но к его неудаче в гостинице отключилось электричество, что позволило Леви выиграть несколько спасительных секунд. Они боролись за пистолет, пока не появился Доминик, который уложил Бартона на лопатки.

Закончив допрос, Ву отступила в сторону, улыбнулась Леви и незаметно кивнула. Но детектив оставался максимально собранным, потому что адвокат уже поднимался со своего места.

Леви не в первый раз оказывался под прицелом Дарема — белого мужчины солидного возраста с поседевшей шевелюрой и острым оценивающим взглядом. И все же можно было только гадать, как пойдет перекрестный допрос.

— Детектив Абрамс, — вежливо обратился Дарем. — Могу я спросить, как вы разбили губу?

— На прошлой неделе я оказался втянут в потасовку с подозреваемым. — Леви не понимал, к чему этот вопрос, но ему уже не нравилось.

— Вашим подозреваемым был Кайл Гилмор?

— Да...

— Тот самый Кайл Гилмор, у которого после зафиксировали побои: сломанный нос, два выбитых зуба, множественные порезы на руках и ладонях и ушиб половых органов?

Доминик, сидевший за спиной Ву, поморщился. Мужчины в составе присяжных неуютно поерзали на своих местах.

Сидящий за трибуной Леви сжал ладони на коленях, так что никто не мог заметить, насколько он напряжен.

— Мистер Гилмор напал на меня с ножом, когда я проводил законный, обоснованный обыск его квартиры. Я его обезоружил и с применением контролируемой силы усмирил. Учитывая, что на тот момент мужчина находился в сильнейшем наркотическом опьянении, с моей стороны потребовалось больше усилий, чем в обычных ситуациях.

— М-м-м. — Дарем медленно, но уверенно расхаживал перед свидетельской трибуной. — А что насчет «потасовки» двенадцатого апреля текущего года, в которой вы тоже принимали участие?

Леви не сразу сообразил, что за дата, но по напряженному лицу Доминика все понял.

— Я имею в виду трех мужчин, которых вы избили настолько сильно, что всех доставили в больницу с травмами головы.

Ву поднялась.

— Возражаю, Ваша честь. Как это относится к делу?

Судья Санчес вопросительно вскинула бровь, посмотрев на Дарема.

— Это говорит о темпераменте и поведенческих манерах детектива Абрамса. Что существенно для дела моего подзащитного.

Санчес на минуту задумалась, но потом кивнула.

— Продолжайте. Но осмотрительно.

Ву опустилась на стул и с сожалением посмотрела на Леви.

— Вы представляете ситуацию вне контекста. — Леви изо всех сил старался сохранять самообладание. — Я застал этих мужчин в разгар ограбления и оказался в меньшинстве. Все преступники были вооружены, я не имел доступа к своему пистолету. Моего напарника тяжело ранили. В такой ситуации для меня единственный способ выжить — добиться, чтобы все грабители оказались без сознания. К сожалению, это привело к незначительным травмам. Через пару дней все чувствовали себя хорошо. Никаких серьезных повреждений они не получили.

Дарем остановился напротив Абрамса.

— Действительно. Можно ли то же самое сказать о Дейле Слейтере?

Леви похолодел. Доминик начал подниматься со своего места, но Мартина потянула его назад.

— Для тех, кто не в курсе, — поворачиваясь к присяжным, продолжил Дарем, — детектив застрелил Дейла Слейтера семнадцатого марта этого года.

— Это была ситуация с заложником! — воскликнул Леви под тихий гул голосов. Самообладание детектива опасно пошатнулось, но он не мог промолчать. — Мужчина прикрывался маленьким мальчиком, и у меня не оставалось иного выбора...

Ву широко развела руки.

— Ваша честь...

— Мистер Дарем, либо быстро излагайте свою точку зрения, либо прекращайте этот допрос, — заявила Санчес.

— Конечно, Ваша честь. — Дарем разгладил лацканы пиджака. — Детектив, смерть Дейла Слейтера была признана оправданным убийством в силу сложившихся обстоятельств. Тем не менее, после этого инцидента вам было предписано посещение шести сеансов у психолога, так?

— Это относится ко всем сотрудникам, действия которых привели к летальному исходу, — сухо проговорил Леви.

— Как и положено. Но вам же не впервой применять силу, согласитесь, детектив. При исполнении и вне работы.

Леви сощурился.

— Вы превосходно обученный, опытный практик крав-мага, боевой системы, которую используют вооруженные силы Израиля, — сказал Дарем.

— Да. — Леви рискнул бросить взгляд на присяжных и выделил среди них несколько заинтригованных лиц.

— И в момент предполагаемого нападения, в котором обвиняют моего клиента, вы ударили его в колено с такой силой, что раздробили ему коленную чашечку. Он навсегда останется инвалидом. А вы вышли из этого противостояния совершенно невредимым.

Еще больше шепотков раздалось в зале суда. Доминик и Мартина взволнованно следили за Леви, ожидая неизбежного взрыва. Они знали, что Абрамс не умеет справляться с провокациями.

Но он должен. В попытке разрушить доверие к детективу и самому делу Дарем обрисовал Абрамса как агрессивного и нестабильного человека. Единственный способ противостоять нападению — оставаться спокойным и собранным.

— Мистер Бартон вломился в мой гостиничный номер, пока я находился в душе, — произнес Леви, тщательно взвешивая каждое слово. — Он затаился, а затем неожиданно напал, угрожая пистолетом. Он сказал, что собирается привязать меня к стулу и убить.

Леви изо всех сил старался держать себя в руках, но при мыслях о той ночи его дыхание участилось. Вспомнились ощущение ужаса, оттого что ожидаемо безопасное место внезапно перестало таковым быть, страх оказаться под прицелом у преступника, который находится слишком далеко, чтобы успеть его разоружить до выстрела, наконец, осознание того, что Бартон в невменяемом состоянии и не воспринимает никаких доводов. Детектив никогда не сдавался, но тогда он понял, что может умереть. Как Патти Бартон, которую собственный муж искромсал ножом в гостиной их дома.

— Бартон убил свою жену, а потом пришел за мной. Он очень ясно обрисовал свои намерения. — Леви зло уставился на ухмыляющегося Бартона. — Учитывая все его действия, ему повезло отделаться лишь сломанным коленом.

Дарем улыбнулся. Ву откинулась на спинку стула, растирая виски, а Мартина с явным раздражением сверлила Леви взглядом. Доминик же, казалось, старался не рассмеяться.

Абрамс сжал губы и попытался угомонить злость.

— Думаю, да, — сказал Дарем. — Раз уж вы подняли тему, давайте поговорим о везении. Мы еще не слышали показаний Доминика Руссо, но недавно вы сами упомянули его участие в этом деле. Вы заявили, что некто, называющий себя «Семеркой пик», предупредил Руссо о якобы нападении сообщением на телефон.

— Все верно.

— А под «Семеркой пик» вы, конечно же, подразумеваете Кита Чапмана.

У Леви перехватило дыхание. Он покосился на Доминика, на лице которого не осталось ни следа веселья.

Даже если Абрамсу хотелось солгать, он не мог. Самодовольная рожа Дарема откровенно намекала на то, что адвокат все продумал. Леви будет легко поймать на лжи — достаточно упомянуть причину недавнего отстранения. Если Абрамс лжесвидетельствует, его показания могут быть полностью отвергнуты.

— Нет, — ответил он. — Не Чапмана.

— Нет? — Дарем вскинул брови в преувеличенном замешательстве. — Прошу прощения, детектив Абрамс. Насколько мне известно, полиция Лас-Вегаса закрыла дело «Семерки пик» с пятью убийствами, приписанными офицеру Чапману.

У Леви скрутило желудок. Абрамсу казалось, что он балансирует на краю пропасти, и каждый шаг, каждое принятое решение приведут к падению вниз. У него не было лучшего выбора.

Леви еще раз посмотрел на Доминика — надежного, спокойного Доминика, который ни секунды в нем не сомневался, ни тогда, ни сейчас. Руссо ободряюще кивнул.

— Кит Чапман — не «Семерка пик», — сказал Леви.

Зал суда взорвался шумом. Санчес несколько раз ударила молотком, призывая к порядку, а торжествующий Дарем дожидался окончания хаоса, который сам же и сотворил.