— Не могли бы вы объясниться, детектив? — спросил он, когда суматоха утихла.

Леви уже в это влез, так что вполне мог продолжить.

— Кита Чапмана подставил настоящий «Семерка пик». Кита травили и заставили поверить, что он мог убить, но это неправда. Настоящий маньяк до сих пор на свободе.

На этот раз успокаивать шокированную публику пришлось дольше. Леви сидел неподвижно, вдавливая ногти в ладони и ни на секунду не сводя уничтожающего взгляда с Дарема.

Но того не так-то легко испугать.

— Какой большой секрет полиция Лас-Вегаса скрывает от широкой публики. Но это ведь не официальная позиция полиции? Это ваше личное мнение. Вас отстранили в минувшую пятницу. Сержант обнаружил факт независимого расследования дела «Семерки пик» вопреки его прямому приказу.

— Мое отстранение было отменено меньше чем через сорок восемь часов...

— На протяжении многих месяцев вы заявляли, что «Семерка пик» жив, но без каких-либо доказательств. — Дарем с каждым словом подходил все ближе к Леви. — На прошлой неделе вы настаивали, что «Семерка пик» помог в расследовании. Но вам никто не поверил... ни начальство, ни коллеги из убойного отдела...

— Возражаю! — рявкнула Ву. — Это все домыслы.

— Принято, — сказала Санчес.

Дарем кивнул и опустил руки на край трибуны.

— Прошу прощения, детектив. Я вижу, что вы злитесь. Так сильно, что вас трясет.

Леви стиснул зубы.

— Но мне кажется, для вас это привычное дело. — Дарем сверлил взглядом Абрамса. — Вы злой, жестокий и непредсказуемый. Вы до такой степени одержимы мертвым серийным убийцей, что обманываете сами себя. Что ожидать от такого человека? — Он оттолкнулся от трибуны и сказал: — Вопросов больше нет, Ваша честь.

— Можете занять ваше место, детектив, — сказала Санчес. В ее голосе слышалось сочувствие.

Все еще не оправившись от шока Леви поднялся, застегнул пиджак и покинул свидетельскую трибуну. Под ощутимыми взглядами всех присутствовавших он присоединился к Доминику и Мартине. Руссо погладил его по спине.

Ву пролистывала бумаги, делала пометки и несколько минут совещалась с коллегой-адвокатом.

— Обвинение вызывает Доминика Руссо, — наконец объявила она.

Леви снова пришлось вставать, чтобы пропустить Доминика. Затем он сел, и Мартина, взяв его под руку, похлопала по ладони.

В отличие от Леви, Доминик был идеалом для каждого адвоката. Очаровательный, но не заискивающий, шутливо иронизирующий над собой, но не переходящий черту ложной скромности. Его лукавая красота отлично дополняла образ.

Ву начала с надежности свидетельских показаний Руссо, обсудила два срока службы в рядах рейнджеров, его почетную отставку и многолетний неоценимый опыт охотника за головами. За пять минут Доминик очаровал присяжных, кто-то смотрел на него как на героя, кто-то с откровенным вожделением, а некоторые испытывали всю гамму чувств.

Когда Ву добилась от присяжных нужного ей внимания, она обсудила с Домиником вечер, о котором шла речь. Руссо ехал домой, и внезапно ему пришли сообщения с неизвестного номера. Отправитель назвался «Семеркой пик», предупредил его, что Леви в опасности и попросил помочь. Доминик сразу же поехал в гостиницу к Абрамсу и уговорил администратора показать нужный номер. Услышав за дверью стрельбу и звуки борьбы, Руссо выломал ее и набросился на Бартона, подавляя удушающим захватом, пока мужчина не сдался.

К концу допроса Ву снова выглядела довольной. Это отличная история, а главное, она укрепила мнение о надежности и лояльности Доминика, окончательно завоевавшего доверие присяжных.

Дарем начал свой перекрестный допрос со слов:

— Мистер Руссо, вы заявили, что убедили администратора гостиницы открыть вам дверь, так зачем ее выламывать?

— Она была закрыта на цепочку.

— И вы ее... сорвали? — Дарем переспросил с выражением вежливого недоверия.

— Ну, мне пришлось пару раз приложиться всем своим весом, но да, в итоге дверь сломалась. — Доминик небрежно скрестил руки на груди. В костюме эффект оказался не таким сногсшибательным, но жест все равно наглядно демонстрировал его правоту. Одна из присяжных едва не подавилась слюной.

— Ясно, — ответил Дарем, впервые за этот день смутившись. — Эм... получается, попав в номер, вы увидели драку, и будучи убежденным, что детектив Абрамс в опасности, вы пришли ему на помощь, самолично бросившись на мистера Бартона.

Доминик спокойно ему улыбнулся.

— Нет. Если бы я на него набросился, то просто вырубил бы его, понимаете? По правде говоря, я не представлял, что происходит, поэтому попытался их расцепить. И удушающий захват показался самым простым способом.

Дарем не сводил с него взгляда несколько секунд.

— Мистер Бартон утверждает, что обхватив его шею, вы принялись угрожать его жизни.

— Нет, ничего такого. Я понимаю, что из-за паники, в которой мистер Бартон тогда находился, он мог неправильно меня понять. — Доминик чуть развернулся и обратился к присяжным: — Если приложить достаточную силу в удушающем захвате, можно легко нанести увечья, даже непреднамеренные. Бартон так сильно брыкался и метался, что я начал переживать, как бы не навредить ему. Поэтому попросил его успокоиться во избежание последствий.

Несколько членов жюри с влюбленными взглядами согласно кивали его объяснениям. Дарем нахмурился, затем быстро посмотрел на Леви и перевел взгляд обратно на Доминика, еще сильнее сводя брови.

Абрамс внезапно понял, в какое затруднительное положение загнал себя Дарем. Он наверняка собирался представить Доминика и Леви подельниками, агрессивными напарниками, которые напали на Бартона, а потом состряпали историю, чтобы прикрыть свои задницы. Несомненно, габариты и военное прошлое Доминика помогли бы добиться нужного эффекта, но адвокат не ожидал, что Руссо окажется таким простодушным.

А теперь было слишком поздно. Присяжные надежно укрепились в своем мнении о Доминике, и несколько выпадов в его сторону никак не помогут делу. Если Дарем надавит слишком сильно, они его разорвут.

— Мистер Руссо, если не возражаете, давайте вернемся к началу истории, — сказал адвокат. — Когда вы получили сообщение с предупреждением об опасности, нависшей над детективом Абрамсом, вы совершенно не сомневались в его правдивости?

— Вообще, я сомневался. Я не верил, что опасность может быть реальной, или что сообщения пришли от настоящего «Семерки пик».

— Но вы все равно поехали в гостиницу? И даже не позвонили в службу спасения?

— Отправитель сообщил, что уже ее вызвал, — Доминик пожал плечами. — И я решил, что если сообщения окажутся фальшивыми, в худшем случае я окажусь в центре дурацкого розыгрыша. Не такое уж большое дело. Но если угроза реальная, а я ее проигнорировал? Детектив Абрамс мог умереть. Я не хотел так рисковать.

Дарем вернулся к столу защиты, чтобы отпить воды из бутылки. При виде его раздосадованного лица Леви злорадно возликовал — все действия адвоката лишь выставляют Доминика в наилучшем виде.

Дарем отставил бутылку, развернулся и сказал:

— Вы с детективом Абрамсом состоите в интимных отношениях, это правда?

Послышалось несколько возгласов удивления. Доминик улыбнулся Леви.

— У нас серьезные романтические отношения, — ответил он. — И естественно, без секса никуда. — Он подмигнул присяжным, и Леви готов был поклясться, что одна их пожилых женщин практически грохнулась в обморок, словно девица викторианской эпохи.

— Боже мой, — пробормотала Мартина. Она прижалась лицом к плечу Леви, чтобы сдержать смех.

— А, да. — Дарем откашлялся. — Состояли ли вы в романтических или интимных отношениях в тот день, когда произошли события?

— Пока нет.

— Но уже тогда вы испытывали чувства к детективу Абрамсу.

— Он мне нравился, — Доминик поймал взгляд Леви. — Я его уважал. За предшествующую нападению неделю я узнал его лучше и понял, какое доброе у этого человека сердце, как преданно он защищает жителей нашего города. Да, можно сказать, уже тогда я испытывал к нему чувства.

Дарем выглядел так, словно мечтает предать Доминика мучительной смерти, но держал себя в руках.

— Вы верите, что в тот вечер «Семерка пик» вмешался, чтобы защитить детектива Абрамса?

— Да. Как уже говорил ранее в своих показаниях, я уверен, что «Семерка пик» разозлился на попытку мистера Бартона повесить убийство его жены на него. «Семерка пик» лично пообещал детективу Абрамсу, что убьет Бартона, если тому удастся избежать наказания. Я думаю, он видел, как Бартон ускользнул из-под наблюдения и ворвался в номер детектива. Маньяк испытывал вину за свою роль во всем этом кошмаре и обратился ко мне за помощью. А потом он обесточил всю гостиницу в качестве последней защитной меры. Он знал, что в темноте опыт детектива Абрамса даст преимущество, которым не обладал Бартон.

— Очень интересная интерпретация, — проговорил Дарем, подбочениваясь. — И вы, как детектив Абрамс, верите, что Кита Чапмана подставили и настоящий серийный убийца до сих пор на свободе?

— Абсолютно, — без малейшего колебания подтвердил Доминик.

Дарем дождался, когда стихнет реакция толпы.

— Вы вкладываете очень много веры в вашего партнера.

— Просто он такой человек, внушает доверие, — ответил Доминик.

Леви с трудом сглотнул. Он уставился на свои ладони, но все равно боковым зрением заметил улыбку Мартины.

— Но у меня есть и свои причины быть убежденным в этом. Детектив Абрамс и я были одними из немногих, кто видел Чапмана в его последние часы жизни. Я слышал его историю из первых уст, видел его вблизи и понимал, как сильно Кит был болен. Я не знаю, насколько мое мнение авторитетно, но оно таково: Чапман не был способен совершить преступления «Семерки пик». Это просто невозможно.

Дарем в полнейшей растерянности стоял перед трибуной свидетелей, судорожно пересматривая подход к свидетелю.